Крыс протянул маленькую коричневую лапку, крепко схватил Жаба за загривок и с трудом вытянул наверх. С Жаба ручьями стекала вода, его всего облепили тина и водоросли, но он был цел, невредим и невероятно счастлив.

– О Крыс! – воскликнул Жаб. – Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить с тех пор, как мы виделись в последний раз. Такие испытания, такие страдания, и всё это я вынес с честью! Побег, переодевание, обман – всё так ловко спланировано и выполнено! Обвёл всех вокруг пальца! Всё-таки как я умён! Потерпи немного, и всё узнаешь…

– Жаб, – строго и твёрдо перебил его Крыс, – немедленно снимай эти обноски, которые, видимо, принадлежали какой-то прачке, и вымойся. Потом надень что-нибудь из моей одежды и постарайся выглядеть как джентльмен. Никогда в жизни я не видел более потрёпанного, грязного и безобразного животного, чем ты. Затем поговорим.

Жаб собрался было поспорить: ему ещё в тюрьме надоело, что им командуют, однако передумал и быстренько отправился в гардеробную Крыса.

Когда Жаб спустился вниз, стол был уже накрыт, чему он несказанно обрадовался, поскольку успел основательно проголодаться. Пока они обедали, Жаб поведал Крысу о своих приключениях, как обычно, не забывая хвастаться своей находчивостью. Однако чем дольше он говорил, тем угрюмее и молчаливее становился Крыс, а когда Жаб наконец умолк, после минутной паузы Крыс заговорил:

– Послушай, Жабчик, мне не хотелось бы обижать тебя после всего, что ты пережил, но, честно говоря, неужели не видишь, каким ты был болваном? Когда ты наконец образумишься, начнёшь думать не только о себе, но и о своих друзьях? Думаешь, мне приятно слышать от других зверей, что я вожу дружбу с преступником?

К чести Жаба, он никогда не обижался на критику, если она исходила от друзей, и не терял способности взглянуть на вещи с другой стороны. Он тяжело вздохнул и произнёс миролюбиво:

– Совершенно верно, Крыс! Ты очень правильно рассуждаешь! Я собираюсь исправиться и стать благоразумным Жабом. Что касается автомобилей, я охладел к ним, особенно после того как нырнул в реку. Давай не будем сейчас об этом. Мы лучше выпьем кофе, немножко поболтаем, а потом я спокойно отправлюсь в Жаб-холл. Жизнь пойдёт своим чередом: довольно с меня приключений. Хочу пожить тихо, размеренно.

– «Спокойно отправлюсь в Жаб-холл»! – воскликнул Крыс в крайнем волнении. – О чём ты говоришь? Ты что, ничего не слышал?

– Что не слышал? – бледнея, спросил Жаб. – Говори же, Крыс, не томи! Что я должен был слышать?

– Ты хочешь сказать, – воскликнул Крыс, стукнув по столу маленьким кулачком, – что ничего не слышал о хорьках и ласках?

– Это ты про пришельцев из Дикого леса? – Жаб задрожал всем телом. – Нет, только не это!

– Они захватили Жаб-холл…

Жаб положил голову на лапы, и две крупные слезы, выкатившись из его глаз, упали на стол.

– Продолжай, Крыс, расскажи мне всё.

– Когда с тобой случились… неприятности, – медленно, с расстановкой произнёс Крыс, – об этом разное болтали не только у реки, но и в Диком лесу. Мнения разделились, как это всегда бывает. Наши, речные, все были за тебя и считали, что с тобой скверно обошлись. Лесные же звери утверждали, что ты получил по заслугам и что давно пора было тебя проучить. Они на каждом углу кричали, что с тобой на этот раз покончено, что ты никогда больше не вернёшься! Никогда!

Жаб молча кивнул.

– Крот и Барсук всех убеждали, что ты обязательно появишься в наших краях, – продолжил Крыс. – Они перенесли свои вещи в Жаб-холл, спали там, проветривали помещения и держали готовыми к твоему возвращению. Они подозревали, что лесные что-то затевают. В одну из ненастных тёмных ночей, когда бушевала непогода и дождь лил как из ведра, банда ласок, вооружённых до зубов, неслышно подобралась к главному входу. Одновременно с ними хорьки проникли на задний двор и в хозяйственные помещения, а отряд горностаев занял оранжерею и бильярдную и выставил посты у окон, выходящих на лужайку.

