Ожидавший его у порога хижины волк тут же бросился к нему ласкаться.

– А теперь я должен тебя побранить, Серый брат… Почему не пришли, когда я вас звал?

– Я… мы пели в джунглях, потому что пришло время новых песен. Разве ты не знаешь?

– Знаю, знаю.

– И теперь, когда я пропел свои песни, по твоему следу опять пришёл к тебе, – серьёзно сказал Серый брат. – Я убежал от остальных и примчался к тебе. Но что это с тобой? Ты опять спал и ел в человечьей стае?

– Если бы вы пришли, когда я звал, этого бы не случилось, – ответил Маугли, ускоряя шаги.

– А что же ты думаешь делать теперь?

Маугли хотел было ответить, но в это время на тропинке, что вела к деревне, показалась девушка в белом платье. Серый брат мгновенно исчез, а Маугли спрятался в густых хлебах, но она проходила так близко, что можно было коснуться её. Он хоть и скрылся среди колосьев, но девушка заметила его движение и вскрикнула от испуга, приняв его, без сомнения, за какого-нибудь духа. Когда тропинка повернула, Маугли, раздвинув колосья, долго смотрел девушке вслед, пока она совсем не исчезла из виду.

– Но всё же почему вы не пришли? – вздохнул Маугли.

– Мы всегда с тобой, Маленький брат, за исключением времени новых песен.

– И вы пошли бы со мной в человечью стаю?

– Разве мы не пришли на зов в ту ночь, когда человечья стая гнала тебя?

– Ну а если бы я опять ушёл к людям?

– А разве сегодня я не прибежал по твоему следу?

– Ну а если бы я стал уходить к людям часто?

Серый брат долго молчал, потом тихо проговорил, словно про себя:

– Да, та чёрная была права.

– А что она тебе сказала?

– «Человек в конце концов идёт к человеку». Ракша, наша мать, говорила то же…

– Как и Акела в ту ночь, когда мы бились с красными собаками, – тихо прибавил Маугли. – А ещё Каа, который мудрее всех нас. Ну и что ты скажешь мне на это, Серый брат?

– Они уже изгнали тебя однажды, обвинив в страшных грехах, разбили тебе камнями рот. Они послали Бульдео убить тебя. Они хотели предать тех, кто дал тебе приют, Красному Цветку. Ты, а не я, говорил, что они злые и бесчувственные. Ты, а не я, направил на них джунгли. Ты, а не я, пел против них песню, которая позлее будет нашей против красных собак.

– И всё-таки я спрошу ещё раз: что ты мне скажешь?

Некоторое время они бежали молча, затем, не замедляя шага, Серый брат начал:

– Человеческий детёныш! Господин джунглей, сын Ракши, мой брат! Хоть весной и бывают дни, когда я забываю о тебе, твой след останется моим следом, твоя берлога – моей берлогой, твоя добыча – моей добычей и твой последний бой – моим последним боем. Я говорю и за остальных братьев. А что же скажешь джунглям ты?

– Очень своевременный вопрос. Когда увидел дичь, надо не думать, а хватать. Созывай стаю к скале Совета, и там я скажу всем, что у меня в желудке. Но все ведь заняты своими песнями, про меня забыли, так что скорее всего не придут.

– А ты разве ничего никогда не забывал? – огрызнулся, обернувшись, Серый брат и помчался вперёд, а Маугли не спеша побежал за ним, осаждённый тучами мыслей.

В другое время весть, которую принёс Серый брат, заставила бы все джунгли сбежаться на скалу Совета, но теперь стая была так занята охотой, боями, песнями, что почти не слушала, о чём он говорил. Серый брат носился от одного к другому и громко сообщал:

– Слушайте: повелитель джунглей возвращается к людям. Собирайтесь все поскорее на скалу Совета!

Но ему отвечали:

– Да пусть! Он всё равно к нам вернётся, когда жара придёт, а нет – так дожди приведут его обратно. Лучше побежали с нами, Серый брат! Будем петь песни!

– Повторяю: повелитель джунглей совсем уходит к людям, – ещё раз попытался привлечь внимание стаи Серый брат.

– Ну и пусть уходит! Время новых песен от этого не станет хуже! – легкомысленно отмахивались от него волки.

И когда Маугли, одолеваемый печальными думами, подходил к хорошо знакомой скале, где его когда-то приняли в стаю, там его ждали только четыре брата, Балу, почти ослепший от старости, да тяжеловесный, всегда спокойный Каа, который лежал, обогнув своим телом камень, где в своё время восседал Акела и где теперь не сидел никто.

– Итак, твои следы кончаются здесь, человечек? – сказал Каа, когда Маугли, закрыв лицо руками, опустился среди своих друзей на землю. – Пой же свою прощальную песню! Мы с тобой были одной крови: человек и змей жили так долго вместе.

