Дэвид Бекхэм, известный также своими талантами манекенщика, приносящими не меньшие доходы, чем спортивные успехи, не только искушенный любитель моды, умеющий продавать свой образ: татуировки, маникюр, заимствование белья у своей жены – так он заявляет о женской стороне своей личности.

После того как он позировал для обложки журнала для геев Attitude, Бекхэм утверждает в журнале Sports Illustrated, «что для него большая честь стать иконой геев, и у него нет с этим никаких проблем, что это должно было бы стать нормой, обычным делом»[70].

Его, так же как футболиста Джибриля Сиссе или регбиста Фредерика Мишалака, считают «метросексуалами»[71], то есть «живущими в огромных мегаполисах мужчинами, которые, независимо от сексуальной ориентации, обладают очень развитым эстетическим чутьем и посвящают много времени и денег тому, что занимаются своим внешним видом и стилем жизни».

Концепция метросексуала была разработана в 1994г. журналистом Марком Симпсоном, который позднее уточнил – поскольку слово слишком двусмысленно,– что так он определил новую категорию мужчин, более заинтересованных в собственном образе, чем в утверждении достоверных черт, относящихся к сексуальной идентичности[72].

Хотя термином «метросексуал» было отмечено начало длинной серии характеристик, к которым мы еще вернемся, возможно, что его успех и его темная сторона означают нечто большее, чем простой сиюминутный эффект. Разве нельзя признать за модой (которая принесла успех этой концепции) способность с легкостью и не без юмора демонстрировать нам результат более глубокого течения, возникновение проблемы, которая, как со стороны мужчин, так и со стороны женщин, ставит под сомнение мужское начало и мужественность?

Сам термин действительно приводит в некоторое замешательство, и мы задаемся вопросом, зачем добавлять в это определение понятие сексуальной ориентации. Почему бы просто не говорить о мужчинах, более внимательно, чем прежде, относящихся к своей внешности и более решительно настроенных тратить на это немалые суммы? Несомненно, потому, что речь идет не просто о повышенном внимании.

И Марк Симпсон не без причины предложил описание этого феномена. Рассматривая само слово, построенное по модели терминов «гомосексуал» и «гетеросексуал», можно было бы ожидать, что префикс «метро» указывает на любовный объект, так же, как это предлагают «гомо-» или «гетеро-».

То, что с некоторой парадоксальностью утверждается здесь, безусловно справедливо и имеет отношение к сексуальности, но имеется в виду сексуальность особого рода, выстроенная вокруг образа собственного «эго», оторванная от сексуального выбора, как говорится, «не важно, какой ориентации»…

Таким образом, мы довольно близко подходим к идее «визуальной аутосексуальности», обозначающей поведение, при котором сексуальность не распространяется на обольщение объекта, а касается своего эго как объекта самого себя, что происходит через взгляд другого человека, через своего рода неуловимое скольжение, сводящееся к нарциссизму.

Этот отрыв от проблемы сексуального выбора очень похож на упрощение, и все происходит так, словно «барьер» между полами стал столь же легко преодолимым, как и несущественным, даже если необходимость утверждения сексуального выбора остается неизменной. В самом деле, нет ни одной статьи, посвященной метросексуалам, которая не подтверждала бы их гетеросексуальность, что неизбежно напоминает о достойном лучшего применения упорстве неявно посеянного сомнения.

После того как появился этот термин, родилось некоторое количество других слов, что даже наводит на мысль о том, что все это – простая последовательность разных видов мужской сексуальной моды, своеобразная социальная игра вокруг сексуальной идентичности «гомо-, гетеро-, метро-», теперь еще и уберсексуалы, а что завтра?

Например, в противоположность довольно «женственному» с виду метросексуалу уберсексуал[73] якобы тоже очень внимателен к своему образу, которому он придает мужественное очарование… но при этом не забывая о своей семье. Опять же, все происходит так, будто кто-то хочет развеять сомнение, будто раньше мужчинам строго запрещалось выбирать между вниманием, с которым они относятся к себе, и своей способностью быть хорошим мужем и отцом.

Глядя на современные блоги Джорджа Клуни и Билла Клинтона, можно даже подумать, что они – иконы уберсексуалов. Не являются ли эти броские названия рекламными образами, пытающимися подтолкнуть мужчин к потреблению моды, не навешивая на себя ярлык эгоиста?

Однако «ницшеанский подтекст о сверхчеловеке» добавляет его к вопросу о чрезмерном, недостаточном или даже «радикально измененном» вместе со скрытым стремлением к искусственности, которую этот подтекст предполагает. Так о чем мы говорим, о каком сомнении в мужском начале идет речь?