Громкий смех заставляет меня проснуться. Дезориентировано оглядываюсь и не сразу осознаю, что я в поезде. Вновь напоминаю себе: еду в Вену, буду жить в чужой квартире, исследовать незнакомый город без телефона. Ну супер. И о чем я только думала?

Патрик и Сюзанна сидят через несколько столиков. Видимо, решили дать мне поспать. С ними молодая женщина. В ее ушах туннели, в носу пирсинг. Как у коровы. Но выглядит ничего. Она одета во все черное. Одна половина головы коротко обрита, со второй ниспадают до подбородка черные волосы. Выглядит как типичная жительница Берлина. Я тоже жительница Берлина, но скучная. Она бы, конечно, никогда не надела блузку с цветочным принтом. Замечаю татуировки, покрывающие ее руки вплоть до кончиков пальцев, держащих чашку. Увидев, что я смотрю на нее, она улыбается.

– Ваша подруга проснулась.

Обернувшись, Патрик и Сюзанна зовут меня присоединиться.

Чувствуя легкое безумие, неторопливо направляюсь к ним. На самом деле я не готова к разговору, но смех волшебным образом притягивает. Они кажутся такими веселыми, мне хочется разделить эту радость с ними и подпитаться ею. Пока сомнения не поглотили меня. Не буду об этом думать.

– Эй, нас прибавилось. Это Джоди – настоящий знаток Вены, – усмехается Патрик.

– Привет, Бетти, – здоровается она, хотя я не представилась. Видимо, это читается в моем взгляде, поэтому Патрик всплескивает руками, прося прощения.

– Да, мы рассказали ей о тебе. Когда она узнала, что твоя поездка в Вену вышла незапланированной, то предложила устроить экскурсию по городу.

– Я училась в Вене, – произносит девушка. – И периодически там работаю.

Она уже закончила учебу? А выглядит намного моложе. Сколько ей лет?

Я киваю.

– Привет, Джоди, – повторяю приветствие и сажусь за стол. Почему-то чувствую себя не в своей тарелке за новым столом. Джоди выглядит совершенно круто. Сюзанна очень элегантна. А Патрик… Ну, ладно, он в форме и по-прежнему сексуален.

– Джоди – музыкант, – продолжает Патрик, понимая, что от меня не стоит ждать вопросов.

Надеюсь, я выгляжу удивленной – как, собственно, себя и чувствую, – а не грубой.

– О, здорово. На чем играешь? – пытаюсь проявить интерес. Не то чтобы его нет, но сейчас болтовня ни о чем кажется неуместной. Голова так забита.

– Я скрипачка, – гордо отвечает она. Ее улыбка говорит, какое удовольствие ей приносит то, чем она занимается. – А ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? – спрашивает она.

– Нет, ничего не смыслю в музыке. Даже радио не включаю на кухне.

Не лучший ответ, но зато честный.

– А вот и ты, – радостно говорит Патрик, уступая место мужчине чуть за 40.

Тот садится за краешек стола, перегораживая проход. Ладно, все равно тут никого больше нет.

Он в теле, и его шевелюра уже не так густа, как прежде.

– Это Андреас. Друг Джоди. Он мясник и рассказал много забавных историй о его работе, – представляет его Патрик.

– На самом деле довольно грустные, – добавляет Сюзанна. – Я тоже не слишком жалую такой вид деятельности, – шепчет она мне, – просто дай ему шанс.

Ее улыбка при этом так очаровательна, что невозможно на нее сердиться. Даже Андреас растаял. По крайней мере, так мне показалось при взгляде на него.

– Привет, Андреас. Рада познакомиться. Я Бетти. Но ты, наверное, уже это знаешь.

– Привет. И прости за профессию. В наши дни приходится все чаще скрывать, чем занимаюсь, – он немного краснеет. – Здравствуйте, я Андреас, и я мясник, – говорит он переделанное под себя приветствие, принятое в группах анонимных алкоголиков.

Остальные смеются.

Джоди накрывает его ладонь, лежащую на столе, своей. Знак любви.

– Если тебе от этого легче, я ненавижу свою работу.

Он смотрит на меня извиняющимся взглядом.

– Ты ведь вегетарианка?

– Точно. Одна из тех, кто отбирает у тебя хлеб или что-то в этом роде.

