Одежда, которую принес Сунь Юань, была не очень дорогой. Но Яо Линь довольствовался уже этим: он не мог дождаться того момента, когда наконец-то сбросит танцевальный костюм, тем более после того, как промерз до костей.

По прибытии в Ведомство наказаний Яо Линя посадили возле жаровни и предложили согреться с помощью грелки и чашки ароматного горячего чая, пока остальные готовили все необходимое для встречи с госпожой Фу.

Юнь Шэнли тоже подошел к жаровне и вытянул вперед замерзшие руки.

– Ты отогревайся пока, а мы пойдем в публичный дом.

Отодвинув чашку, Яо Линь возмущенно спросил:

– Разве ты не собираешься взять меня с собой?

– А ты хочешь? Раньше ты не проявлял такого рвения в расследовании.

– Как же я могу не хотеть? В конце концов, я был ключевой фигурой во всей этой истории. Тем более я с удовольствием посмотрю на падение Фу Чан. Она вынудила меня танцевать на публике, а теперь ты заставишь ее принести извинения.

Юнь Шэнли победоносно хмыкнул. Да, это именно то, чего он ждал от Яо Линя!

– Тогда идем.

Посетителей уже разогнали, а люди Ведомства окружили публичный дом, так что Яо Линь мог спокойно войти туда, не опасаясь быть узнанным.

Двери борделя были открыты нараспашку, и Юнь Шэнли с решительным видом перешагнул порог, оглядывая пустой зал. Следом за ним в зал вошли Чжи Хань, Сунь Юань и Яо Линь.

– Госпожа Фу, встречайте гостей!

Фу Чан гордо прошла в главный зал в сопровождении людей Ведомства. Она была так спокойна, как будто не находилась под стражей, а сидела на званом ужине.

От одного вида Юнь Шэнли она заскрежетала зубами:

– Так ты действительно глава Юнь…

– Вы мне не рады? Жаль, а я вот очень доволен нашей встречей. – Юнь Шэнли заинтересовался ее реакцией. – И у меня накопилось много вопросов.

Фу Чан высокомерно подняла голову и жестом приказала им войти в ее кабинет.

– Ну, раз вы здесь, то, думаю, нам стоит поговорить.

Юнь Шэнли, не желая напоминать ей о ее положении арестованной, решил сначала разобраться, почему она так категорично настроена по отношению к нему. Сначала госпожа Иньхань, теперь Фу Чан. Можно было подумать, что Юнь Шэнли не любят женщины, но есть еще Яо Линь, значит, его просто не любят люди…

В кабинете Фу Чан уже толпились работницы борделя, склонившие головы в покорном молчании. Когда сестрица Ци увидела Яо Линя, она воскликнула:

– Сестрица Бай?! Так ты обманывала нас?!

– А я знала, что с ней что-то не так! – крикнула Шунь Вэй, еще не до конца осознавая, что их новая соперница на деле оказалась вовсе не соперницей…

Яо Линь, не в силах встретиться взглядом с девушками, глубоко поклонился и пояснил:

– Прошу прощения, я не хотел вас вводить в заблуждение. Меня зовут не Бай Няо. Мое имя Яо Линь, и я владелец постоялого двора. Все это – его рук дело. – Яо Линь указал на Юнь Шэнли, направляя весь гнев девушек на него. – Именно он заставил меня стать шпионом и обмануть таких прекрасных дам, как вы.

Девушки с осуждением посмотрели на Юнь Шэнли, явно готовые растерзать его за подобную дерзость. Какое унижение – столько времени провести бок о бок с мужчиной, которого отправили к ним насильно!

Юнь Шэнли, не обращая внимания на враждебность в их глазах, уселся в кресло, предложенное Фу Чан, и с иронией заметил:

– Я честно не ожидал, что у меня столько врагов. И когда я успел всем насолить?

Яо Линь тихо, чтобы его услышали только Чжи Хань и Сунь Юань, произнес:

– Ты-то всегда успеешь.

Подчиненные рассмеялись, что тут же привлекло внимание Юнь Шэнли. Он с недоумением посмотрел на них, но Чжи Хань и Сунь Юань, сдерживая смех, сделали вид, будто они не при делах.

Фу Чан улыбнулась, обнажая свои желтоватые зубы:

– Конечно, у вас будут враги, глава Юнь. Вы – сын верховного цензора, еще до вашего рождения вас уже хотели убить сотни людей.

– Зачем же всегда упоминать мое происхождение?

– Потому что это клеймо на всю вашу жизнь.

Юнь Шэнли помрачнел, в глазах вспыхнула злость. Он медленно поднялся с кресла, и его голос зазвучал холодно и резко.

