– Кукареку!

Пришлось открыть глаза. На подоконнике сидел огромный глава куриного царства, смотрел на меня и клюв открывал, явно с намерением спеть что-то ещё.

– Встаю, встаю. Только не ори так громко.

Петух словно понял, что справился с поставленной целью, и спрыгнул обратно в огород.

– Мррр. – Кот тоже проснулся и явно был в настроении поговорить.

– Мурзик, я так хорошо спала. Знаешь, а мне здесь нравится даже без интернета. Слышишь, там Ядвига с кем-то разговаривает? Кажется, пришли гости.

– Мрр. – Кот посмотрел на меня янтарными глазами и тоже спрыгнул в огород.

И мне захотелось последовать примеру Мурзика и будильника в перьях – выйти погулять, рассмотреть всё как следует.

– Мальвина, ты проснулась? Иди к нам. Я блинов напекла.

– Иду.

В первой комнате на длинных деревянных скамейках сидели мои новые знакомые: Печкин, старушка – любительница платков в горошек и Ядвига. На столе – тарелка с блинами и самовар! Самый настоящий! Пузатый, блестящий.

– Здравствуйте. Приятного аппетита! Вот так раритет у вас. А он работает?

– Конечно работает. Выспалась? Садись с нами чай пить, с мятой и малиновым вареньем.

Я чуть ли не с разбегу уселась за стол, не смогла удержаться от такого предложения. Рискуя обжечь пальцы, схватила верхний блин, поджаристый и пористый. «Вкусно! И наплевать мне на питание это правильное и на всякие фитнес-штучки. Классно получилось. Ехала в ссылку – приехала в настоящий отпуск».

– Меня бабой Нюрой звать, – первой заговорила бабушка-горошек. У неё сейчас и платье, и платок были в россыпи гороха самого разного диаметра и цвета.

– Спасибо, что в поезде разбудили, – поблагодарила я, дожёвывая очередной блин. – А вы рядом живёте?

– Да, недалеко, километра четыре от вас, у речки Серебрянки. Печкин меня тогда до самого дома подвёз. Мальвина, а ты приходи ко мне. Я тебя козьим молоком угощу и ватрушками. Они у меня в Пузырьково самые вкусные.

– Подожди, Нюр. Она и во двор ещё не выходила. – Ядвига аккуратно отпила чай из изящной кружки. – Ешь, девочка.

Я пила чай и исподтишка разглядывала Ядвигу. «Какие у моей тётки тонкие длинные пальцы, идеальная осанка, волосы в аккуратном пучке – и никакого платка. Не гармонирует она с хуторами близ станции Пузырьково. Явно здесь есть какая-то тайна. Разгадаю. Я с логикой дружу. Я вообще умная. Про математику сейчас не вспоминаем, это исключение. Вот почтальон Печкин здесь очень в тему. Причмокивает громко так, рубаха у него с отворотом, тельняшка видна. Баба Нюра тоже вполне себе соответствует местности. А Ядвига что внешностью, что именем никак сюда не вписывается. Другая она какая-то, таинственная».

– Ты надолго в Пузырьково, Мальвинушка? – баба Нюра прервала мои размышления.

– На всё лето, – мигом ответила я, едва удержавшись, чтобы не сказать, что в ссылку. Вовремя остановилась, да и не было у меня теперь таких ассоциаций. – Вернее, на оставшиеся два месяца.

– Поможешь Ядвиге тогда, сбор трав совсем скоро. Иванов день пройдёт, и каждая минутка будет важной. Ты на Купале-то была хоть раз?

– Нет. Только слышала, что там костры жгут.

– О, деточка, так тебя ждут открытия.

– Нюр, не пугай ты её. – Ядвига строго посмотрела на мою собеседницу.

– А тут пугай не пугай, а истинную сущность не скроешь. Не зря ж она Мальвина.

Я навострила уши: «Похоже, что наконец-то узнаю, почему у меня имя такое, мягко говоря, странное. И даже внутреннего отличника выключу. Пусть говорят обо мне в третьем лице, лишь бы рассказали всё».