Они сидели на площади Сан-Марко, пили вино и смотрели в сторону Большой лагуны. День был солнечный, прогулочные катера разрезали широкую водную гладь, торопились по своим маршрутам водные трамвайчики с туристами, и с чувством морального превосходства над цивилизацией и всякой техникой неторопливо работали своими длинными веслами важные гондольеры.

– Что же с ней стало? – сделав затяжку и выдохнув дым в сторону, задумчиво пробормотал Крымов.

– Исчезла, как я ей и подсказал.

– Ушла навсегда?

Антон Антонович пожал плечами:

– На век или на два по нашим меркам. Теперь она забралась в те измерения, где ее трудно будет изловить даже ангелам-мстителям.

– Но она не найдет их, двоих влюбленных?

– Нет, и знаете почему?

Крымов затушил сигарету в пепельнице. Долгополов пытал его хитрым взглядом.

– Да не мучайте уже меня, злой вы человек.

– Я отдал ему свой золотой ключ.

– Свой? Что это значит?

– Ключ, который я дал Кристоферу Варшавски и его подруге, от тех мест, где Лилит никогда не появится. Там ее разорвет, как человека, попавшего в безвоздушное пространство. Глазенки ее дьявольские вылезут.

Антон Антонович откинулся на спинку стула, надвинул панаму на глаза и счастливо улыбнулся. Он представил, как Варшавски и Анастасия, распахнув дверь, заскочили в свой космический трамвайчик и этот бродяга увидел на скамейке свой звездный плащ. Но не тот, который он срывал с плеч и отдавал своей ассистентке перед каждым аттракционом, а другой, который положен был ему от начала времен. Тот, которым укрыла плечи старого Джакомо Казановы богиня Лилит, когда пришла за его жизнью. Плащ славы, плащ бессмертия, плащ надежды. Антон Антонович видел, как Варшавски и Анастасия, завернувшись в этот плащ, летят и смотрят в окна трамвайчика, за которым звезды от бешеной скорости превратились в золотые лучи.

– Чему улыбаетесь, коллега? – спросил Крымов.

– Да так. Вспоминаю и представляю.

Нет, что-то темнил его старший товарищ по кличке Профессор! Как всегда, он знал намного больше, чем говорил.

– И как же вы теперь без ключа от всех дверей?

– Во-первых, мне сделают дубликат.

– В Небесной канцелярии?

Долгополов крючковатым пальцем приподнял край панамы и воззрился на Крымова:

– Вы когда-нибудь видели, Андрей Петрович, чтобы с неба падали золотые ключи? В Небесной канцелярии дадут распоряжение, а в Земной сделают. Но придется писать обстоятельную объяснительную. Там такая бюрократия!

– Где – там? – Крымов кивнул в чудесное синее небо над Венецией: – В облаках?

– Именно так.

– И что же, ключ от всех дверей так и останется у Варшавски? Как искушение?

– Во-вторых, ни в коем случае! О чем вы? Такие ключи наперечет. Ключ я у них потом заберу.

– И каким это образом?

– Самым простым. Доеду до них. Долечу. Мне все равно придется их проведать.

– Ясно. И что же, гениального иллюзиониста больше никто не увидит?

– Увы! Это была его последняя гастроль. Серебряный шар Кристофера Варшавски укатился в просторы Вселенной! С концами. Хватит уже баламутить народ. Они теперь в своем золотом веке, в своей Аркадии, о которой мечтали еще в прошлой жизни.

– А если нам проведать их вместе? – задал наводящий вопрос Крымов. – Допустим?

Долгополов усмехнулся:

– Я подумаю.

– Ладно, – пожал плечами Крымов. – Там хорошо? Если честно? В их Аркадии?

– О-о! – качнул головой с пушистой седой шевелюрой Долгополов. – Солнце, луга, море, свежий хлеб, форель, чудесное вино. Лодка у старого причала. Фелука у горизонта. Они заслужили это. Ждать так долго! И так долго и терпеливо любить. Да, а еще там пицца на любой вкус – еда итальянских бедняков. Лучшая во Вселенной! Вы же знаете происхождение этого слова? Пицца означает пятница. В конце недели итальянские бедняки сгребали все, что у них накопилось за неделю, что не было съедено, в основном это были овощи, они же бедняки, раскатывали лепешки и всю эту баламуть укладывали на тесто и отправляли в домовые печи. Вуаля! Теперь это излюбленное блюдо всего земного шара. Каково, а, Крымов? Вот они, настоящие чудеса!