– Тогда госпожа Фу хочет отомстить мне за моего отца?

Яо Линь, внимательно слушающий их разговор, резко сжал кулаки.

– Нет, я хочу, чтобы ты ответил только за свои действия. Ты, юнец, взял и натравил на Иньхань императорскую стражу! Ей пришлось все бросить и бежать!

Госпожа Иньхань? Хозяйка подпольной арены?

Яо Линь и Юнь Шэнли переглянулись, не понимая, как они связаны.

В голове главы пронеслась мысль: вероятно, госпожа Иньхань и Фу Чан находились в сговоре.

В Великой Ся существовали три могущественные организации, чье влияние выходило за рамки императорской власти: подпольная арена, Орден Полуночников и сеть борделей.

Подпольная арена, несмотря на внезапный «переезд», сохранила свое влияние, и именно это заставляло Юнь Шэнли опасаться возмездия.

Бордели же имели власть и над богатыми, и над простыми людьми, которые не только не могли представить себе жизнь без «весенних домов», но и едва ли не боготворили самых известных и дорогих проституток, ночь с которыми являлась пределом мечтаний большинства мужчин. Поэтому от публичных домов ничего хорошего власть тоже не ждала.

Но самым опасным был Орден Полуночников. О нем почти никто ничего не знал, поэтому он вызывал больше всего опасений. Возможно, эти три организации были каким-то образом связаны, что могло многое объяснить.

– Так вам помогала деньгами подпольная арена? – Яо Линь сделал шаг вперед, приближаясь к Фу Чан.

Хозяйка борделя взглянула на него с сожалением. Она была разочарована, что Бай Няо оказалась… мужчиной, а еще хуже, что она, нет, он был шпионом Юнь Шэнли. Как обидно, что такая красота пропадет даром!

– Даже если так. И что с того?

Яо Линь вспомнил все роскошные вещи в борделе и не мог не почувствовать свою правоту по поводу таинственного спонсора.

– Мы с Иньхань давние подруги. – Фу Чан снова повернулась к Юнь Шэнли и процедила: – А ты взял и нарушил устоявшийся порядок! Конечно, я захотела отомстить тебе. А тут вдруг умерла Ган Чи, ты просто обязан был расследовать ее смерть! Но как бы ты смог это сделать, не дай я тебе общаться с девушками своего дома? А я бы и дальше продолжала настаивать на убийстве. Я просто хотела посмотреть на твои мучения, а ты… Обхитрил меня и подослал шпиона! Тьфу! – Фу Чан стукнула по столу. – Так еще эта дрянь Ган Чи сбежала с отбросом, обманув меня!

– Вы знаете, кто ее сообщник?

Фу Чан хмыкнула и откинулась на спинку кресла:

– Предполагаю, это тот, по фамилии Чэнь, что ли? Помню такого. Часто приходил к Ган Чи, даже хотел выкупить, но я все время повышала цену. И поделом ему.

Фу Чан было неважно, как именно умерла Ган Чи. Узнав о смерти одной из проституток, госпожа поначалу хотела пустить все на самотек, но тут в ее голову пришла идея, как она может поквитаться с Ведомством наказаний и отомстить за подругу.

Юнь Шэнли усмехнулся:

– Вас обхитрили два раза, госпожа Фу. Надо вам пересмотреть свои взгляды на жизнь и впредь поменьше доверять окружающим.

Стоящий в стороне Чжи Хань потер подбородок и подумал, что нужно объяснить Сунь Юаню детали дела, ведь младшее поколение следует по возможности наставлять и обучать:

– Сяо Сунь, похоже, они решили провернуть этот трюк с телом, чтобы Ган Чи смогла сбежать. Тогда пропала бы всякая необходимость в плате за выкуп из борделя.

Сунь Юань странно посмотрел на него и отступил на шаг:

– Да я и сам уже это понял.

Чжи Хань цокнул языком и пробормотал:

– Никакого уважения к старшим!

Подойдя к Фу Чан, Сунь Юань взглянул ей прямо в глаза. Между ними появилось напряжение, и каждый мог почувствовать, как в воздухе зарождается буря.

– А ведь надо было найти еще и похожую девушку, чтобы провернуть все это! Случайность ли, что недавно погибшая невеста так походила на Ган Чи? А может, госпоже из семьи Гу и вовсе помогли утопиться?

Фу Чан фыркнула. Ее голос был полон презрения.

– Откуда мне знать? Я в этом не замешана.

Сунь Юань, не теряя достоинства, отвернулся от нее:

– А вас и не спрашивали.