Немного помолчав, чтобы справиться с волнением, Крыс продолжил:

– Крот и Барсук в это время мирно беседовали у камина, ни о чём не подозревая, потому что в такую ночь никакой зверь носа за порог не высунет. Но кровожадные разбойники высадили двери и ворвались в дом со всех сторон. Разумеется, наши друзья приняли бой, но исход его был предрешён. Что безоружные, застигнутые врасплох смельчаки могли противопоставить сотням головорезов? Бандиты под град оскорблений выгнали Крота и Барсука на холод и дождь.

Услышав эти слова, бесчувственный Жаб сдавленно хихикнул, но быстро взял себя в руки и принял серьёзный вид.

– С тех пор захватчики и живут в Жаб-холле, – закончил свой рассказ Крыс, – причём устроили в доме такой беспорядок, что смотреть невозможно. Они уничтожают твои запасы и напитки, говорят о тебе гадости, а ещё поют ужасные песни. К тому же уверяют всех и каждого, что поселились в твоём доме навечно.

– Посмотрим! – заявил Жаб, поднимаясь и хватая палку. – Сегодня же это выясню!

– Не вздумай, Жаб! – крикнул ему вслед Крыс. – Лучше оставайся здесь, а не то наживёшь неприятности.

Но Жаб не был бы Жабом, если бы сразу сдался. Взяв лодку, он поплыл вверх по реке, туда, где к берегу спускается сад Жаб-холла, и, когда показался его старый дом, сложил вёсла и принялся изучать окрестности. Всё выглядело мирно, пустынно и спокойно. Фасад Жаб-холла сверкал в закатных лучах, голуби сидели парами и тройками на крыше, сад благоухал цветами, журчал ручей, бежавший к лодочному сараю, под перекинутым через него маленьким деревянным мостиком, – но всё было каким-то застывшим, необитаемым, явно ожидавшим возвращения хозяина. Жаб решил начать с лодочного сарая, очень осторожно подвёл лодку к устью ручья и уже почти миновал мостик, когда – бум! – здоровенный камень, брошенный сверху, пробил днище. В тот же миг в лодку хлынула вода и она пошла ко дну, а Жаб барахтался в глубоком ручье. Подняв голову, он заметил на мостике двух горностаев, которые, опершись на перила, наблюдали за ним.

– В следующий раз это будет твоя голова, Жаб! – со смехом выкрикнул один из них.

Взбешённый Жаб поплыл к берегу, а горностаи всё хохотали и хохотали, поддерживая друг друга, до упаду.

Долгий обратный путь Жаб был вынужден проделать пешком, а когда добрался наконец до норы и поведал Крысу об этом печальном случае, тот рассердился:

– А что я тебе говорил? Подведём итог. Угробил лодку, без которой я как без лап, и привёл в полную негодность костюм, который я тебе одолжил. Знаешь, Жаб, удивительно, как с таким поведением тебе удаётся вообще сохранить хоть каких-то друзей.

После этих слов раздался громкий стук в дверь. Жаб занервничал, но Крыс, с загадочным видом кивнув другу, отправился открывать, и вскоре в гостиную вошёл мистер Барсук.

По всему было видно, что Барсук провёл несколько ночей вне дома и вдали от домашних удобств: башмаки покрывала грязь, а вид он имел весьма потрёпанный. Прямо с порога Барсук направился к Жабу, потряс ему лапу и сказал:

– Добро пожаловать домой, Жаб… О господи! Что я говорю? Грустное возвращение. Бедняга Жаб!

Затем, повернувшись к Жабу спиной, Барсук уселся за стол и взял большой кусок холодного пирога и начал есть.

В комнате воцарилось молчание, но вскоре в дверь опять постучали, хотя уже гораздо тише. Кивнув Жабу, Крыс пошёл открывать, и к ним присоединился Крот, взъерошенный и немытый, с приставшими к шёрстке сухими травинками. Увидев Жаба, он воскликнул, просияв:

– Глазам своим не верю! Старина Жаб! Никому в голову не могло прийти, что ты так скоро объявишься. Конечно же, ты сбежал, умный, находчивый, смышлёный Жаб!

Крыс в тревоге попытался дёрнуть друга за локоть, но было уже поздно: Жаб начал пыхтеть и раздуваться от гордости.

– Умный? Послушать некоторых моих друзей, так я настоящий болван. Подумаешь, бежал из самой страшной тюрьмы Англии! Захватил пассажирский поезд – ну и что? Переодевшись в женское платье, разгуливал по стране, дурача всех, – так это всякий может! Пожалуй, расскажу тебе, Крот, о паре своих приключений, и ты сам сделаешь вывод.

