Летним вечером очень здорово пить чай на балконе, любуясь на оранжевые, красные, розовые и малиновые облака, раскрашенные заходящим солнцем. К сожалению, с балкона Ники и Макса не было видно, как солнце величаво закатывается за линию горизонта – его заслоняли соседние дома, – но все равно было очень красиво.

Высоченный тополь, который рос напротив балкона, весело шуршал зелеными листьями, где‑то наверху, на крыше, курлыкали голуби, и кошка Шейла прислушивалась к этим звукам, свернувшись пушистым клубком на теплом полу.

Макс был в хорошем настроении, даже в мечтательном. После того как ему удалось поговорить с Витькой, он перестал чувствовать гнетущую неуверенность и теперь думал о том, что в новом учебном году будет действовать храбрее.

– А чему ты улыбаешься? – прервала его размышления Ника.

– Я думаю о том, что многие вещи нам очень непросто делать. Ну, например, поговорить с тем, кого мы боимся. Или сделать то, что страшно. Как спеть в супермаркете.

– Да, понимаю, – кивнула Ника. – У меня, наверное, не так много таких вещей. Я меньше стесняюсь, чем ты.

– Наверняка и тебе что‑то сделать очень сложно, – заметил Макс. – Например, рассказать маме о том, как ты украла заколку Оли.

– Ох да, – закивала Ника. – Я ее так и не выкинула. Спрятала в коробку с настолкой, в которую мы давно уже не играем. На самое дно. Но я часто вспоминаю об этом и до сих пор боюсь, что ее найдет мама или бабушка.

– А может быть, тебе рассказать все маме? – спросил Макс.

– Да ты что! – шепотом закричала Ника. – Она же будет ко мне потом плохо относиться. А вдруг накажет? Например, не отпустит гулять. Элю всегда родители наказывают. А мама Вани однажды его даже отшлепала ремнем за то, что он разбил что‑то, не помню что.

– Но наша мама не такая! – сказал Макс. – Она никогда нас не наказывает и ничего не отбирает. Мне кажется, если ты с ней поговоришь, то тебе станет легче. Это же твоя самая страшная тайна! Только представь, как станет хорошо, когда больше нечего будет скрывать.

– А вдруг она не поймет? И что она сделает? – испуганно пробормотала Ника. – Нет, я тоже хочу сделать что‑то очень трудное, но не это.

– Я буду тебя очень сильно уважать, если ты признаешься маме, – серьезно сказал Макс. – Мне на твоем месте было бы тоже очень страшно. Но я просто хочу, чтобы ты смогла почувствовать то же самое, что чувствую я. Когда то, чего ты ужасно боишься, уже побеждено.

– Я боюсь прыгать с высоты. Я видела, как ребята из девятиэтажки прыгали зимой с гаража в сугроб. Может быть, я лучше прыгну?

– Это совсем не то! – замотал головой Макс. – Это не храбрость, а риск или даже глупость. Что ты победишь, если сломаешь ногу или напорешься на что‑то острое в сугробе? Глупо себя покалечить таким образом. Нет, я говорю о другом. О таких слабых сторонах, которые заставляют нас чувствовать себя плохими, понимаешь? У меня это, ну, осторожность, мне не хочется говорить слово «трусость». И стеснение.

– Ладно, – кивнула Ника. – Я прямо сейчас пойду и расскажу.

Она отставила чашку с почти уже допитым чаем в сторону и решительно поднялась, но, дойдя до двери, остановилась.

– Нет, не могу. Мне страшно.

– Вот! – Макс подошел к сестре. – Именно такой страх и нужно победить. Ты же сильная и храбрая. И ты сильнее своих слабостей.

– Ы-ы‑ы-ы, – тихо пропищала Ника и открыла дверь в комнату.

Макс остался на балконе, чтобы не мешать разговору сестры с мамой. Но он приоткрыл балконную дверь так, чтобы ему было слышно. Ника принесла маме заколку своей подруги и все рассказала. И как завидовала, и как взяла чужое, и как слушала Олин плач, когда ту ругала ее мама, и как хотела выбросить заколку тайком, чтобы никто никогда не узнал о ее поступке.

Тем временем на улице совсем стемнело, и Макс тихо вернулся с балкона в комнату с двумя чашками в руках.