Фу Чан, чье терпение было на грани, резко крикнула:

– Вот дерзкий мальчишка! Да я бы тебя сделала слугой на побегушках в публичном доме.

Слова Фу Чан были ударом ниже пояса, и Сунь Юань, вздрогнув, как маленький кролик, мгновенно отступил и спрятался за спину Яо Линя.

Один из подчиненных Ведомства подошел к Юнь Шэнли и что-то быстро прошептал ему на ухо.

Глава тут же хлопнул в ладоши, и его глаза заблестели от предвкушения.

– О, а вот и наши гости!

Фу Чан посмотрела на него с недоумением:

– Что это значит?

– Ну, вы же хотели поквитаться с Ган Чи? Вот и возможность предоставилась.

Чжи Хань воскликнул:

– Глава, она действительно вернулась!

Громко хлопнула дверь, и стражники втащили в помещение хрупкую девушку, после чего грубо бросили ее на пол. Девушка не удержалась и с глухим стуком ударилась о половицы, упав на колени. Ее тонкие плечи дрожали, а волосы, выбившиеся из прически, падали на зареванное лицо, скрывая полные ужаса глаза. Она не осмеливалась поднять голову, судорожно цепляясь взглядом за трещины на полу.

Хоть Юнь Шэнли внешне и выглядел спокойным, все-таки он выдохнул с облегчением, так как и сам не был до конца уверен, что Ган Чи вернется. Если бы она не заявилась сейчас в «Дом Пионов», то пытаться найти ее потом все равно что искать иголку в стоге сена. Но слухи, которые он распространил с помощью писаря, создавшего провокационные листовки, и постоялого двора, сыграли свою роль и привели его план в действие. Ган Чи узнала о том, что из-за ее действий девушкам «Дома Пиона» грозит опасность, и пришла с повинной.

– Ах ты, дрянная девка! – Фу Чан, вспыхнув гневом, резко подскочила к Ган Чи и с размаху залепила ей пощечину. Голова несчастной мотнулась в сторону от удара, но девушка осталась неподвижно сидеть на месте. – Я тебя вырастила! И это твоя благодарность?! А вы?!

Фу Чан резко обернулась к своим «цветам», которые тут же упали на колени.

– Госпожа! Пощадите!

Фу Чан была так зла, что мечтала растерзать всякого, кто попадается ей на пути.

– Вы! Вы все знали и обманывали!

Шунь Вэй сквозь слезы тихо прошептала:

– Но вы же сами не давали расследованию продвигаться! Вот мы и ничего не говорили, чтобы сестрица Ган смогла сбежать…

Бах!

Госпожа Фу Чан со всей силы ударила рукой по столу, и стоящая на нем фарфоровая ваза с цветами рухнула на пол. Раздался звон, и осколки разлетелись во все стороны, а нежные лепестки цветов рассыпались по полу.

– Я обманывала Ведомство наказаний, но вы, вы обманули меня! Вам это так просто с рук не сойдет!

Юнь Шэнли устал слушать их крики и решил прекратить этот фарс:

– Насчет обмана Ведомства… Вы потратили наше время. – Юнь Шэнли не стал упоминать о потраченных деньгах, хотя после и собирался вернуть все до последнего медяка. – Но есть то, что мне все еще непонятно, – продолжил он, обращаясь к Ган Чи. – Где же твой сообщник?

Девушка замотала головой:

– У меня никого не было!

Юнь Шэнли с насмешкой в голосе не унимался:

– Да? Тогда ты собственными руками выкопала труп, переодела его в свои одежды. После бросила в реку, сбежала из-под охраны публичного дома и отправилась в дорогу с кучей денег и украшений, которые у тебя мог украсть любой встречный, не имея при этом никакой защиты?! Тогда ты исключительный талант.

Видя, что Ган Чи не собирается отвечать, Юнь Шэнли решил изменить тактику:

– Хорошо. Другой вопрос. Почему вы выбрали покойную госпожу Гу?

Ган Чи снова промолчала. Юнь Шэнли махнул рукой, и стражник тут же подошел к ней.

– Можешь сказать это сама, или тебе помогут.

Это уже была явная угроза, и Ган Чи, боясь, что начнут пытать других сестриц, сквозь слезы призналась:

– Было бы проще взять любую другую, но мне нужна была похожая на меня девушка без видимых травм, чтобы все подумали о самоубийстве и расследование не началось! По городу ходили слухи об утонувшей невесте, и я подумала, что она подойдет. Тем более я раньше видела молодую госпожу Гу, мы с ней правда немного похожи… Она подходила лучше всего, и мне пришлось доставать ее тело прямо из могилы! – Она вытерла щеки и посмотрела на Юнь Шэнли. – Но все пошло не по плану, когда за дело взялось Ведомство наказаний… Мы не думали, что госпожа Фу, чтобы насолить вам, заставит проводить расследование. Это дело могло бы и не дойти до вас, если бы не она…

В итоге Фу Чан, сама того не зная, разрушила все их планы. Если бы она не обратила внимания Ведомства наказаний на смерть одной из девушек, никто бы не провел расследование и не узнал всей правды, а Ган Чи бы бесследно исчезла.

