(1) Первая сцена с призраком без маски искусно продумана, чтобы шокировать зрителя. Universal Pictures специально позаботилась о том, чтобы не раскрывать настоящего лица Эрика до выхода фильма в прокат, закрывая его на рекламных кадрах. Свидетели утверждают, что в первых кадрах этой знаковой сцены его не знала даже исполнительница главной роли Мэри Филбин. Лон Чейни хотел добиться максимального правдоподобия в реакции изумления своей «протеже», и, судя по ее ужасу, ему это удалось.

(2) Премьера состоялась 6 сентября в нью-йоркском театре «Астор», расположенном на Таймс-сквер, который работал с 1906 по 1972 год. На рекламных афишах были упомянуты Лон Чейни, Норман Керри, Мэри Филбин и «актерский состав из 5 000 человек», чтобы подчеркнуть (и несколько преувеличить), что фильм является блокбастером.

(3) Англичанин Чарльз Д. Холл был одним из великих художников-постановщиков студии Universal, ответственным за декорации и обстановку в фильмах «Горбун из Нотр-Дама», «Призрак оперы», а также «Дракула», «Доктор Франкенштейн», «Человек, который смеется». Его вклад в развитие сценографии неисчерпаем; он принял участие в создании почти 150 фильмов первой половины прошлого века, включая такие картины с участием Чаплина, как «Золотая лихорадка», «Цирк» и «Малыш». Чарльз Д. Холл также отвечал за художественное оформление фильма «Новые времена» и, соответственно, за создание шестеренок, в которые попадает главный герой в знаменитой сцене на производственной линии.

(4) Повторное использование дорогих декораций в разных фильмах могло бы стать поводом для написания нескольких книг о тайнах кинематографа. В случае с «Призраком Оперы» известно, что кровать Эрика, на которой он оставляет Кристину, была также кроватью Глории Суонсон в «Сумерках богов» (1950), а театр был восстановлен для одной из ключевых сцен «Разорванного занавеса» Альфреда Хичкока (1966). Фасад парижского собора, воспроизведенный для «Горбуна из Нотр-Дама», также сыграл роль в финальных моментах «Призрака Оперы», когда инсценируется ночной побег по улицам города на Сене.

(5) Описание этого персонажа у Гастона Леру очень точно: «Это удивительно худой человек, и его фрак болтается на костях, как на вешалке. Глаза посажены так глубоко, что зрачки с трудом различимы. В сущности, видны только две большие черные глазницы, как у мертвецов. Кожа, которая натянута на костяк, как на барабан, вовсе не белая, а какая-то отвратно желтая, вместо носа – еле заметный бугорок, так что в профиль его вообще не видно, и само отсутствие носа представляет собой ужасное зрелище. Шевелюру заменяют несколько длинных темных прядей, свисающих на лоб и за уши».

(S) Первоначальная концовка предполагала смерть Эрика от рук разъяренной толпы, которая обнаружила его играющим на органе в своем убежище, но Леммле это не казалось убедительным, и продюсер заказал альтернативную концовку Эдварду Седжвику, постоянному сценаристу комедий Бастера Китона. Он предложил сцену, в которой Эрик пытается увезти Кристину в карете, а за ним следует толпа с факелами, которая в итоге выслеживает его на берегу Сены. Сцена подразумевает самосуд, а финальный акт, в котором Эрик пугает толпу, вскидывая кулак, словно прячет что-то очень опасное, станет последней насмешливой местью призрака.