Ана Каролина Макан, очень красивая бразильянка, начала свою карьеру в 18 лет, и тогда она весила 51 кг, а ее рост составлял 173 см (одно агентство тогда сочло ее полной). Когда в 21 год она закончила свою карьеру, она весила 40 кг: ее остановила смерть. В обществе история Аны Каролины произвела эффект электрошока, отчасти благодаря журналисту Paris Match Давиду Де Байи[38], в статье которого описывается сошествие в ад этой девушки, ее переход с подиумов и от дефиле в больничные палаты и к смерти.

Ситуация не столь «типичная», какой могла бы показаться: речь идет не о том, чтобы продолжить длинный список «несчастных» знаменитостей, едва добравшихся до вершин и погрязших в алкоголе или наркотиках. Здесь мы имеем дело с прагматичным проектом ребенка, решительно настроенного стать моделью, зарабатывать деньги и обеспечивать свою семью, который сразу же попадает в сложные обстоятельства, где худоба, работа и деньги связаны вместе.

В исследовании, опубликованном в журнале Independent, процитированном журналисткой Франсуазой Широ[39] в ее статье в газете Monde о гонке за крайней худобой, одна из манекенщиц заявляет: «Единственное, что в нашей власти, – это соблюдать диету».

Социальное происхождение Аны Каролины также имеет значение, и не только потому, что романтический и трагический рассказ о судьбе красивой бедной девочки, продающей свое тело «дьяволу моды», должен вызвать сочувствие. В основе лежит то, что она в родной для нее среде не смогла найти помощи, которая позволила бы ей посмотреть на мир моды и его экономическую выгоду с долей отстраненности. Выгоду, которую, несомненно, проще расшифровать и уменьшить ее значимость в семейном и социальном окружении таких «топовых» моделей, как Клаудиа Шиффер или Карла Бруни.

Эта символичная история губительных последствий анорексии вызвала шумную реакцию профессионалов от здравоохранения. Таких как, например, профессор психиатрии Филип Жеамме, который в интервью газете Figaro[40] настаивает на тревожных последствиях чрезмерного преклонения на подиумах и в журналах перед худощавостью, даже истощенностью, как главного фактора окружающей среды, способного стать первопричиной анорексии.

В этом смысле Ану и всех тех, кто в подростковом или постподростковом возрасте, для того чтобы оставаться худыми, питается яблоками, помидорами и самыми разнообразными пилюлями, можно было бы назвать реактивными жертвами анорексии.

Их болезнь, несомненно, является реакцией на популярное требование крайней худобы и, по-видимому, отражением недостатка идентификации, выражающегося в повышенной чувствительности к самым разрекламированным в средствах массовой информации популярным трендам, как отмечает доктор Сильви Руер-Сапорта: «Чем большее значения придают худобе, тем сильнее она притягивает»[41].

Доминирующие стереотипы, оценивающие худощавость и привлекательность, вероятно, определяют сознательные или бессознательные формы, которые принимает их идентификация. Трудно сказать, стали бы эти молодые женщины анорексичными без современного диктата моды…

Ведь если ментальная анорексия – это психическое заболевание, гораздо более древнее, чем данная мода, то до недавнего времени она не считалась второй причиной смертности среди подростков. И худощавость, ставшая идентифицирующим ориентиром у молодых людей, особенно женского пола, в эпоху, когда парадоксы сливаются воедино (так как проблема ожирения детей тоже волнует государственное здравоохранение), ведет игру против природы, которая под видом «моды» становится довольно жестокой.