– Так-так, очень интересно! – сказал Крот, придвигаясь поближе к столу. – Я буду есть, а ты рассказывай. Ни крошки во рту не было с утра!

Он принялся уплетать холодную говядину и соленья, а Жаб встал на каминный коврик, широко расставив задние лапы, запустил в карман брюк переднюю и извлёк оттуда горсть серебряных монет.

– Взгляните-ка на это. Не так уж плохо, верно? И всего-то за несколько минут. И как я это сделал, по-твоему, Крот? Продал чужую лошадь. Вот как!

– Расскажи, Жаб! – попросил заинтригованный Крот.

– Нет уж, пожалуйста, помолчи! – вмешался Крыс. – А ты, Крот, не провоцируй его, лучше поскорее ешь, а потом поведай, как дела в Жаб-холле.

– Дела хуже некуда, – угрюмо заметил Крот. – Мы с Барсуком день и ночь рыщем вокруг дома, но не можем отыскать ни единой лазейки: везде вооружённые часовые, отовсюду в нас летят камни. А уж как разбойники хохочут над нами! Я слышать этого не могу!

– Да, ситуация не из простых, – заметил Крыс в глубокой задумчивости. – Однако у меня начинает складываться кое-какой план. Жаб должен…

– Никому ничего я не должен! – выкрикнул возбуждённый Жаб. – И нечего мне тут приказывать! Это мой дом, и я лучше знаю, что делать.

Все трое принялись кричать одновременно, и шум поднялся невыносимый, пока вдруг не раздался бесстрастный голос:

– Тихо! Вы все!

И мгновенно наступила тишина.

Это Барсук, разделавшись с пирогом, повернулся на стуле и грозно уставился на приятелей. Заметив, что завладел вниманием и что все явно ждут от него каких-то слов, Барсук повернулся обратно к столу и преспокойно занялся сыром. Так велико было уважение к этому замечательному зверьку, что никто не проронил ни слова, пока он не покончил с едой и не смахнул крошки с коленей. Отобедав, Барсук поднялся со стула и, подойдя к камину в глубокой задумчивости, заговорил:

– О том, чтобы идти на штурм Жаб-холла, и речи быть не может: нам с жестокими горностаями не справиться.

– Значит, всё кончено, – разрыдался Жаб. – Стало быть, мне одна дорога – в солдаты, и никогда больше не увижу я любимый Жаб-холл!

– Не раскисай, Жабчик, – сказал Барсук. – Кроме штурма есть и другие способы. Я собираюсь сообщить вам кое-что по секрету.

Жаб тут же вытер глаза. Он обожал секреты, хотя совершенно не в состоянии был их хранить.

– В Жаб-холле есть подземный ход, – важно сообщил Барсук, – который начинается от речного берега и ведёт прямиком в дом.

– Ерунда, Барсук, – бестактно перебил его Жаб. – Это всё байки. Я знаю Жаб-холл вдоль и поперёк. Уверяю тебя: ничего подобного там нет.

– Мой юный друг, – со значением начал Барсук, – твой отец, очень достойный джентльмен, поведал мне много такого, о чём и не думал говорить тебе. Он обнаружил этот ход, который был сделан за сотни лет до того, как он поселился в Жаб-холле. Твой отец укрепил и очистил туннель на всякий случай, показал мне и предупредил: «Только не говори об этом моему сыну. Он хороший малый, но легкомысленный и слабохарактерный, к тому же не умеет держать язык за зубами. Если вдруг когда-нибудь он попадёт в беду и подземный ход поможет ему, вот тогда и скажешь, но не раньше».

Друзья наблюдали за Жабом, не имея ни малейшего представления, как он воспримет эту новость. Он начал было мрачнеть, но затем просветлел, потому что по сути своей был добрым и совершенно не умел долго сердиться.

– Да уж, я действительно порой немного болтлив. Но что поделаешь: я любимец публики, меня всегда окружают друзья – мы блещем остротами, шутим, делимся интересными историями – вот иногда и даю волю языку. К тому же у меня дар красноречия. Впрочем, неважно. Продолжай, Барсук. Как этот подземный ход можно использовать?

