– Ну, что скажете? – спросил Богдан, переслав Еве файл с видео.

Через динамики ее компьютера до него доносились приглушенные звуки с записи: требовательный голос Кристины, высокий голосок Кати. Потом шел тихий фрагмент с бокалами и пустой бутылкой вина. Перед встречей с юристом Богдан и сам зачем-то просматривал это видео не один раз. Пытался понять, насколько убедительно вышло. Но на пятый раз ему пришло в голову, что к этой записи его тянуло другое чувство. Как-никак за несколько часов до того утра он обнимал жену. И, возможно, даже был счастлив, хоть и совсем недолго. Это воспоминание, несмотря на жгучее желание отомстить, пробуждало в нем что-то мягкое и податливое. Богдан ругал себя за сентиментальность – и все же не мог оторваться от кадров своей бывшей квартиры.

– Неплохо, – заключила Ева. – Думаю, мы сможем это использовать. С точки зрения закона хорошо, что видео снято в вашей квартире. Плюс, это доказательство мы предоставим исключительно в интересах ребенка. Надеюсь, таких оснований будет достаточно, чтобы суд принял материал к сведению. Ну и в любом случае с учетом вашей ситуации сложно сделать большее.

– А не слишком тихо, как вы считаете? И видно не все.

– Камера немного захватывает их, можно считать настроение Кристины, ее характер. Утро, а она уже отчитывает ребенка, почти плачет. – Ева говорила все это не ему, а куда-то в воздух. Словно заранее приценивалась, как это видео и ее комментарии будут звучать в суде.

– Но мы же ничего не искажаем? Я имею в виду, это ведь просто съемка, случайная.

Юрист улыбнулась как-то лукаво, будто знала, что Богдан сам принес ту бутылку. Будто знала даже, чем это кончилось. Богдану стало гадко. Он вспомнил, какую кривую преодолела его душа той ночью: от того, чтобы коварно предложить жене вина, до полного отказа от всех планов – и обратно, к злости и обиде. Он хотел отомстить за то, что она воспользовалась им, когда он потерял почти все: деньги, статус и семью. Ева словно прочла его мысли.

– Мы должны прокомментировать это видео, подсветив для суда внутренний кризис вашей жены. От природы сильная и жесткая женщина, которая все время находилась в тени супруга, живет с нереализованными амбициями. И вот муж уходит и брак распадается, но ей нужно на ком-то вымещать свою силу. Так уже не муж, а ребенок становится объектом для демонстрации сварливого характера – с каждым словом в глазах Евы вспыхивали хищные искорки.

В какой-то момент Богдану захотелось, чтобы она остановилась, но Ева продолжала, и каждое слово било его под дых. Словно это Богдана, а не Кристину собирались рвать на части.

– К тому же налицо проблемы с алкоголем – она не способна справиться с собой. Не алкоголизм, безусловно, но в то же время слабость. И кто знает, куда это приведет в будущем, – продолжала Ева.

– Мне кажется, вы додумываете, это уже выходит за рамки фактов, – не сдержался Богдан.

– Мы не говорим, что Кристина – плохая мать, – остановила она его. – Но стремимся донести до суда, что ей тяжело в роли матери-одиночки. С другой стороны – вы. Надежный и уравновешенный мужчина. Вы просто пришли в свою квартиру, чтобы как-то наладить отношения, пока идет процесс. Вы приносите вино, предлагаете выпить по бокалу, а в итоге наблюдаете такую сцену и просто не можете не осветить…

– Хватит, достаточно, – прервал ее Богдан.

Ева посмотрела на него с удивлением.

– Вы должны быть готовы к этому, если хотите выиграть процесс.

– Но я не хочу оскорблять ее, это низко.

– Вы хотите, чтобы мы просто показали видео, а все выводы сделали за нас? Ну так я скажу вам, что тогда будет. Никто не сделает никаких выводов. Это не насилие, ваша жена не поднимает руку на дочь. И других свидетельств нет. Слишком слабо как самостоятельный материал, он требует пояснений. Но если мы сделаем все правильно, то сможем выстроить цельную картину.

– Хотите выставить мою жену истеричкой?

– Я на вас работаю, – прохладно сказала Ева все с той же учтивой улыбкой. – И всего лишь использую факты, которые вы мне представили, чтобы они сработали в нашу пользу. Если хотите, можем удалить это видео. Но, скажу вам откровенно, в таком случае у нас немного шансов.

Богдан сомневался, и это состояние было ему чуждо: он привык принимать решения быстро, опираясь на чутье. Но в этот раз его внутренний камертон молчал.

– А скажите, так вообще часто поступают в подобных делах? – спросил он Еву.

На самом деле то, как поступают другие, обычно его мало интересовало. Но он хотел сохранить лицо перед этой девчонкой, и вопрос дал ему немного времени для размышлений.

– Постоянно, – оскалилась Ева. – Вы даже не представляете, на что готовы пойти некоторые родители ради того, чтобы оставить себе ребенка.

И все же это замечание его успокоило. В самом деле, он не делал ничего незаконного: не подбрасывал жене в машину запрещенные вещества, не говорил о ней гадости при дочери, не угрожал и не переставал поддерживать финансово. Разве при всем при том он не имеет права хоть как-то защищать свои интересы?

– Ладно, – сдался Богдан. – Я чувствую, что вы профи.

В знак победы Ева улыбнулась ему особенно лучезарно, и он не в первый раз подумал, что она напоминает ему хищное насекомое, которое почувствовало запах крови.