Сунь Юань подошел к Ган Чи и присел рядом с ней:

– Почему ты просто не сбежала? Для чего все так усложнила?

Ган Чи замотала головой:

– Вы не знаете госпожу Фу, она меня так просто не отпустила бы! У нее много связей с плохими людьми, и убеги я даже в глухую горную деревню, она бы все равно нашла меня. Потому что не любит, когда ее девушки от нее уходят! Выходом была только моя мнимая смерть, чтобы она поверила и оставила меня в покое!

Поведение Ган Чи вызвало у Юнь Шэнли раздражение. Ее, разумеется, можно было понять: она всего лишь хотела свободы и, возможно, любви. Но это не снимает с нее ответственности перед семьей Гу, чью умершую дочь она использовала в качестве прикрытия. Есть пострадавшая сторона, которая ждет справедливого суда над преступницей.

Юнь Шэнли отдал приказ:

– Ладно, забирайте ее.

Ган Чи, осознав, что сбежать уже не получится, безо всякого сопротивления позволила заковать себя в цепи. Все ее надежды на новую жизнь рухнули, и теперь ей предстояло ответить за свои действия.

Стражники уже было потянулись к Ган Чи, но вдруг кто-то пронесся мимо и сбил их с ног.

Таинственный человек в черном, неслышно проникший внутрь борделя через окно, развеял в воздухе порошок, который вызвал жуткий приступ кашля у всех присутствующих. Яо Линь инстинктивно прикрыл нос, стараясь избежать вдыхания ядовитого вещества.

Юнь Шэнли успел отскочить в сторону, но посторонний тут же набросился на него. Быстро оценив ситуацию, глава мгновенно вытащил из ножен меч, умело парируя удар.

Прикрывая нос рукавом, Яо Линь быстро приблизился к Ган Чи и резко нажал на акупунктурную точку. Тело девушки тут же расслабилось, и она беззвучно скользнула на пол, потеряв сознание. Человек в черном отвлекся на Ган Чи, и этого мгновения хватило, чтобы Юнь Шэнли навершием ударил его по виску. Нападавший пошатнулся и упал на пол следом за осужденной проституткой.

Юнь Шэнли, все еще крепко сжимая рукоять клинка, перевел дыхание. Его глаза встретились с глазами Яо Линя, и тот кивнул, показывая, что все под контролем.

Чжи Хань, не теряя ни секунды, подскочил к поверженному врагу и резким движением сорвал с него маску, обнажив лицо преступника. Яо Линь элегантно раскрыл свой веер, который ему передал Сяо Ши еще на берегу реки, подошел и взглянул на человека в черном сверху вниз.

– Где-то я его уже видел… – пробормотал он, прищурившись.

Чжи Хань, широко раскрыв глаза от удивления, воскликнул:

– Глава, да это ж один из Ордена Полуночников, Чэнь Цзюнь! Важная шишка среди этих гадов… Он часто продавал разные яды на черном рынке. Нам как-то передали его портрет в обмен на огромное вознаграждение… Поймать его – невероятная удача!

Яо Линь понял, кто был тем человеком, который напал на Юнь Шэнли, когда они убегали из публичного дома. Похоже, Чэнь Цзюнь с Ган Чи уже тогда хотели избавиться от главы Ведомства. Так этот человек еще и был из Ордена Полуночников…

Юнь Шэнли вытер пот со лба и тоже взглянул на распластавшегося на полу юношу:

– Неужели и правда он?

Внезапно Чжи Ханя озарило. Он вспомнил недавнее расследование отравления Бао Муяна «Кровавой бабочкой», когда чиновники Ведомства наказаний тоже искали таинственного человека в черном:

– Глава, а вдруг это именно он вручил жене Бао Муяна яд? Все улики же указывали на Орден Полуночников, а этот Чэнь Цзюнь как раз оттуда…

Юнь Шэнли замер на мгновение. Его взгляд остекленел, когда он попытался обдумать три смерти, три дела, которые, как выяснилось, оказались связаны между собой – словно подарок судьбы! Смерть Бао Муяна, подпольная арена и публичный дом… И все ниточки привели его к этому человеку, что сейчас лежал на полу…

