Понимание «визуальной аутосексуальности» обогащается пониманием сопровождающей ее худобы и тем, какие вопросы она вызывает с точки зрения анорексии. Эта «сексуальность», которая не направлена на поиск полового партнера, вероятно, свидетельствует о некоторой отстраненности от половой проблемы и желании избежать непосредственных сексуальных моментов половой зрелости, отдавая предпочтение аспектам прегенитальной стадии…

Мода культивирует двусмысленность, и то, в чем предлагается видеть культ «очень-высокой-и-сексуальной» женщины, возможно, является просто отражением проблемы взросления и взрослой сексуальности. Основные предшествующие стадии развития человеческой психики, которые могут оставаться превалирующими, сохраняя при этом энергию парциальных влечений, отражают отказ, отрицание решительного перехода к взрослому возрасту (включая то, что относится к взрослой сексуальности и ее связям с нежностью и любовью).

И этот смутный соблазн ведет к тому, что предпочтение отдается нарциссическому замыканию на себе, возвращающему в те далекие времена, когда для того, чтобы тобой восхищались, не нужно было ничего делать.

Это «ауто», наводящее на мысль о нарциссизме и мазохизме, вероятно, служит элементом уклонения и защиты, скорее щитом, чем призывом к любовной встрече, становясь словно «второй телесной и вещественной кожей», позволяющей дистанцироваться от объекта, его взгляда или призыва.

Эта вторая кожа, наследница мускульной оболочки – согласно концепции, развитой психоаналитиком Дидье Анзье вслед за Эстер Бик,– как будто обеспечивает псевдонезависимость по отношению к объекту[59]. Также притяжение к самым странным манекенщицам иногда берет начало в наших бессознательных попытках гибридизации на фоне реальности тела, и притяжение к искусственности служит ее выражением, а иногда оборотной стороной.

Если рассуждать более оптимистично и принимать во внимание то, что есть лучшего в моде, можно подумать, что, ввиду трудностей человеческого развития и взросления, мода через свои повторяющиеся игры и заклинания позволяет нам представить себе периоды перехода от того, что было прежде (нашего детства, нашего прошлого), к настоящему моменту нашей психической жизни.

Мода, судя по всему, стоит на службе более или менее успешной интеграции перехода к новому и в конечном счете должна постепенно привести к обретению стиля. Этот стиль, возможно, выразит утверждение индивидуальности и того, что она подразумевает, демонстрируя отдельные следы различных совершенных ею переходов, увлекательное конструирование модной идентичности.