Когда начало темнеть, взволнованный Крыс с таинственным видом позвал всех в гостиную, поставил каждого перед его кучкой амуниции и стал облачать для предстоящей экспедиции. Сначала на каждого надевался пояс, за который с одной стороны засовывался меч, а с другой, для равновесия, – сабля. Затем каждому выдавалась пара пистолетов, полицейская дубинка, наручники, бинт, пластырь, фляжка с чаем и коробка с сандвичами. Барсук, глядя на всё это, рассмеялся:

– Ладно, Крыс! Тебе это в удовольствие, а мне в тягость. Я собираюсь сделать всё, что надо, одной палкой.

На это Крыс лишь ответил:

– Пожалуйста, Барсук! Мало ли как дело обернётся!

Когда все были готовы, Барсук взял в одну лапу лампу, в другую – свою увесистую палку и сказал:

– А теперь за мной! Сначала Крот, потому что я им очень доволен, затем Крыс, последним – Жаб. И смотри, Жаб! Если будешь, по своему обыкновению, много болтать, отошлю тебя назад, будь уверен!

Жабу так не хотелось оставаться дома, что он без возражений смирился с ролью замыкающего, и они двинулись в путь. Сначала Барсук вёл их вдоль реки, затем неожиданно юркнул в нору на берегу. Крот и Крыс молча последовали его примеру, но, когда очередь дошла до Жаба, тот, конечно же, ухитрился поскользнуться и упасть в воду c громким шлепком и истошным воплем. Друзья выловили его, вытерли и отжали, успокоили и поставили на лапы, но Барсук рассердился и заявил, что если Жаб ещё раз сваляет дурака, то будет отправлен назад.

Наконец они вошли в тайный подземный ход, и операция по освобождению Жаб-холла началась!

Было холодно, темно, сыро и тесно, и бедный Жаб начал дрожать – и от страха, и потому, что промок насквозь. Они двигались медленно, на ощупь, навострив уши и опустив лапы на пистолеты.

Внезапно откуда-то сверху послышался шум – вроде бы крики, смех, топот, стук. Жабом снова овладел ужас, но Барсук лишь спокойно заметил:

– Это ласки веселятся.

Подземный ход потянулся вверх, они прошли ещё немного и вновь услышали шум, теперь уже очень отчётливо и совсем близко.

«Ур-ра, ур-ра!» – донеслось до них вместе с топотом маленьких лап по полу, звоном бокалов и стуком кулачков по столу.

– Веселье в разгаре, – произнёс Барсук. – Пошли!

Друзья поспешили дальше по туннелю, пока не упёрлись в стену и не увидели над собой люк.

Четверо друзей упёрлись плечами в люк и подняли его. Помогая друг другу, они пробрались в комнату дворецкого, и теперь лишь дверь отделяла их от банкетного зала, где веселились ни о чём не подозревавшие враги.

Вдруг сквозь шум прорвался чей-то голос:

– Я не задержу ваше внимание долго, но мне хотелось бы сказать несколько слов о нашем добром хозяине, мистере Жабе. Мы все знаем Жаба. Хорошего Жаба, скромного Жаба, честного Жаба!

Раздался хохот, радостные визги и громкие аплодисменты.

– Дай мне только до тебя добраться! – процедил Жаб сквозь зубы.

– Потерпи немного, – с трудом успокоил его Барсук и скомандовал: – Всем приготовиться!

– Позвольте спеть вам песенку, – продолжал тот же голос, – которую я сочинил о Жабе.

Затем главный среди ласок, а это был он, затянул писклявым голосом:

Барсук выпрямился, взял палку обеими лапами, оглядел товарищей и крикнул:

– Час пробил! За мной!

Дверь комнаты дворецкого широко распахнулась.

Боже! Какой же поднялся писк, визг и вопли, когда четвёрка героев стремительно ворвалась в зал! Могучий Барсук с торчащими дыбом усами, со свистом размахивавший дубинкой. Крот, чёрный и зловещий, колотивший палкой с воинственным воплем. Крыс, отчаянный и решительный, из-за пояса которого торчало оружие всех времён и народов. Жаб, впавший в неистовство, раздувшийся вдвое, летавший по воздуху с бешеными криками, наводившими ужас на врагов.

Их было всего четверо, но объятым ужасом захватчикам казалось, что зал полон чудовищ – серых, чёрных, коричневых и жёлтых, – которые вопили и размахивали оружием. С истошным писком и визгом ласки и хорьки разбежались в разные стороны: кто в окна, кто в трубу – лишь только бы подальше от этих страшных палок.

Вскоре всё было кончено. Через разбитые окна доносились крики спасавшихся бегством, на полу валялось с десяток врагов, на которых Крот методично надевал наручники. Барсук отдыхал, опершись о свою палку и вытирая пот со лба.

– Ты молодчина, – сказал он Кроту. – Выйди, пожалуйста, и посмотри, что там делают горностаи-часовые. Подозреваю, что благодаря тебе сегодня вечером мы можем их не опасаться.

Жаб немного обиделся на Барсука за то, что тот не похвалил его, как Крота, и не сказал, какой он молодец и как здорово дрался. Но ничего не поделаешь. Вместе с Крысом Жаб взялся за поиски еды, и вскоре они приготовили вполне приличный ужин. Они уже сели было за стол, когда в окне появился ухмыляющийся Крот с охапкой ружей и сообщил:

– Всё кончено. Насколько я понял, стоило только горностаям, которые и без того сильно нервничали, услышать визг и крики в обеденном зале, как они побросали ружья и разбежались. Всё в порядке!

