Восхождение дарит внезапные видовые открытия, невозможные для плоскостного движения: за валуном, расщепленным пихтой, может скрываться широкая панорама долины. Лицо горит, в висках стучит кровь, лямки режут плечи. 30-килограммовый рюкзак к концу похода станет заметно легче, но по-прежнему его вес будет складываться из веса зеркальной камеры, трехместной палатки и толстой книги Александра Митты о профессиональной кинематографии. Еще далеко до привала, и к каждому ручью – а здесь они в изобилии – хочется припасть и напиться. Тем более что вода кристально чистая, потому что прошла сквозь толщу породы, стекая с заоблачных вершин.

Пока склон пологий, не такой каменистый, а силы еще свежие, идти, пожалуй, даже весело. Но чем дальше, тем круче тропа, и разговоры замолкают. Выходишь на первую горную поляну – очевидно, для козьего выпаса, с кочками, высокой и зеленой травой и зарослями кизила по краю. Краем уха слышишь журчание воды, и дальше, сколько бы ты ни шел, журчание это, лишь с некоторыми таинственными разрывами, всегда где-то рядом. И вот на тропе застигаешь врасплох горный ручей. Можно сполоснуть руки ледяной струей, умыть лицо, увидеть, что твои трекинговые ботинки пропылены, а носки облеплены то ли чередой, то ли чертополохом. И когда наклоняешься, чтобы почистить одежду, долина за твоей спиной проваливается вниз, а вместе с ней из вида исчезает путь, который уже пройден… Впереди заснеженные перевалы Архыза.

Версий о происхождении слова «Архыз», как часто бывает с древними топонимами, множество. По одной из них, самой известной, оно произошло от карачаевских слов «ариу» и «къыз» («красивая девушка»). По другой – это слово с дигорского языка буквально означает «волшебный». И правда, здесь, куда ни посмотри, захватывающие сказочные пейзажи. Встречается версия, что Архыз – из языка древних алан: «арах хиз» – «обильное пастбище», и уютные луга в ущельях с сочными травами как будто подтверждают ее. Наконец, версия греческого происхождения – «ырхы» («старый») – отсылает ко времени, когда по долине Архыза проходила одна из ветвей Великого шелкового пути. И здесь, кстати, стоял город Маас – центр христианства на Северном Кавказе. Сейчас о нем напоминают лишь развалины древних храмов.

В первые дни восхождения ногам надо «приходиться» к маршруту, дыхательной системе и сердцу – перестроиться на новый ритм, а телу и плечам привыкнуть к балласту.

Мы поднимаемся к одной из дивных точек Карачаево-Черкесии – Софийским озерам. На высоте 2830 метров над уровнем моря в массиве горы Кёль-Баши укрыты от людских глаз три водоема: самый большой – с оттенком лазури, второй небесно-голубой и самый маленький кажется почти черным. Эти озера совсем рядом от горы Софии, давшей им название.

Наш проводник Василий Козодёров больше семи лет в коммерческом туризме, в горы ходит 15 лет.

К озерам ведут несколько маршрутов. Короткий, но сложный – по ручью Ак-Айры. Есть более простой и длинный, мимо других озер, тоже живописных, одно из которых Айматлы-Джагалы-Кель. А наш маршрут – со стороны ущелья Псыш, через Кратерное озеро – не очень высокий и подходит для туристов практически с любой подготовкой, говорит Василий. Здесь невероятная концентрация зрелищных картин.

По его словам, есть озера и на большей высоте, около 3000 метров над уровнем моря. Их, конечно, немного. Они покрыты льдом до конца августа. А Софийские озера уже в середине лета освобождаются ото льда. Но даже в июле рядом с молодой травой у берега может лежать снег.

Ключевой пункт на нашем маршруте – перевал Караджаш (2960 метров категории 1А) и подходы к нему. Подъем довольно напряженный. Эта часть пути, по словам Василия Козодёрова, меньше привлекает туристов, чем, например, долина реки Софии, по которой мы будем возвращаться. Перевал соединяет Софийское ущелье и долину реки Псыш.