«Три дела… Три чертовых дела!» – пронеслось в мыслях Юнь Шэнли. Дав яд жене Бао Муяна, Чэнь Цзюнь запустил целую цепочку кровавых, жестоких событий. Попытка главы Ведомства узнать больше о смерти Мин Фаня разозлила госпожу Иньхань, что дало Фу Чан причину действовать против него и всего Ведомства, а тут и Чэнь Цзюнь вдруг приложил свою руку к ложной смерти Ган Чи. Яд «Кровавая бабочка», Чэнь Цзюнь, несколько смертей ни в чем не повинных, и все это – только из-за Ордена Полуночников. Только что настигшее его осознание одновременно пугало и возбуждало. Он чувствовал себя охотником, который наконец загнал добычу в угол. Но вместе с этим боялся думать о реальных масштабах проблемы. Его пальцы едва заметно дрогнули, когда он провел рукой по лицу, вытирая пот.

Теперь работы у него будет много…

Эмоции сжигали его изнутри: горечь от упущенного времени, предвкушение новых допросов, радость от того, что все закончилось, и азарт, который гнал его как можно скорее приняться за расследование дела.

Юнь Шэнли взглянул на Чжи Ханя и Сунь Юаня, готовых к дальнейшим указаниям, и твердо произнес, пряча свои метания за гордым обликом главы Ведомства:

– Уведите его и заприте в камере. Допросим, как очнется.

Чжи Хань кивнул и подал знак стражникам, которые подняли безжизненное тело Чэнь Цзюня и потащили его прочь.

* * *

А потом начался ад. Охочие до хорошего жалованья за расследованные дела чиновники вспомнили, что работа – это не просто заполнение документов, а реальная помощь в поимке преступников. Поэтому сейчас они путались и не знали, за что хвататься в первую очередь, чтобы не разгневать главу.

Яо Линь отошел в сторону и встал под тенью большого дерева подальше от суетящихся работников. Он с интересом наблюдал за тем, как из публичного дома, который теперь напоминал растревоженный улей, выходят люди Ведомства наказаний, чтобы их заменили другие работники, а Юнь Шэнли, словно неутомимый император, направо и налево раздает приказы. Глава занялся делом и наконец-то оставил Яо Линя в покое. Тот мог бы радоваться, но настроение было слишком паршивым.

Сяо Ши, который полночи простоял возле публичного дома в ожидании своего господина, подошел ближе. Он вынул из складок своего одеяния небольшую медную грелку для рук, наполненную горячими угольками.

– Господин, возьмите, – с уважением произнес Сяо Ши, протягивая вещь.

Грелка была аккуратной овальной формы. Ее поверхность украшали узоры в виде цветущих ветвей сливы. Сяо Ши осторожно вложил ее в руки Яо Линя, стараясь согреть его озябшие пальцы.

– Господин, неужели этот Чэнь Цзюнь поступил так глупо ради любви? Орден же ни его самого, ни эту девчонку не оставит в живых.

Яо Линь взглянул на восходящее на горизонте солнце и не мог не задуматься о прошлом:

– Из-за любви люди иногда совершают очень глупые поступки, которым никогда не найдут объяснений. Не знаю, что им двигало, но, похоже, он и правда любит Ган Чи. Вернулся ради нее и попал прямо в ловушку. Действительно глупость.

– А вы бы смогли сделать что-то подобное ради любви? – Сяо Ши понял, что перешел черту, и ударил себя по губам. – Простите, я сказал глупость!

Яо Линь улыбнулся и хлопнул его по плечу:

– Ничего страшного. Знаешь… Я не могу серьезно говорить о том, чего никогда не испытывал сам. Но если я когда-нибудь полюблю человека, то, вероятно, отдам ему всего себя и буду надеяться на то, что он поступит так же.

Яо Линь вдруг вспомнил, что кое-что забыл сделать, поэтому вернул грелку Сяо Ши и предупредил:

– Я пойду схожу кое к кому. Жди меня здесь.

Сяо Ши кивнул и проводил господина взглядом.

Яо Линь не мог игнорировать свою совесть. Он решил, что должен встретиться с девушками из борделя, чтобы еще раз принести извинения за события последних дней. Пусть многие относились к нему холодно и с нескрываемой злобой, он понимал, почему они так поступили. По-другому в этом грязном мире им не выжить. Хотя их совсем скоро должны были допросить, сейчас, пока чиновники занимались более срочными делами, у Яо Линя оставалось немного времени, чтобы поговорить с «цветами» «Дома Пионов».