Смутно вспоминаю школьные поговорки, которые мне приходилось слышать, и расплываюсь в улыбке.

– Андреас только что рассказал, почему считает свою работу такой ужасной, – говорит Патрик.

«Разве это не очевидно?» – спрашиваю себя я и смотрю на Андреаса, безмолвно побуждая к откровенности.

– Люди относятся ко мне как к подонку. Во время пандемии приходилось каждый день подвергаться риску заражения. Как и другие коллеги, я не мог позволить себе больничный. Люди вознаграждали меня за это язвительными комментариями. Со мной ежедневно обращаются как с последней дрянью, – Андреас говорит с яростью, она нарастает от слова к слову. Его кожа начинает покрываться пятнами.

Он продолжает свои излияния, а я даже не успеваю ответить.

– Как думаешь, мне говорят «добрый день» или «до свидания»? Или спасибо? Раз в день бывает. Но в остальное время я должен терпеть. – Его лицо покраснело.

– На днях появилось лицо на шестерочку… – дальше не продолжает, мы все заливаемся смехом.

– Какое лицо?

– Ну, на шестерочку.

– Это как? – спрашиваю я. Его сравнение звучит безумно смешно. И то, как он расстраивается, тоже весьма забавно.

– Ну, если давать оценку выражениям лиц, то это была бы ровная шестерка, – очень серьезно заявляет мужчина.

Снова начинаем хихикать. На самом деле это мерзко. Но он рассказывает это так весело, что я давлюсь от смеха.

– Итак, приходит эта старушка с лицом в шесть баллов, – Андреас пытается голосом заглушить наш смех, – и хочет колбаски. Спрашиваю, с тмином или без… А она мне: «А в чем разница?». Растерянно смотрю и медленно проговариваю каждое слово: «Одни с тмином, другие без». Если любите тмин, то можно взять с ним. А если нет, то без него. И что делает эта старуха? – он смотрит на нас в ужасе. – Ругается на меня за то, что разговариваю с ней как с ребенком. Хотя она не училась на мясника и имеет право не разбираться. Прошу прощения и спрашиваю, какие ей хочется. Она выбирает без тмина, так как не знает, что это такое. И рисковать ей не хочется. Затем спрашиваю ее, хочет ли она большие или маленькие. На прилавке осталось только два вида. И ее ответ… – на мгновение он замолкает, качая головой, – …средние.

Мы вновь смеемся.

– И знаете что? Она накричала на меня за то, что я все так усложняю, швырнула в лицо список покупок. И, назвав придурком, убежала. Не знаю, смеяться или плакать.

Несмотря на то что он говорит шутливо, я вижу в его глазах боль. И радуюсь, что моя работа не так тесно связана с людьми. Всегда есть возможность спрятаться в офисе.

– Иногда люди сильно разочаровывают. Почему со мной так обращаются? Это не исключение, а правило. Сначала я спрашивал себя, что делаю не так. В принципе, нас всех оскорбляют каждый день. После ковида дела пошли намного хуже. Иногда это довольно забавно. Но такое неуважительное поведение ранит.

Его честность восхищает.

– Неудивительно, что я заболел болезнью кукушки.

Сюзанна громко смеется, Патрик присоединяется.

– Какая болезнь?

– Кукушки, – он крутит пальцем у виска со свистом.

– Выгорание, – подсказывает Андреас, а я все еще недоумеваю.

– А-а-а, – доходит до меня. Болезнь кукушки. Ментальное расстройство. И хотя его название очень смешное, мне трудно присоединиться к веселью. Он смеется над собой, но забавна ли ситуация?

– Почему?.. – из-за недостатка слов мне не удается закончить вопрос. Снова начинаю: – Так ты на больничном?

– Да, только что вернулся из реабилитационного центра. Моя жена забрала меня, и мы едем домой, в Линц.

– Теперь ты в порядке?

Раньше я бы ни за что не стала задавать такие бестактные вопросы. Но теперь они слишком легко срываются с моих губ.

Вижу, как Джоди крепче сжимает его руку.

– Сложно сказать. Считаю, небольшой реабилитацией тут не обойтись. Она мне очень помогла, но процесс выздоровления только начался.

– Что ты имеешь в виду? – я подталкиваю его говорить дальше.

