«При нашем рождении смешались два элемента: с одной стороны – тело, роднящее нас с животными, а с другой стороны – разум, роднящий нас с богами. Но большинство склоняется к родству со зверем, неблагословенному судьбой и смертному, и лишь некоторые – к божественному и благословенному» [35].

Как говорил Эпиктет, человек – это самый удивительный гибрид, который можно себе представить, – гибрид бога и зверя.

Наше тело имеет звериную природу: оно жаждет удовлетворять инстинкты, поддерживающие в нас жизнь, есть, пить, спать и продолжать род человеческий.

А наша душа, или разум (стоики считали их одним и тем же), это «осколок бога» [36] – это часть божественного разума, живущая в нас. Часть того вечного и огромного, что руководит миром. Поэтому нет смысла искать или звать бога – он уже внутри.

«Какая же разница между природой бога и нашей? В нас лучшая часть – душа; в нем нет ничего, кроме души. Он весь – разум» [37].

Наша двоякая природа все время заставляет выбирать. Две части нашей сущности, обе созданные природой, конфликтуют. Может ли разум жить в гармонии с нашей животной природой? Можно ли примирить желания тела и желания духа? У религии христианства один путь: она смотрит на душу, зачастую забывая про тело. У философии эпикурейства другая позиция: жизнь слишком коротка, чтобы не быть счастливым. А у стоицизма свой путь, особенный.

Я – БОГ

Душа распределена по всему телу – так подтаявшее масло пропитывает хлеб. Посидоний верил, что душа пронизывает даже кости [38]. Поэтому неправильно называть тело «сосудом» для души. Не тело содержит в себе душу, а наоборот, душа, словно клей, скрепляет все вместе [39]. Именно поэтому после смерти тело начинает расползаться и истаивать.

УЧЕНИЕ О СМЕШЕНИИ:

Как в нас живет душа

Чтобы объяснить, как вообще душа может пронизывать тело, Хрисипп предложил учение о смешении [40].

Есть три типа взаимодействия вещей друг с другом: соположение, слияние, смешение.

Если вы положите на стол линейку, то ни стол, ни линейка никак на это не отреагируют. Будут себе лежать, как лежали. Это соположение. Если вы поставите на огонь кастрюлю, положите туда бульонный кубик, тефтельки, морковь, картошку и лук и через час снимете крышку, то у вас получится суп. Ваша картошка уже никогда не станет прежней: она пропитается вкусом других ингредиентов. Это слияние. А если вы нальете в воду спирт, то они смешаются. Но вы можете испарить спирт из воды, и у вас снова останется вода. Это смешение.

Именно смешением бог пронизывает материю. И именно так взаимодействуют наша душа и тело.

Душа пронизывает тело, но при этом сохраняет свою сущность (как спирт остается спиртом, даже если его перемешать с водой). Эти два компонента сейчас неразрывно связаны, но однажды они расстанутся, не нарушив целостность друг друга.

Душа – это «огненная пневма» [41]. И, как у пневмы, у нее есть две основные функции:

• жизнь, которая заставляет наше тело двигаться, как электричество в батарейках или заряд для телефона;

• связь со всем миром, которая объединяет нас и все сущее.

Теория стоиков о душе отчасти напоминает рефлекторную теорию Сеченова. Стоики считали, что душа состоит из 6 частей [42]: пяти чувств (слух, обоняние, осязание, вкус, зрение), которые, как щупальца у медузы, крепятся к ведущей части души[3] – мозгу. Они описывали, как наша медузка-душа захватывает органами чувств информацию, те передают ее в ведущую часть души, а ведущая часть души «словно царь, судит о том, что они сообщают» [43].

По мнению стоиков, детская душа – это еще не сформировавшийся разум. Детская ведущая часть смотрит на все, что происходит в мире, получает жизненный опыт, потихоньку складывает ощущения от мира по папочкам, сортирует, дает всему обозначения и так развивается. Полноценно развитой она считалась только к 14 годам. То есть только в этом возрасте разум человека может принимать взвешенные решения.

СИЛА РАЗУМА

А знаем ли мы, на что способен человеческий разум?