Он прошел в главный зал, где за опустевшими столиками сидели поникшие и расстроенные девушки. Особенно выделялась сестрица Ци: лицо белое как снег, а взгляд был совсем пустым. Видимо, она тяжело переживала арест Ган Чи и то, что их действия только помогли Ведомству раскрыть ее тайны.

– Сестрица Ци, – начал Яо Линь, подходя ближе.

Она вздрогнула и медленно подняла на него взгляд:

– Так ты не девушка…

Яо Линь кивнул. Ему самому было немного стыдно, но все уже случилось, так чего расстраиваться?

– Да. Я не девушка, как ты можешь видеть.

– Знаешь, а это даже хорошо! Если у тебя еще нет наложницы, – Ци Хоу грустно улыбнулась и вцепилась в его руку, – может, возьмешь меня к себе?

Дунь Ми закатила глаза и оттащила сестрицу Ци от Яо Линя.

– Прекрати!

Яо Линь рассмеялся:

– Я бы даже взял тебя в жены. – Ци Хоу мигом покраснела – любая девушка засмущалась бы от таких слов. – Но пока я не планирую заводить семью. Прости.

Ци Хоу сразу помрачнела, но Яо Линь не дал ей загрустить:

– Приходите ко мне на постоялый двор, когда все кончится. Я угощу вас вином, чтобы загладить свою вину.

Девушки переглянулись, не до конца доверяя шпиону главы Ведомства.

– Ага, придем мы к тебе и окажемся за решеткой, как сестрица Ган! – фыркнула Дунь Ми.

Девушки хоть и смотрели на Яо Линя с недоверием и немым укором, но понимали, что, даже если бы этой неловкой ситуации можно было избежать, глава Ведомства все равно добился бы правды – но каким способом, какой ценой? Может быть, присутствие мужчины в борделе не так уж страшно… Но больше всего девушки злились на Фу Чан, которая не только спутала их планы, но и невольно притащила врага в их дом своей неудавшейся попыткой мести.

Да и… В глазах проституток промелькнул интерес. Они все же прониклись небольшой симпатией, пусть и уже не к «сестрице Бай», а к самому Яо Линю. Все же симпатичных мужчин они любили, а деньги любили еще больше. Некоторые девушки уже обступили Яо Линя, спрашивая, когда лучше к нему заглянуть и какими блюдами он их угостит.

Но Ци Хоу все никак не могла стерпеть унижение, которое им всем пришлось испытать из-за Юнь Шэнли. Тем более если верить сестрице Бай, точнее, Яо Линю, то именно глава Ведомства заставил его вмешаться в это дело таким некрасивым образом!

– Господин… Яо, а я все-таки хочу кое-что сделать для вас! – вдруг выдавила Ци Хоу с неподдельной решимостью во взгляде.

Не дожидаясь одобрения, девушка направилась прямо к главе Ведомства наказаний. Юнь Шэнли в этот момент выслушивал устные доклады снующих туда-сюда чиновников, записывающих показания и допрашивающих слуг. И тут вдруг к нему стремительно приблизилась Ци Хоу, чье лицо горело от злости, а глаза сверкали от ярости.

– Это вам за господина Яо! – выпалила она и, не раздумывая, залепила главе Ведомства пощечину.

Звук шлепка разлетелся по зданию, и все на мгновение замерли от удивления.

Чжи Хань выронил важные бумаги из рук, а Сунь Юань прикрыл рукой лицо.

Даже Яо Линь, стоявший поодаль, напрягся, глядя на происходящее.

Юнь Шэнли медленно повернулся к проститутке. Его лицо оставалось каменным, но глаза метали молнии.

Яо Линь не ожидал, что такая хрупкая и милая девушка совершит столь смелый и глупый поступок. Он, предчувствуя беду, подбежал к Ци Хоу и закрыл ее собой:

– Юнь Шэнли… Она еще глупа, не злись…

Юнь Шэнли шагнул ближе, заставив девушку отступить в испуге, и неожиданно усмехнулся:

– Барышня Ци, на этот раз я закрою глаза на ваш поступок. Только потому, что знаю – я это заслужил.

За такое унижение он запросто мог арестовать ее и отправить в тюрьму за оскорбление власти, но почему-то никого из «Дома Пионов» трогать не хотелось, разве что Фу Чан и Ган Чи. Впервые в жизни он не захотел осудить.

И только из-за Яо Линя.

Он видел ту боль и ненависть в его глазах, когда жирный старикан облил его грязью перед всем залом. Видел, как Яо Линь без тени презрения общался с проститутками, как сейчас пытался защитить эту провинившуюся дурочку. Он вдруг допустил мысль, что девушки, работающие в борделе, тоже чувствовали, переживали, мучились и, возможно, не все из них были насквозь продажными и жадными до денег. Они ведь и за Яо Линя переживали, и из-за неудачного побега Ган Чи расстроились. Они не были преступницами – просто хотели свободы хоть для одной из них. Но Ган Чи совершила серьезный проступок, за который должна ответить – в первую очередь перед дважды умершей госпожой Гу, чье тело осквернила.