– Отважное и достойное ты животное, Крот! – похвалил Барсук с набитым цыплёнком и пирожными ртом. – Но я хотел бы попросить тебя ещё об одном одолжении, до того как присоединишься к нам за столом. Будь добр, подними ребят, что лежат на полу, пусть они приберутся в спальнях. А потом приходи полакомиться холодным языком. Он того стоит. И знай: я очень тобой доволен!

Добродушный Крот взял палку, построил пленников и повёл свой отряд на второй этаж. Через некоторое время он вернулся и с улыбкой сообщил, что комнаты выглядят как новенькие.

Затем Крот уселся за стол и взялся за холодный язык, а Жаб, как и подобает джентльмену, подавил в себе чувство ревности и от всего сердца сказал:

– Большое тебе спасибо, дорогой Крот, за все твои сегодняшние старания и заботы, а особенно за то, что проявил такую находчивость сегодня утром!

– Вот достойные слова храброго Жаба! – похвалил его Барсук.

Ужин прошёл весело, после чего вся компания отправилась спать на чистых простынях в уютные спальни.

На следующее утро Жаб, как обычно, всё проспал и спустился к завтраку непозволительно поздно, когда на столе осталась яичная скорлупа, куски холодных жёстких гренков и кофе на дне кофейника. Через окно столовой он увидел сидевших в плетёных креслах на лужайке Крота и Крыса, которые развлекали друг друга забавными историями, хохотали и дрыгали короткими лапками. Барсук тоже сидел в кресле, погрузившись в утреннюю газету, и при появлении Жаба оторвался от чтения и сказал:

– Извини, Жаб, но боюсь, что сегодня утром тебя ждёт тяжёлая работёнка. Видишь ли, нам нужно побыстрее устроить банкет, чтобы отметить нашу победу. Все звери этого ждут. Так принято.

– Хорошо, – быстро согласился Жаб. – Надо – значит, надо. Только не понимаю, почему ты хочешь устроить банкет утром.

– Не притворяйся более глупым, чем ты есть! – сердито сказал Барсук. – Разумеется, банкет состоится вечером, но приглашения следует написать и разослать сейчас, и сделать это должен ты. Садись-ка за стол, там приготовлена пачка почтовой бумаги, и пиши приглашения всем нашим друзьям. Я же закажу банкет.

– Что? – воскликнул Жаб. – Сидеть в четырёх стенах и писать кучу каких-то приглашений в такое прелестное утро, когда мне хочется насладиться жизнью! Ни за что! Я… я… Впрочем, секунду! Да, конечно, дорогой Барсук! Я сделаю, как ты сказал!

Барсук с подозрением посмотрел на него, но честная и открытая мордочка Жаба не оставляла сомнений в искренности хозяина Жаб-холла.

Жаб усердно потрудился и закончил писать приглашения к полудню, когда ему доложили, что у дверей стоит маленький чумазый горностай и робко предлагает свои услуги. Жаб погладил горностая по голове, вложил пачку приглашений ему в лапу и приказал как можно быстрее разнести их по адресам. Бедный горностай бросился выполнять поручение.

Незаметно, в хлопотах, подошло время открывать банкет. Звери радостно приветствовали хозяина дома, поздравляли и восхищались его смелостью, умом, находчивостью и боевым духом, но Жаб лишь слабо улыбался и скромно замечал:

– Барсук командовал операцией, на плечи Крота и Крыса легла основная тяжесть битвы, а мне, как рядовому, досталось очень мало, да почти ничего.

Собравшиеся были явно обескуражены столь нетипичным для Жаба поведением, и хозяин дома, переходя от гостя к гостю, чувствовал себя объектом всеобщего внимания.

Барсук заказал всё самое лучшее, и банкет удался на славу. Звери оживлённо беседовали и много смеялись, а Жаб посреди этого веселья сидел на своём месте и, глядя перед собой, бормотал комплименты своим соседям. Время от времени он украдкой бросал взгляды на Барсука и Крыса и, наблюдая, как друзья смотрят друг на друга, открыв рты, получал большое удовольствие. Жаб потчевал гостей деликатесами, вёл светские беседы, живо интересовался жизнью гостей, спел песенку и, в конце концов, смог убедить всех, что стал совсем-совсем другим! Скромным, внимательным и почти не хвастающимся своими приключениями!

Банкет удался и надолго запомнился речным и лесным обитателям!

После всех этих драматических событий жизнь четырёх приятелей снова наполнилась радостью и согласием. Посоветовавшись с друзьями, Жаб выбрал красивую золотую цепочку с медальоном, украшенным жемчужинами, и отослал дочери тюремщика. Машинист тоже получил от него подарки в благодарность за все хлопоты.

Иногда летними вечерами друзья наведывались в Дикий лес, теперь никому не внушавший страха, и наслаждались уважительным отношением к ним лесных жителей. Они с удовольствием слушали, как матери-ласки говорили своим детёнышам:

– Смотри, малыш: вот идёт великий мистер Жаб, а рядом с ним – отважный Речной Крыс, доблестный воин мистер Барсук и знаменитый своей смекалкой мистер Крот!

Стоило же детям расшалиться, их быстро утихомиривали, лишь намекнув на то, что придёт страшный Барсук и заберёт их. Это было, конечно, неправдой, ведь Барсук хоть и избегал общества, но детей любил. Тем не менее такие угрозы неизменно приводили шалунов в чувство.