Посидоний считал так: разум человека сродни богу, но не в чистом и не в самом сильном виде. Именно поэтому мы не можем понять мировой закон, не можем вычислить код случайности, не можем осознать предназначение мира. У нас всего лишь кусочек Разума. Купите подписку, чтобы получить полную версию!

Но именно этот кусочек бога и делает нас теми, кто мы есть. Дает возможность слабым лысым обезьянам строить цивилизации, покорять небо. Кусочка бога довольно для невероятных чудес.

Эпиктет же, наоборот, считал, что у нас как раз «полная версия» Разума. Мы можем все, просто обычно зацикливаемся на желаниях животной половины. Жажда вкусно поесть, жить богато, обладать самыми красивыми людьми – эти желания нашей звериной части тормозят наш божественный разум.

Только у человека есть разум, которым он может понять, как управляется Вселенная, говорил Эпиктет [44]. Но мы нечасто им пользуемся.

«Разве ты не знаешь, какую малую частицу ты представляешь собой по сравнению с Вселенной? Однако это по телу, тогда как по разуму-то ты ничуть не хуже богов и не меньше: ведь величина разума определяется не длиной и не высотой, а мнениями» [45].

Мы бы не доверили ребенку нож, но самое сильное оружие в мире бог вложил в руки человека. И обладание этой силой накладывает на нас обязанности.

Вот они:

«Человек должен изо всех сил стараться походить на бога. <…> Если бог честен, то и человек должен быть честен, если свободен – то и человек свободен, если он творит благо, то и человек должен творить благо, если помыслы его высоки, то и помыслы человека должны быть высокими. В общем, во всем, что он говорит и делает, человек должен подражать богу» [46].

Как считали стоики, это не столько наш долг, сколько естественная потребность. Бог, как говорили они, справедлив и исполнен добродетелей. А значит, и мы, унаследовавшие от него разум, тоже от природы склонны к добродетели.

ПРАКТИКА С ЭПИКТЕТОМ:

Ты бог или зверь?

«Не хочешь ли ты памятовать, когда ты ешь, – как кто ты ешь и кого кормишь? Когда вступаешь в связь – как кто вступаешь ты? Когда – в общение? Когда упражняешься, когда разговариваешь, не знаешь ли ты, что бога ты кормишь, бога упражняешь? Бога носишь ты повсюду, несчастный, и не ведаешь. Думаешь, я говорю о каком-то серебряном или золотом, снаружи? В себе носишь ты его и не осознаешь, что оскверняешь его нечистыми мыслями, грязными действиями. Даже при статуе бога ты не посмел бы делать что-нибудь из того, что ты делаешь. А при самом боге внутри, и видящем и слышащем все, не стыдишься ты помышлять и делать все это, ты, неосознающий своей природы и навлекающий на себя гнев бога?» [47].

Однажды я прочитала фразу: «Твори в своей мастерской, словно творишь в мастерской бога». Зачастую мы живем низко и жалко, унижая этим нашу божественную часть. Повседневная жизнь проходит в постоянных тревогах о разных мелочах и вечном страхе опоздать. А как бы мы жили иначе, если бы жили словно мы – новорожденные боги, познающие мир?

Я – ЗВЕРЬ

Внутри нас, помимо божественного разума, есть еще и вторая часть – тело, ведомое животными инстинктами.

У зверей разума нет, считали стоики. Только влечение: они чего-то хотят и это берут – и впечатление (см. раздел «Логика»): они что-то видят и тут же на это реагируют. Хочу рыбу – украду рыбу. Огонь жжется, значит, огонь – это зло, к нему не надо подходить.

Говорить, что звериная природа – это что-то плохое, в корне неправильно. Именно благодаря ей мы получили возможность жить в этом мире. Она напоминает, что пора спать или есть, поддерживает наше тело живым.

ЧРЕЗМЕРНОСТЬ ЗВЕРЯ

Если человек, увлеченный разумом, забывает о своей животной природе, из этого ничего хорошего не получится. Слабый, истощенный организм не в силах предоставить всю широту возможностей.