Ци Хоу опешила, и ее пыл тут же угас. Она что-то пробормотала и поспешила скрыться в толпе своих подруг. Яо Линь, наблюдавший за всем этим, хмыкнул:

– Даже девушки не стесняются бить тебя по лицу.

Юнь Шэнли лениво стряхнул пыль с рукава и бросил через плечо:

– Главное, чтобы у тебя не было таких мыслей.

Яо Линь едва заметно хмыкнул, но в его взгляде промелькнула искра уважения, в чем он сам никогда бы не признался.

Тут Юнь Шэнли отвлекся на подошедшего стражника.

– Глава Юнь, госпожа Фу желает вас видеть.

Глава обернулся и задержал взгляд на девушках из «Дома Пионов», которые, как по команде, разом замолкли и посмотрели в его сторону.

– Сообщите ей, что я скоро подойду. Не думал, что она так быстро решится на разговор, – коротко ответил он, а затем бросил последний взгляд на Яо Линя.

Тот спокойно наблюдал за главой, чуть склонив голову набок, и выглядел при этом так, словно был горд поступком Ци Хоу.

Наконец Юнь Шэнли ушел, и Яо Линь выдохнул, понимая, что трагедии удалось избежать. Он оглянулся на девушек, и те мигом виновато опустили головы. Их ждал не очень приятный разговор.

– Сестрица Ци, подойди ко мне!

Ци Хоу медленно поплелась к нему, молясь о снисходительности со стороны «сестрицы Бай». Но ее упреки и нотации все же лучше, чем гнев главы Ведомства.

– Сестр… Господин Яо, это было только ради вас…

Яо Линь покачал головой, понимая, что не сможет даже повысить на нее голос.

– Ты… Глупышка…

Когда он слегка отчитал девушку и вышел из публичного дома, стража почти закончила разбираться с арестованными: Чэнь Цзюня связали, а лошадей уже запрягли. Все было готово к отправлению.

Яо Линь остановился, со смешанными чувствами глядя на эту сцену. Мысли вихрем проносились в его голове. Стоит ли ему вообще подходить? Чэнь Цзюнь – преступник, человек, на которого он не должен тратить ни усилий, ни времени. Кто вообще разрешит ему поговорить с ним? Но Яо Линю хотелось услышать его мысли, хотелось понять, зачем он так… подставился.

Но, несмотря на свои размышления, Яо Линь не сдвинулся с места. Он прислонился к холодной стене борделя, наблюдая, как телегу с арестованным Чэнь Цзюнем окружила стража. Вид строгих лиц и обнаженных мечей напомнил Яо Линю о том, как жестоко обходится Ведомство с теми, кто действительно виновен.

Приняв решение, он все же подошел к клетке и сказал страже Ведомства:

– Можете уйти? Я хочу с ним поговорить.

Стражники переглянулись. Они сразу узнали хозяина постоялого двора. Глава действительно высоко ценил этого человека, что придавало словам Яо Линя вес. Поэтому, несмотря на некоторое недоверие, они решили уступить – никому лишний раз не хотелось злить главу и обижать его важных друзей.

– Хорошо, господин Яо, но у вас не больше пары минут, – сказал глава стражи и отошел, жестом приказав остальным сделать то же самое.

Яо Линь приблизился к клетке и внимательно посмотрел на сидящего внутри человека. Чэнь Цзюнь выглядел измученным. Его волосы были взъерошены, лицо покрыто грязью, а губы – кровью.

Преступник тоже разглядывал его в ответ.

– Пришел поглумиться? – прохрипел Чэнь Цзюнь, подняв на Яо Линя ленивый взгляд.

Тот тоже не был настроен дружелюбно, потому что в какой-то степени именно Чэнь Цзюнь оказался виноват в его страданиях.

– Просто пришел спросить: стоило ли это того? Ты за решеткой, твою любимую, скорее всего, отправят на казнь. Не думаешь, что поступил глупо? Или считаешь себя героем?

Чэнь Цзюнь засмеялся. Этот смех был безэмоциональным, пустым, и от него у Яо Линя по коже побежали мурашки.

– Ты, похоже, ничего не понял, – с насмешкой сказал Чэнь Цзюнь. – Смотри, не окажись на моем месте, общаясь с ними, – кивнул он в сторону чиновников.

– Я не такой, как ты, – отрезал Яо Линь.

