Любовь играется в миноре,

И в чувствах некого винить.

Но сколько сердцу нужно боли,

Чтобы о счастье не молить?

Скажу тебе, мой друг Гораций,

Стихи всё не меняют слов.

Любовь гниёт без декораций,

Аплодисментов и цветов.

Кто улыбается в слезах,

Судьба тем многое прощает.

Добро мы ценим, лишь познав,

Каким жестоким мир бывает.

Забудь скорее незнакомца,

Я просто мимо проходил,

Свети, любимая, как солнце,

И будь счастливою с другим.

Ты ищешь света и тепла,

Я тьмой кромешной согреваюсь.

Тебя пугает глубина,

На берегу я задыхаюсь.

Она пока не понимает,

Но юность не бывает мудрой.

Пойду сыграю на рояле,

И распрощаемся с ним утром.

И вдруг шагов в парадной стук —

Гостей я много лет не звал.

Навылет сердце ранит звук…

Ах, Вера!

Ах, Вера, Вера, так и знал…

Словами душу ей избил,

А надо бы ещё больней!

Но не смогу, не хватит сил

Прогнать, расстаться снова с ней.

Я поутру ко всем дверям

Прибью таблички «Не входить».

Я не священник, здесь не храм

Порыв души своей излить.

Рывком распахиваю двери,

Там кто-то хныкает негромко.

Шаг делаю навстречу к Вере,

Но натыкаюсь на ребёнка.

Ребёнок:

– Смотри, куда шагаешь, пентюх!

Глаза куриные разуй!

Не видишь, что ль, тут ходют дети!

Сапог испачкал, обалдуй.

Знакомы обороты речи.

Фуражка, шарф и грязный свитер,

Бушлат укрыл худые плечи,

В руках ребёнка старый свиток.

Алексей:

– Прости, дитя, ты почтальон?

Ребёнок:

– Нет, я сотрудник ЖКХ!

Проверю трубы и гальюн,

Так впустишь, может? Или как?

Алексей:

– Конечно, заходи. Прости.

А где старик, тот… с бородой?

Ребёнок:

– Ему хватило дурости

Связаться, Лёшенька, с тобой.

Я голоден, как серый волк,

Пожалуй, даже как медведь.

Давай-ка накрывай на стол,

Хочу напиться и поесть.

Напиться больше, только жалко,

Здоровьице уже не то.

Друзей, как ты, гонять бы палкой,

Как говорил мне Жан Кокто.

Тьфу ж ты, дожили! Сквернословлю.

Простите, Боже, я от чувств.

Буду латать на небе кровлю,

Если ещё раз попадусь.

Алексей:

– Ты кто, дитя?

Ребёнок:

– Я почтальон!

Заведующий твоей судьбой.

Я показал бы медальон,

Вот только я его лишён.

Алексей:

– Ты, то есть вы, вы – это он?

Ребёнок:

– Ты, что ли, головой ушиблен?

Объедини мысль с языком:

Вы, ты… Я – почтальон!

Алексей:

– Допустим. Ну а где же он?

Другой, который с бородой.

Ребёнок:

– Вот же не блещешь ты умом,

Что глуп ты – знал. Ты не слепой?

Гляди как следует в глаза,

Я покажу, что приключилось.

Как грозно бился за тебя,

Но победить не получилось.

Взглянул, признаюсь, с недоверием,

Но тут же взору моему

Как наяву явились тени,

Я видел, как шагнул во тьму!

На перекрёстке почтальон,

Ругаясь, слёзы утирает.

И тут во тьме приходит он…

Тот, кто грехи наши считает.

Дьявол:

– Здравствуй, ангел, старинный мой друг.

Проходил тут, немного послушал.

А ведь ты был последним из слуг,

Кто законов небес не нарушил.

Но, я вижу, и твой час настал,

На земле тут ко всем он приходит…

Не из тех рук письмо ты забрал,

Ты же видел узор на ладони.

Знаешь ты, кто его рисовал?

Как же ты после стольких веков

Всё испортил, судьбу поломал,

Предал службу и отнял любовь?

Почтальон:

– Не твоё то рогатое дело,

А указывать будешь другим.

Дьявол:

– Ошибаешься, друг мой. Во-первых,

Я слежу за порядком земным.

И что с душами тут происходит,

То ответственность только моя.

И однажды Господь меня спросит:

«Почему изменилась судьба?»

Этот должен был жить в другом месте,

Ну а тот должен мимо пройти.

Те расстались, и эти не вместе,

Не таков был рисунок судьбы.

Потому что всего один умник

Изменил по незнанию ход,

И посыпался карточный домик:

Те не встретятся, этот помрёт.

Ход времён станет непредсказуем,

А Всевышнему то не по нраву.

Слишком много завязано судеб,

Одна глупость изменит всё сразу.

Ну и миру наступит конец:

Им не воля нужна, брат, а плеть.

Так что мне поручил наш Отец

Милосердно всё к чёрту стереть.

Почтальон:

– Помолчал бы! Он – капля лишь в море!

Что ты знаешь о судьбах людских?

Каждый третий познал только горе,

Каждый первый страдал за двоих.

Я плевал на тебя с колокольни

И на этот про вечность рассказ.

Коль воспитывать каждого болью,

Эту боль он другим передаст.

И тогда в конце вечности снова

Будет в точности, как в прошлый раз:

Мир в огне, где забыли о Боге,

И слепцы всё вопят: «Глаз за глаз!»