– Макс, приходи к нам, – сказала мама. – Ты, наверное, слышал, о чем мы разговариваем? ИЛЛЮСТРАЦИЯ 38

Мама была расстроена, хотя и говорила очень спокойно. Макс поставил чашки в раковину на кухне и вернулся в гостиную.

– Ника, спасибо тебе за то, что ты все честно мне рассказала, – сказала мама, приобняв дочку за плечо. – Конечно, мне очень неприятно это слышать, но главное, что тебя все это время грызла совесть. А еще важнее то, что ты решилась сказать стыдную правду. Это очень трудно. И я хочу рассказать вам одну историю, которая произошла пару лет назад. Помните, у меня была хорошая подруга тетя Наташа?

– Да, – кивнул Макс. – У нее два сына‑близнеца Артур и Игорь. Я их отлично помню, они часто приходили к нам в гости, а потом перестали.

– И я помню, – сказала Ника.

– Так вот, – продолжила мама. – Однажды Наташа пришла к нам в гости с Артуром. Мы поболтали пару часов, а когда они ушли, я обнаружила, что с тумбочки пропало мое золотое кольцо с изумрудом. И я точно знала, что не могла его потерять, потому что как раз перед приходом Наташи и Артура я сняла его с пальца, чтобы намазать руки кремом. И отлично помнила, что положила его рядом с фарфоровой девушкой.

Мама кивнула на маленькую фигурку танцующей девушки из голубого фарфора. Сколько Макс себя помнил, эта статуэтка всегда стояла на маминой тумбочке.

– А что дальше? – спросила Ника. – Что ты сделала?

– Я, конечно, обыскала весь дом на всякий случай. Но оно никуда не могло пропасть само. Я точно помню, что видела его, когда Наташа уже пришла, и еще подумала, что надо его надеть обратно на руку. И я вспомнила, что, когда мы с Наташей сидели на кухне, Артур не только играл с тобой в вашей комнате, но и был в гостиной. И когда мы с Наташей вошли, он очень быстро вышел. И я еще обратила внимание на то, что у него покраснели щеки, но решила, что это из‑за ваших шумных игр.

– И что? И что? – хором спросили Ника и Макс.

– Мне было очень жалко это кольцо, правда. Оно было моим любимым. Оно принадлежало моей бабушке, маме вашей бабули. Она умерла, когда вас еще не было на свете, и перед смертью она подарила мне это кольцо.

– Ох, – вздохнула Ника. – Надо было тебе прийти к тете Наташе и сказать ей.

– Я ей позвонила, – грустно ответила мама. – И рассказала о пропаже кольца. Я была очень вежливой и просто попросила ее поговорить с Артуром, но она разозлилась и начала кричать, что я обвиняю ее сына в воровстве. Она так громко кричала, что я уверена и Артур, и его брат отлично слышали ее крики.

– И конечно, он успел его спрятать! – крикнула Ника. – Оно, наверное, было у него в кармане, и он его куда‑нибудь переложил, чтобы никто не нашел.

– Возможно, – сказала мама. – Но я об этом, наверное, так никогда и не узнаю. Наташа больше со мной не разговаривала, и до сих пор, когда мы встречаемся случайно на улице, она отворачивается и даже не здоровается.

– Как ужасно! – сказала Ника. – Это очень обидно. И кольцо пропало, и дружба.

– Да, – кивнула мама. – Именно поэтому я думаю, что тебе нужно вернуть Оле ее заколку и все ей рассказать. Наверняка у меня сохранился контакт ее мамы, мы же все общались в общем чате. Ее зовут Мария. Сейчас я поищу ее номер. Ты готова поговорить с Олей, если я договорюсь о встрече?

– Готова, – кивнула Ника, потупившись.

Через пятнадцать минут Ника с мамой уже звонили в дверь тети Марии и Оли. Мама быстро нашла их телефон и написала маме Оли сообщение о том, что им с Никой очень нужно срочно встретиться и кое в чем признаться. К счастью, Олина семья жила совсем недалеко и летом была в городе.

Дверь открыла тетя Мария.

– Здравствуйте, – радушно улыбнулась она. – Ника, привет! Рада тебя видеть! Проходите, пожалуйста.