Однако обратная ситуация встречается гораздо чаще. Когда человек начинает думать, что разум – это не данная богом возможность познать Вселенную, а всего лишь инструмент для того, чтобы реализовать животные желания, которые становятся все более чрезмерными.

Представьте, что было бы, если бы человек руководствовался исключительно звериной частью. Захотел вкусной еды, а другой ее не отдает, – отобрал и ушел. Захотел женщину, а она не хочет, – взял ее силой. Захотел чужой дом – убил жителей и получил его себе. Никаких моральных вопросов, никаких страданий о благе и зле.

Так живут животные. Но у человека из-за наличия разума гораздо больше возможностей и гораздо больше желаний. Именно поэтому то, что позволено неразумному животному, не позволено разумному человеку. Пользуясь божественным разумом, чтобы причинить зло, мы совершаем чудовищный поступок против природы.

«Смотри, никогда не веди себя как зверь, иначе убьешь в себе человека, не сможешь выполнить свое предназначение. Когда мы ведем себя как овцы? Когда стараемся ради брюха или половых органов, когда действуем наобум, или грязно, или не подумав – кем мы становимся? Овцой. Ведь что мы разрушаем? Разум. Когда мы деремся, оскорбляем, изливаем злобу, грубим – кем мы становимся? Зверем» (Эпиктет [48]).

Часто можно заметить, с каким пренебрежением стоики говорят о теле человека. Тело для них было этакой «подставкой для души», а зачастую и источником лишних хлопот. «Ты – маленькая душа, носящая с собой труп», – говорил Эпиктет [49].

Откуда взялась такая позиция? Стоицизм – это своего рода реакция на чрезмерность, царившую в то время. Посмотрите описание досуга богатой знати тех лет. Ткани, сотканные из золота и нитей диковинных насекомых, настолько тонкие и невесомые, что их можно пропустить через кольцо. Блюда, ингредиенты для которых могли везти в течение нескольких месяцев, специи и овощи из разных уголков мира. Заморские звери и рыбы, которых убивали на глазах у гостей, чтобы блюдо было свежим. Рабы для секса – молодые красивые девушки, чья кожа умащалась маслами, молоком и медом, маленькие нежные мальчики, выращенные для конкретной цели. Огромный поток вещей, людей, услуг – все, созданное для услаждения тела. И кровь, слезы, нищета и голод людей, стоящих ниже на социальной лестнице. Когда читаешь Сенеку – поражает, насколько богато человеческое воображение, когда дело касается ублажения себя.

Именно это причина такого отношения к телу. Это попытка сказать: перестаньте считать физическое удовлетворение главной вещью, ради которой стоит жить!

Собаке хватит миски воды, чтобы напиться. Но человеку нужна не плошка, а хрустальный бокал, не вода, а испанское вино. И ему не хватит одного кубка – нужен винный погреб, чтобы почувствовать себя довольным своими запасами.

Настоящий зверь – это не природа, которой, чтобы насытиться, достаточно воды и куска хлеба. Это человек, который грабит и убивает других ради того, чтобы спать на шелковом белье и есть вкусную еду.

ТЕЛО КАК ИНСТРУМЕНТ

Стоики относились к телу как к инструменту. Основное для них – это божественный разум, а тело – это как… автомобиль. Он должен быть на ходу, исправен, цел, не ржавый, чем новее, тем лучше. Вы можете его перекрасить или купить в него новые красивые коврики, однако вы не пойдете ради него на все. Вы же не будете убивать другого человека, чтобы починить карбюратор? А люди готовы на убийство, чтобы получить новую почку.

Стоики призывали заботиться о теле. В конце концов, здоровое, крепкое, красивое тело – залог того, что вы дольше будете заниматься философией! Но эта забота не должна быть чрезмерной. Когда вы ради здоровья жертвуете чем-то важным, это уже ненормально. Убить кого-то для того, чтобы продлить себе жизнь, – что это, как не страх перед смертью, сковывающий вас по рукам и ногам?

«Что самое лучшее в чеканном изделии – серебро или искусство, с которым оно сделано? Что важнее – плоть, из которой состоит рука, или дела, которые эта рука делает? <…> Вот так и не материю, из которой сделан человек – бренную плоть, – следует ценить, а то, что имеет главное значение» [50].