Дьявол:

– Если зверь на тебя скалит зубы,

Не ошибка то вовсе, а бунт.

Слышишь? Ангелы дуют нам в трубы,

Погребальную в небе поют.

Дай письмо, я пока лишь прошу…

Почтальон:

– Щас, ага! Ты держи карман шире!

Я тебе, грязный пёс, не служу.

Дьявол:

– Уважению тебя не учили…

Люцифер, протянувши ладонь,

Сжал невидимый воздух, как шею,

Завертелся, хрипя, почтальон…

Дьявол:

– Так нам будет с тобой веселее.

И письмо почтальон уронил.

Обхватив свою шею руками,

Словно висельник, небо молил,

Весь трясясь и болтая ногами.

Дьявол:

– Ты в порядке? Не жмёт там нигде?

Это, брат мой, ведь только начало.

Лишь прелюдия к новой судьбе.

И от взгляда письмо запылало.

Ангел крыльями изо всех сил

Замахал, это пламя сбивая,

Дьявол перстень на пальце скрутил

И по небу наотмашь ударил.

Дьявол:

– Эта связь почтальона с письмом,

Клянусь Богом, меня забавляет.

Кто же выдумал сделать грехом,

Если ангел письмо потеряет?

Трепетали и падали перья,

А письмо догорало, дымясь.

На спине оставляя лишь пепел,

Крылья ангела рухнули в грязь.

Дьявол:

– Наказанье ждёт тех, кто лукавил,

Не помог человеку в беде.

Почтальон, что письмо не доставил,

Искупает свой грех на земле.

Дьявол мягко ладонью взмахнул,

И упал почтальон, задыхаясь,

Собирая в карманы золу, —

Это всё, что от крыльев осталось.

Дьявол:

– Ты теперь во владеньях моих,

Привыкай ползать здесь, среди нас.

Настрадался за судьбы других?

За свою пострадать пробил час.

А ведь я его предупреждал:

Не играй ты с судьбой – проиграешь.

Объяснил ему, всё рассказал,

И почти даже не угрожал.

Вразумить человека легко,

Все они только боль понимают.

Когда те, кто любили его,

За его же ошибки страдают.

Я хочу тебе сделать подарок,

Тот, что люди бесценным прозвали.

В этом теле убогом и старом

Ты страданье познаешь едва ли…

Нужно, чтобы подольше ты по́жил,

Нагрешил, как и все тут у нас.

Пусть посмотрит небесный наш Боже,

Как темнеет в рассветный мой час.

В глазах ангела ярость явилась.

Дьявол:

– Ты смотри, уже как человек!

Почтальон:

– Тобой проклятых в небе ждёт милость.

Дьявол:

– Поглядим через семьдесят лет.

И, сказав, повернул он кольцо:

Обожгло кожу адское пламя,

Потемнело в морщинах лицо,

Превратившись в беспомощный камень.

Словно статуя, камень крошился,

Осыпаясь на землю песком.

И ребёнок в пыли появился,

Ещё ангел, но не почтальон.

Вдруг видение оборвалось.

Я стою у рояля в гостиной,

А напротив сидит юный гость,

Взгляд довольный собой и наивный.

Почтальон-ребёнок:

– Так что с сердцем твоим всё в порядке!

Будешь счастлив и будешь любим.

Там, где ангел бессилен твой был,

Сам рогатый тебе подсобил.

Что не так? Я чего-то не вижу…

Где же радость? В душе ликование?

И восторгов безумных не слышу!

Это ж праздник, коль сердце – не камень!

Алексей:

– Я и в этом виновен? О Боже…

Как спасти мне тебя? Подскажи!

Я исправить теперь это должен!

Как отдать за тебя свою жизнь?

Почтальон-ребёнок:

– Ты всё время пытался исправить,

То ошибки свои, то судьбу…

Ты молись, Бог тебя не оставит.

Ну да ладно. Прощай, я пойду.

Алексей:

– Да куда ты собрался?! Стоять!!!

Я тебя никуда не пущу.

Отдохнуть тебе нужно, поспать…

А я в книгах ответ поищу.

Почтальон-ребёнок:

– Спать нельзя, коль усну – всё забуду,

А проснусь – не узнаю тебя.

И себя тоже помнить не буду,

Ну да это совсем не беда.

С нашей встречи пусть время пройдёт,

И хоть с прошлым тебе не помог,

Знаю, в сердце любовь тебя ждёт.

Я пред Богом исполнил свой долг!

Жизнь прекрасна, Алёш, и чудна…

(И зевать начал на полуслове.)

Алексей:

– Сколько дней ты уж прожил без сна?

Ну-ка сядь, я сварю тебе кофе.

Сапоги на его детских ножках

Заскребли по паркету устало.

Так! Не спать, потерпи-ка немножко,

Одной кружки тебе будет мало.

Не молчи и со мной говори!

Ночь сейчас, ну а мы с тобой – совы!

Побежал в кухню кофе варить,

Но в ответ не услышал ни слова.

Со всех ног я рванулся обратно

И шептал «Помоги же мне, Бог!»

На диване мой маленький ангел,

Спал тревожно, свернувшись в комок…

Я тихонько сел рядом и вижу:

Бровки хмурит, сопит так серьёзно.

Я же строки из прошлого слышал!

Но их понял сейчас, слишком поздно…

«Об оплате ты не беспокойся,

Эту честь на себя я беру.

Кто угодно тебя может бросить,

Только ангел навечно твой друг».