– Не зарекайся, – усмехнулся Чэнь Цзюнь. – Они забирают всех, кто им не нравится.

Яо Линь прищурился, стараясь не показать своих истинных эмоций, но слова Чэнь Цзюня задели его за живое. Хозяин постоялого двора стиснул зубы и, не сдержавшись, ударил кулаком по решетке. Металл зазвенел, и этот резкий звук заставил стражников обернуться.

Чэнь Цзюнь только ухмыльнулся, явно наслаждаясь происходящим.

– Господин Яо. – Тут вернулся глава стражи, и Яо Линю пришлось отойти от клетки. – Нам пора отправляться.

Яо Линь кивнул и поблагодарил их за понимание. Когда лошади тронулись с места, Чэнь Цзюнь вдруг крикнул:

– Береги себя, пока тебя не раздавили!

Он долго махал рукой, пока повозка с клеткой не скрылась за поворотом. Яо Линь долго стоял на месте, наблюдая за исчезающей фигурой. Этот разговор вдруг выбил у него землю из-под ног. Ведь люди Ведомства наказаний, как коршуны, кружат над ним, выжидают удобного момента, чтобы накинуться и… Слова Чэнь Цзюня звучали как предупреждение, но понадобится ли оно ему?

Вдруг сзади на его плечо легла чья-то рука, и Яо Линь дернулся.

– О чем вы говорили? – Вопрос Юнь Шэнли прозвучал дружелюбно, но глаза не отрывались от лица Яо Линя.

Сердце последнего забилось от неожиданности, а ноги почему-то ослабели. Он не сделал ничего плохого, но вдруг ощутил себя виноватым.

– Просто спрашивал, зачем он так глупо попался.

– Ясно. – Юнь Шэнли переступил с ноги на ногу, но руку с чужого плеча не убрал.

Яо Линь не был готов к их новой внезапной встрече и не хотел оправдываться перед Юнь Шэнли, поэтому решил сменить тему:

– Что будешь делать с Фу Чан? – Его взгляд был рассеянным, и Яо Линь спрашивал просто так, не ожидая ответа.

А Юнь Шэнли и не торопился отвечать. Он продолжал молча наблюдать за Яо Линем. Наконец, будто что-то почувствовав, он откашлялся и перевел взгляд на публичный дом:

– Все же мы тоже виноваты перед госпожой Фу. А она нам привела такого ценного подозреваемого. Будет не очень хорошо, если мы с ней поступим как-то совсем уж несправедливо. Тем более что она и не знала ничего о деле Ган Чи, а лишь отыгрывалась за свои обиды на мне. А вот за связь с подпольной ареной она все-таки ответит.

– Кстати, об обидах… – Яо Линь внимательно посмотрел на главу.

Юнь Шэнли не сомневался, что Яо Линь еще не раз напомнит о своей роли в последнем деле и попросит компенсации. Вероятно, его запросы окажутся столь высоки, что Ведомство разорится…

– Ты же уберешь своих людей от моего постоялого двора и больше не будешь появляться там? И вернешь мне все деньги, которые я потерял, пока шпионил для тебя в борделе. А еще у меня есть целый список твоих долгов. И мне нужны средства на восстановление работы двора.

Юнь Шэнли расслабился, и в его глазах блеснуло что-то озорное. Одним быстрым движением он выхватил веер, висящий на поясе Яо Линя.

– Эй! – возмутился тот, протягивая руку, чтобы вернуть свою вещь.

Но Юнь Шэнли уже раскрыл веер и, словно наслаждаясь моментом, начал обмахивать сначала себя, а затем – с нарочитым спокойствием – Яо Линя.

– Да, я уже убрал своих людей от твоего «Белого Журавля», можешь и дальше принимать гостей. Денежная компенсация тоже будет, не переживай. – Юнь Шэнли остановился и взглянул на Яо Линя каким-то странным взглядом. – Но теперь мы можем считать друг друга друзьями?

Он протянул свободную руку, надеясь, что Яо Линь поймет его без слов. В этот момент время словно замедлилось, и Юнь Шэнли затаил дыхание.

Несколько секунд Яо Линь задумчиво смотрел на протянутую ладонь, а после спросил:

– То есть ты не оставишь меня в покое? – Он прищурился, уже зная ответ на свой вопрос.

Юнь Шэнли отрицательно замотал головой.

– Ну, я ожидал нечто подобное…

Юнь Шэнли, не дождавшись ответного жеста, сам взял руку Яо Линя в свою и аккуратно сжал ее:

– Теперь Юнь Шэнли и Линь-Линь[21] – друзья!

Друзья? Или враги?