«Из эндемиков здесь встречаются кавказские туры и кавказские медведи. А среди растений – рододендрон и разные виды лотосов, но они растут выше. Там также и пихты, и ели, и тис ягодный», – рассказывает Василий.

Во время перехода мы действительно встретили горного тура – с красновато-коричневой шерстью, коротким хвостом и небольшими изогнутыми рогами. Он занесен в Красную книгу как вымирающий вид. Это животное гибнет в основном в лавинах и от рук браконьеров. А медведей мы, к счастью, не видели. Василий говорит, их много в районе горы Фишт, и они там не боятся людей, а скорее пользуются человеческим гостеприимством.

Земля Кавказа богата старинными преданиями и легендами. Вот одна из них.

Во времена, когда мир был еще молодым и чистым, боги спускались с небес в заповедные уголки земли для празднеств. Однажды главный из всех богов Тейри, паря над Кавказом, поразился красотой вершины Софии, которую тут же выбрал для будущих увеселений. Он призвал своих божественных братьев основать здесь земное царство богов.

Даулет, бог земли и гор, сделал вершину неприступной, закрыв ее сияющим ледяным панцирем. Мызетхо, лесной хозяин, взрастил вокруг густые пихты, серебряные рощи, прелестные цветы. Аймуш, покровитель овец и пастухов, развел на густых зеленых лугах у подножия горы бесчисленные стада. Довольный результатами, предводитель богов устроил торжество для всего пантеона. Лишь жаждущий первенства и власти бог молний Эпле не присоединился к пиру, но, выждав момент наивысшего веселья, внезапно появился и бросил вызов богу богов.

«Ты слишком самоуверен», – сказал ему Тейри, встал и надел доспехи. И тяжелым бронзовым мечом, как травинку, рассек пущенное в него огненное копье Эпле. Ослепленный яростью, бог-громовержец едва не упал с горы. Не теряя надежды одолеть Тейри, он продолжал метать одну молнию за другой. Из-под его ног летели камни и глыбы льда.

Горы содрогались от схватки небожителей, рваные тучи носились в полыхающем небе. Наконец Тейри собрал все свои силы и одним ударом сбросил Эпле с горы. Тот, униженный и разозленный, пустил молнии во все вокруг. Занялась огнем изумрудная долина, пламя охватило леса и луга, сбились тесно в ужасе кроткие овцы.

Покровитель лесов Мызетхо воззвал к Тейри, чтобы он спас деревья и травы. «Не дай погибнуть беззащитным зверям и птицам», – взмолилась богиня охоты Асата. И тогда всемогущий Тейри повелел Солнцу растопить ледяной панцирь райской горы. Жаркие лучи превратили лед в бурные потоки, которые ринулись в долину и поглотили гневное пламя Эпле.

Боги снова вознеслись на небо, чтобы больше не вернуться на эту вершину. С тех давних пор шумные водопады над Софийской долиной дают начало звонкой речке Софии и дарят жизнь деревьям и травам на ее каменистых берегах, стадам диких и домашних животных. Питают покрытые лесами холмы и горы. А люди, видя это, проникаются величием мироздания.

Мы стоим над долиной, на границе ранней, еще снежной весны и жаркого лета, и не можем оторвать взгляд от уходящих в небесную синеву сверкающих горных вершин.

Озер здесь много. Практически на каждом привале просматривается внизу какой-нибудь водоем. Из-за близости моря высокая влажность, в этом смысле Западный Кавказ отличается от соседнего Приэльбрусья. И можно в динамике увидеть круговорот воды в природе: с моря поднимается влага, уходит в горы, где выпадает в виде дождей и росы. Во время нашего автономного перехода дождь с завидным постоянством начинался каждый день после обеда и заканчивался ближе к предзакатному времени.

Спустившись в лагерь, сидя вечером у костра, я вспоминаю ошеломляющее отражение в озере заснеженных архызских альп.

А на рассвете следующего дня так хорошо пройтись босиком по лугу, осыпанному росой. Перед нами бесчисленные открытия, ведь красоты Кавказа неисчерпаемы.