Ника с мамой разулись и прошли в комнату. Им навстречу выбежала сияющая Оля и обняла Нику.

– Привет! Я так тебе рада! Я по тебе соскучилась!

– Привет, – смущенно сказала Ника. – Я пришла перед тобой извиниться. Я тогда взяла твою заколку. Вот эту.

Ника протянула изумленной Оле жемчужную бабочку.

– Мне очень стыдно, – сказала Ника. – Прости меня, пожалуйста.

В этот момент она ощутила, как к горлу подступил жесткий комок, в носу ужасно защипало, и слезы сами полились из глаз, хотя она и обещала себе, что не расплачется.

– Я тебя прощаю, – сказала Оля. – Спасибо, что вернула мою бабочку, я ее очень люблю.

– И вы нас извините, – обратилась мама Ники к тете Марии. – Ника мне только сегодня об этом рассказала. Она и вправду сильно переживала все это время из‑за своего некрасивого поступка.

– Ну и хорошо, – миролюбиво сказала тетя Мария. – Я предлагаю нам всем забыть об этой неприятности и больше об этом не вспоминать.

– Я не буду на тебя обижаться, – сказала Оля. ИЛЛ 39

– Тем более вы, девочки, будете учиться в одном классе, – добавила тетя Мария. – И я думаю, что вы сможете стать хорошими подругами, правда? Пойдемте, я угощу вас домашним лимонадом из клубники. Хотите?

Оля и заплаканная Ника кивнули. Все самое страшное было позади.

Когда Ника с мамой вернулись домой, Макс нетерпеливо начал расспрашивать их прямо с порога:

– Ну как? Что сказала Оля? А ее мама?

– Все хорошо, Макс. – Мама обняла его и поцеловала в макушку. – Оля простила Нику, а ее мама оказалась очень умной и доброй женщиной. И я уверена, что она тоже не будет держать на нас зла.

– А почему на нас? – спросила Ника. – Ведь это же я украла ее заколку, а не ты! Ты же ничего не знала!

– Ох, – вздохнула мама. – Родители несут ответственность за все поступки детей. Когда вы делаете что‑то хорошее, то мы вами гордимся. А наши знакомые, когда видят, что вы у меня хорошие, думают, что я вас прекрасно воспитываю. Но если вы делаете что‑то плохое, то ответственность за ваши действия ложится на меня. И для всех окружающих, да и для меня самой это значит, что я плохая мама, что я не сумела вас воспитать достойными людьми. Поэтому все, что вы делаете, напрямую сказывается на мне.

– Я никогда об этом не думал, – сказал Макс.

– Непросто быть мамой, – добавила Ника.

– Я вами очень горжусь, – улыбнулась мама. – И хотя я знаю, что вы будете совершать не только хорошие поступки, я все равно вас очень люблю. Но постарайтесь ничего от меня не скрывать, хорошо? Я не хочу, чтобы вы боялись мне рассказывать то, что делаете или о чем вы думаете. И о ваших друзьях, и о разных происшествиях. Говорите мне сразу, пожалуйста. Я всегда смогу помочь вам разобраться даже с самыми плохими и стыдными проблемами. Обещаете?

– Обещаем, – хором ответили Макс и Ника.

– Это не так страшно, как я думала, – добавила Ника.

– А тебе стало легче? – спросил ее Макс.

– Да, – кивнула Ника. – Как будто мне все это время было очень тяжело и страшно об этом думать. А теперь стало легко, потому что больше нечего бояться. Спасибо тебе! Я бы сама не решилась.

– Так это Макс тебя уговорил? – удивленно рассмеялась мама. – Спасибо, милый. А время‑то уже позднее. Смотрите, уже одиннадцатый час. Давайте успокаиваться, пить теплое молоко и ложиться спать. Ведь завтра нас ждет новый прекрасный день и новые приключения.

Вопросы и задания:

1. Как ты думаешь, почему детям сложно рассказывать родителям всю правду о себе?

2. Как ты считаешь, что бы сделали твои родные, если бы ты был на месте Ники? Как бы они поступили, если бы узнали о таком поступке? Спроси у них об этом.

3. Поговори с родителями о том, готовы ли они спокойно слышать любую правду от тебя. Расскажи им что‑то, что держишь в секрете, чтобы они потренировались реагировать на правду спокойно.