– Удалось выяснить, что именно меня гложет. Я никогда не следовал своему призванию.

Вижу, как Сюзанна кивает. Вероятно, это ее область знаний.

– Мне никогда не удавалось подумать, чего, собственно, хочется мне. Когда я подавал заявление о трудоустройстве, на мясокомбинате неплохо платили. Прошел обучение и решил, что попал в рай, ведь я любил котлеты. Теперь знаю, как они могут плесневеть под прилавком, и больше не покупаю их. Просто смотреть не могу на котлеты, – он имитирует рвотные позывы.

– Значит, тебе не станет легче, пока ты не уволишься? – эта тема не оставляет меня в покое. Так часто слышу, что люди выгорают, бросают работу и вдруг становятся художниками. Но вот интересно, если бы мы все уволились, кто выполнял бы важную работу?

– Необязательно сразу же перечеркивать все, чего добился. Но можно установить границы. Я могу попросить клиентов быть дружелюбнее. Я могу попросить босса заступиться за нас. Могу снова сосредоточиться на хобби. А не валяться уставшим на диване и надеяться, что следующий день будет немного лучше.

– И каков план? Как ты сделаешь это? – спрашиваю с интересом. – Я тоже хочу начать заниматься спортом или записаться на танцы. Но, когда прихожу домой, просто падаю от усталости.

– Планирую сократить рабочие часы.

– Но тогда ты заработаешь меньше, – возражаю я. Такой вариант я не готова даже обсуждать. Кроме того, мою работу нельзя рассматривать как сверхурочную. В конце концов, как можно уменьшить количество стандартного рабочего дня?

– Это правда. Но ненамного меньше, потому что сумма налога снизится. Честно говоря, я могу себе это позволить. Отменю несколько подписок, буду жить чуть экономнее. И потрачу эти пять часов на то, что мне нравится.

Блеск в его глазах поражает.

– Какое?

– Хочу быть комиком.

От всех нас исходит громкое «А-а-а-а». Могли бы и сами догадаться.

– Значит, в конце концов ты планируешь сменить работу?

– Посмотрим, как получится. Я не столько собираюсь строить карьеру в этой области, сколько проверить себя. Хочу учиться, выступать на сцене. Узнать, на что это похоже. Я взял онлайн-курс, уже несколько недель смотрю уроки. И наполняюсь такой энергией и счастьем от того, что делаю. Как сложится дальше, не имеет значения. Посмотрим.

– Мне кажется, – вмешивается Сюзанна, – менять свою жизнь радикально не стоит. Лучше начать постепенно, с таких маленьких радостей. Будто качаешь мышцу мужества. Сначала занимаешься раз в неделю, потом увеличиваешь до двух. В какой-то момент, возможно, поймешь, как это идет тебе на пользу. Все начинается с простых пяти минут в день, когда больше нет времени. Но эти пять минут важны. Остальное возникнет само собой. Следуй за радостью, и тебе откроется путь.

Кажется, ее теплая улыбка тронула Андреаса так же, как и меня. Она, как и Джоди прежде, накрывает ладонью сцепленные руки Андреаса и Джоди. К ним присоединяется Патрик, завершая словами: – Как только состоится первое выступление, дай знать. Я уже твой самый большой поклонник.

– Я тоже, – говорю, протягивая руку. – У тебя настоящий талант. Не смотрела комедии целую вечность, поскольку это не мое. Но твой рассказ о работе мясника рассмешил меня.

Слова идут из сердца, чувствую, как в наших руках бьется пульс. По щеке Андреаса катится слеза.

– Ох уж эти встречи в поезде, – он смеется.

Не хочу красть его момент, но внезапно меня охватывает печаль.

– А как узнать, что сделает тебя счастливым?

– Следуй за радостью, – отвечает Сюзанна.

– Следуй за радостью, – говорит Патрик, поднимая наши руки.

– Следуй за радостью, – подтверждает Андреас, повторяя вслед за ними.

– Следуй за радостью, – вторит Джоди. И мы снова поднимаем руки, все еще крепко сцепленные.

Думаю, я поняла. Хотя звучит легко и сложно одновременно.

– Я последую за радостью, – произношу вслух. И это похоже на клятву. Вероятно, это мой следующий урок:

Следуй за радостью.