Одним из краеугольных камней моды служит наше желание открыть глаза на новое, желание, которое, в свою очередь, преследует главную цель: открыть глаза тому, кто на нас смотрит. Откроет ли кто-нибудь глаза на нас?

Каждый из нас когда-либо переживал неприятный опыт (легкую нарциссическую травму, сомнение в своем праве быть в центре мира, во всяком случае, нашего семейного мирка), когда мы, находясь в коллективе, пересекаемся с кем-то, кого мы узнаем, но кто не видит нас. Это отсутствие узнавания всегда вызывает множество сомнений у того, кто его ощущает.

Не стали ли мы, в связи с этой «не-встречей», невидимыми, как привычные предметы обстановки, которых мы больше не замечаем?[13] Являемся ли мы частью декора, если у того, кого мы видим, закрыты глаза? Или же он не свободен, чтобы смотреть на нас, он чем-то озабочен? Что у него в голове, раз он не видит нас?

Отсюда возникает вполне законная мысль попросить моду обеспечить нас эффективными и новыми сигналами, которые не дадут нам раствориться в толпе. Потому что, если абстрагироваться от телесных различий (рост, телосложение, цвет кожи и т. д.), то у тех, кто на нас смотрит, первое впечатление создается по одежде, которую мы носим.

Речь идет именно об обмене взглядами, обмене, где на карту ставится более или менее абсолютная, или более или менее крайняя, в зависимости от истории каждого, необходимость быть замеченным, узнанным, отличимым, то есть вызывающим восхищение или зависть.

Не говорит ли молодая манекенщица Лиза Энгель, анализирующая особенности своего ремесла, о похожей на эту, пережитую некоторыми с большой остротой ситуацию, описывая взгляд того, кто следит за модой, и мгновенность того, к чему он побуждает?

«Всего лишь несколько секунд – и ваша осанка, ваша жестикуляция, выражение лица, походка уже испустили тысячи визуальных сигналов, автоматически декодированных, вновь записанных, переведенных, проанализированных и интерпретированных тем, кто стоит перед вами. Еще до того, как вы вымолвили хоть словечко, человек, который смотрит на вас, уже испытывает некие ощущения по отношению к вам. Он уже знает, являетесь ли вы тем, кого он желает встроить в свое чувственное, эмоциональное, профессиональное, личное пространство…»[14]

Таким образом, перед модельером стоит задача найти вариант, способный не быть банальным для безразличного взгляда, в режиме «ничего не произошло», который уничтожил бы новизну видения. В частности, чтобы бороться с этой закрытостью из разряда привычки, уже известного, своего рода «дежавю» и заранее предвиденного, обязательным условием, по всей видимости, становится создание нового.

Именно закрытые, безразличные глаза тех, кто смотрит, не видя, стремится распахнуть и пробудить мода. И если мы настаиваем на ее бессмысленности, то не для того ли, чтобы защититься от ее значимости, согласно механизму превращения в собственную противоположность, которому нас научил процесс мечтания?

Итак, взгляд тех, кто следит за модой, выявляет нашу уязвимость, когда нас одновременно видят и не видят, противоречие, при котором желание существовать для другого проявляется с самого первого взгляда, вызывая срочную необходимость сигнализировать о себе, словно желая защититься.