– Зачем не разорвали меня на куски красные собаки! – простонал Маугли. – Сила покидает моё тело, но это не от яда. Днём и ночью я слышу за собой чьи-то шаги. Я оборачиваюсь и зову, но никто мне не отвечает, а я по-прежнему слышу, как кто-то крадётся за мной. Я ложусь, но сон не приносит отдыха. Я бегаю, я мечусь, но прогулка не приносит успокоения. Я бросаюсь в воду, но купание не охлаждает моего жара. Я готов убить всех и каждого, но у меня не хватает духу, и я убиваю только для того, чтобы утолять голод. Красный Цветок овладел моим телом, кости мои стали водой, и… я сам не знаю, что мне нужно.

– Не стоит тратить так много слов! – сказал Балу, медленно поворачивая голову в сторону Маугли, хотя и не видел его. – Акела перед смертью на берегу Вайнганги сказал, что наступит время и Маугли погонит Маугли в человечью стаю. И я говорил то же самое.

Но кто теперь слушает Балу? А Багира, где она сейчас? Она тоже подтвердила бы мои слова. Таков Закон!

– Когда я впервые увидел в Холодных Пещерах этого человечка, уже тогда знал всё это, – сказал Каа, слегка повернув голову. – Человек всегда в конце концов уходит к человеку, даже если бы джунгли и не гнали его.

Четыре волка то переглядывались между собой, то бросали взоры на Маугли, печальные, но покорные.

– Так, значит, джунгли меня не гонят? – медленно, отчётливо произнёс Маугли.

Серый брат, а за ним и три других волка в один голос завыли:

– Пока мы живы, никто не осмелится…

Но Балу не дал им закончить:

– Я учил его Закону и потому на его слова скажу своё слово. Хоть я теперь не вижу даже той скалы, что передо мной, мой внутренний взор простирается далеко. Маленький наш Лягушонок! Становись на свой след и иди по нему, устраивай себе новое логово вместе с единокровными, со своей стаей, со своим народом, но если придёт час, когда тебе понадобится чей-нибудь острый зуб, зоркий глаз, неслышная нога; если понадобится мигом куда-нибудь передать весточку – вспомни тогда, повелитель джунглей, что все они в твоей власти.

– Средние джунгли также в твоей власти, а их население весьма немалочисленно, – добавил Каа.

– Ах, мои братья! – воскликнул Маугли, вскинув руки. – Я не понимаю, что со мной. Я не хочу уходить, а между тем что-то гонит меня. Мне никогда не забыть этих ночей!

– Нет ничего дурного в том, что ты собираешься уйти, – сказал Балу. – Когда мёд съеден, мы бросаем пустой улей.

– Скинув старую кожу, мы не влезаем в неё опять, – добавил Каа.

– Ты для меня дороже всех на свете, – продолжил Балу. – Так послушай же меня. Нет таких слов, нет такой силы, что могли бы удержать тебя здесь. Взгляни на себя! Кто смеет требовать ответа у повелителя джунглей? Я видел тебя в то время, как ты играл с белыми камешками, когда был маленьким лягушонком. Багира и вовсе выкупила твою жизнь, пожертвовав быком. Мы двое только и остались, все остальные давно уже почили. Нет в живых ни Ракши, Волчицы-матери, ни Волка-отца, да и вся старая стая тех времён давно уже перемёрла. Тебе известно лучше, чем кому другому, куда ушёл Шер-Хан. Акела погиб на берегах Вайнганги, где погибла бы и вся теперешняя сеонийская стая, если бы не твои мудрость и сила. От тех далёких времён остались лишь старые кости. И нет уже того человеческого детёныша, который мог покинуть стаю, зато есть повелитель джунглей, вольный менять свой след. Кто смеет спрашивать человека о пути, какой ему угодно избрать!

– Но Багира и тот бык, которого она отдала за мою жизнь, я хотел бы… – начал Маугли, но его слова были прерваны рычанием и шумом в глубине леса.

Из чащи появилась Багира, лёгкая, сильная и ужасная, как всегда, и показала залитую кровью переднюю лапу.

– Вот почему я не могла прийти раньше. Это была нелёгкая охота, зато теперь он лежит в кустах, тот двухлетний бык, который освобождает тебя, Маленький брат. Все долги уплачены, а остальное пусть лучше скажет Балу. Не забывай только, что Багира любила тебя! – прорычала пантера, лизнула ноги Маугли и исчезла.

Издали, от подножия горы, до скалы донёсся её громовой голос:

– Доброй охоты на новом следу, повелитель джунглей! Не забывай старую верную Багиру!

– Ты слышал? Ничто теперь тебя здесь не удерживает: можешь уходить, – но сначала подойди ко мне, мой маленький Лягушонок, подойди ко мне! – попросил Балу.

– Да, нелегко сходит старая кожа, – заметил Каа, глядя на Маугли, который безутешно рыдал, уткнувшись лицом в грудь слепому медведю, обхватив руками за шею, в то время как тот тихонько лизал ему руки.

– Звёзды гаснут, – сказал Серый брат, поймав носом дуновение ветерка с востока. – Сегодня нам придётся искать новое логово – ведь мы ступаем на новый след.