Эпиктет говорил: в этом мире, кроме души, нам не принадлежит ничего, особенно собственное тело. Его нам дала природа, она же может в любой момент отобрать его. В любой момент можно лишиться ноги, руки или заболеть.

Тело – это наше временное имущество, укрытие для нашей души. Как если бы в непогоду кто-нибудь дал вам непромокаемый плащ, чтобы защититься от дождя. Старайтесь, чтобы этот плащ не порвался как можно дольше. Однако кто станет рисковать честью, пойдет на убийство или предательство ради плаща?

СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА

Смерть – одна из самых спорных тем в стоицизме. Когда пневма истощается, тело умирает. Но что происходит с душой?

В «Утешении к Марции» Сенека пишет, что не верит ни в ужасы загробного мира, ни в страшный суд, ни в реку забвения и прочее. «Все это выдумали поэты, пугая нас пустыми ужасами. Смерть есть освобождение и конец всех зол, наши страдания не переходят за ее пределы, она возвращает нам тот покой, которым мы пользовались, прежде чем родились».

Сенека верил в то, что после смерти все души «поднимаются в высшие сферы и вращаются среди блаженных душ» [51]. Там они встречают всех своих умерших родственников и вместе счастливо пребывают. Они могут видеть прошлое и будущее, видеть жизнь каждого человека. Там они остаются до конца света и превращаются в огонь вместе со всем миром [52].

Другие стоики считали, что после смерти душа быстро распадается и исчезает. Как говорил Марк Аврелий [53], точно так же, как труп разлагается и становится почвой для роста трав, душа, этот первородный огонь, постепенно растекается, вливается в мир и возвращается к своему первоначальному состоянию. Воссоединяется с тем великим, от чего когда-то была отделена.

«Я состою из начала причинного и материального. Ни то ни другое не перейдет в небытие, как и не возникло оно из небытия. Поэтому каждая часть моего существа по изменении сделается какой-нибудь частью мира, последняя, изменившись, в свою очередь, сделается другой частью мира, и так до бесконечности. Ведь и я возник в силу изменения, и те, кто породили меня, и т. д. – также до бесконечности. Все это остается верным и в том случае, если мир подчинен закону периодичности» (Марк Аврелий [54]).

ПРАКТИКА СО СТОИКАМИ:

Живи каждый день как последний

«Все следует делать, обо всем говорить и помышлять так, как будто каждое мгновение может оказаться для тебя последним» [55].

Живи свой день как последний. Я думаю, вы неоднократно слышали этот призыв. Оказалось, что об этом говорили многие стоики – Музоний Руф, Эпиктет, Марк Аврелий.

Но что это значит? Бросить все и бежать делать то, что всегда хотел? Забронировать билет на Бали и скупить свой список избранного на «Озоне»?

Конечно же нет. Здесь заложена идея того, что перед лицом смерти мы забываем о ложных «благах». В конце концов, в могилу не возьмешь ни сокровища, ни красавиц, ни поклонников, ни домов, ни мишленовских блюд. Когда человек думает о смерти, он вспоминает о по-настоящему важных вещах: «Я хочу в последний раз увидеть свою мать», «Я хочу сказать ему, что люблю его», «Я хочу пожертвовать все, что у меня есть, на приют для животных», «Я хочу извиниться перед старым другом».

«Совершенство характера выражается в том, чтобы каждый день проводить как последний в жизни, быть чуждым суетности, бездеятельности, лицемерия» [56].

В последний день вашей жизни вы не будете выслуживаться перед начальником ради должности, не напьетесь, чтобы забыться, и, скорее всего, бросите свои бесконечные «очень важные дела». Вы будете ценить эти драгоценные минуты как никогда и основательно задумаетесь, что настолько важного есть в вашей жизни, на что их можно потратить.

ЧТО ПОЧИТАТЬ

О божественной и звериной части:

Эпиктет, «Беседы»: книга 2, беседы 8, 9, 14.

О смерти:

Сенека, «Утешение к Марции»: части 25–26 [57].

Цицерон, «Тускуланские беседы»: книга 1, беседа 42.