Дети всегда были заинтересованной стороной в процессе, связывающем одежду с властью в обществе и ее узнаваемыми внешними признаками: красивые платьица девочек из буржуазных семей весьма отличались от платьев бедняков, великолепные наряды на картине Веласкеса «Менины» были копиями роскошных одеяний их благородных родителей, сшитыми для миниатюрных взрослых. И когда поэт Малларме предлагает и описывает платье, сшитое по последней моде для элегантной красавицы[82], он затем упоминает, как о само собой разумеющемся, о наряде, подобранном для маленькой дочки этой дамы.

Появление роскошной одежды в школьных дворах или, скорее, в некоторых из них (так как пропорция тех, кто носит одежду марки Burberry Kids или же Miss Dior, остается небольшой, даже если бросается в глаза, что многие маленькие дети одеты в брендовую одежду), видимо, указывает на возврат к общему принципу после временного отступления, связанного с популярностью демократических идей.

Брендом, как первым шагом к роскоши, озабочены не только некоторые матери, но также многие дети, и в обездоленных семьях, начиная со школьных уроков, возможность иметь брендовую бейсболку или фирменный рюкзак тоже становится целью, иногда до такой степени, что, вероятно, можно говорить о новой униформе, продиктованной модой.

Не станет ли новым способом определения социальных различий привычка с самого детства надевать на себя брендовую одежду, благодаря которой вас будут считать богатым, тогда как почти вся наша повседневная жизнь постоянно доказывает, что это не совсем так или совсем не так?

Таким образом, в этом процессе задействованы и родители, и дети: в основе интереса к моде и брендам лежит подражание и в то же время стремление быть замеченным и желание обольщать. Логично, что через эти феномены, которых дети не могут не ощущать, они выражают желание носить такую же одежду, как взрослые, ту одежду, которая олицетворяет их власть и обольстительность.

Например: сколько мальчиков всего несколько лет назад терпеть не могли короткие штанишки, навязанные им статусом ребенка, и с нетерпением ждали того возраста, когда по праву смогут носить брюки?

Если присмотреться к этому поближе, то сегодня можно наблюдать реальное изменение со стороны взрослых: центральное место занимает желание во что бы то ни стало сохранить молодость, а тревога в ответ на малейший признак старения такова, что некоторым атрибутам молодости, как носителям новизны и ее посулов, придается чрезвычайное значение.

Речь идет не только о том, чтобы оставаться молодым среди молодых, но также о том, чтобы оставаться таким же молодым, как молодые, что приводит к тому, что некоторые взрослые люди завидуют не только физическому аспекту детства, но, в частности, некоторым из его психологических характеристик.