– С помощью Выдра мне удалось кое-что разузнать. Под видом трубочиста он постучался в Жаб-холл с чёрного хода, якобы насчёт работы. Его впустили, и он выяснил, что завтра вечером там состоится большой банкет по случаю дня рождения главной ласки. Все соберутся в обеденном зале, будут есть-пить и веселиться, и, конечно, будут без оружия, доспехов и прочего!

– Однако стража останется на своих местах, как обычно, – вставил Крыс.

– Конечно, – согласился Барсук. – Об этом-то я и хотел сказать. Ласки полностью доверяют своей доблестной страже из горностаев. Тут-то нам и пригодится подземный ход. Этот очень полезный туннель ведёт в комнату дворецкого, что рядом с обеденным залом!

– Мы тихо прокрадёмся в эту комнату! – воскликнул Крот.

– …с пистолетами, мечами и палками, – добавил Крыс.

– …и набросимся на разбойников, – закончил Барсук.

– И будем лупить их, лупить, лупить! – завопил Жаб, бегая по комнате и прыгая через стулья.

– Очень хорошо, – заключил Барсук. – Наш план разработан, и больше не о чем кричать и спорить. Уже поздно, давайте ложиться спать. Всё необходимое подготовим завтра утром.

На следующее утро Жаб проснулся поздно и, когда встал, увидел, что друзья уже позавтракали. Крот исчез, не сказав куда. Барсук сидел в кресле и читал газету. Крыс же сновал по комнате, таскал в лапах оружие всех сортов и раскладывал его по четырём кучкам на полу, возбуждённо приговаривая:

– Вот меч для Крыса, вот для Крота, этот для Жаба, а тот – для Барсука! Вот пистолет для Крыса, вот для Крота, этот для Жаба, а тот – для Барсука!

Под его бормотание четыре маленькие кучки постепенно росли.

– Всё это хорошо, Крыс, – глядя поверх газеты на суету маленького зверька, заметил Барсук. – Но если мы сможем проскочить мимо горностаев с ружьями, то нам не понадобятся ни мечи, ни пистолеты. Наша четвёрка с палками за пять минут очистит обеденный зал от ласок и хорьков. Я бы один со всем этим справился, да не хочется лишать вас удовольствия!

– Всегда лучше подстраховаться, – возразил Крыс, полируя ствол пистолета рукавом и заглядывая в него.

Жаб, закончив завтракать, взял толстую палку и принялся размахивать ею из стороны в сторону, поражая воображаемых врагов, с криком:

– Я научу их, как красть у меня дом! Они у меня попрыгают!

Вскоре в комнату ввалился Крот – судя по всему, очень довольный собой – и выпалил:

– Я так повеселился! От души посмеялся над горностаями. Утром я пошёл на кухню и увидел, что на вешалке для полотенец у очага висит платье прачки, в котором Жаб пришёл. Я надел платье, а также чепчик и платок, и смело отправился в Жаб-холл. «Доброе утро, джентльмены, – очень вежливо поздоровался я с часовыми. – Не нужно ли вам что-нибудь постирать?» Горностаи взглянули на меня высокомерно и ответили: «Убирайся, прачка! Мы на посту». – «А в другое время?» – спросил тогда я. Ха-ха-ха! Здорово, правда, Жаб?

– Очень легкомысленно с твоей стороны, – возразил Жаб надменно.

На самом деле он испытывал жгучую зависть к Кроту за этот поступок. Ну почему ничего подобного не пришло в голову ему, почему он проспал всё на свете? Крот же продолжал рассказывать:

– Сержант резко сказал мне: «Беги отсюда поскорее, женщина! Не отвлекай моих солдат от службы». На что я ответил: «Бежать? Это не я отсюда скоро побегу!»

– О, Крот, как ты мог? – пролепетал испуганный Крыс.

– Они навострили ушки и начали переглядываться, – не унимался Крот, – но сержант сказал им: «Не обращайте внимания: она сама не знает, что говорит». – «Это я-то не знаю? – возразил я. – Вот что я вам скажу. Моя дочь стирает для мистера Барсука, и поэтому я очень даже знаю, что говорю! Сотня кровожадных барсуков, вооружённых до зубов, готовится сегодня ночью напасть на Жаб-холл со стороны загона. Шесть лодок с крысами, вооружёнными пистолетами и саблями, приплывут по реке и высадятся в саду, а в это время отборный отряд жаб-бойцов будет штурмовать сад и сметёт всё на своём пути. Они покончат с вами, если только вы не удерёте отсюда, пока ещё есть время». Потом я убежал, но чуть позднее по канаве прокрался назад и стал наблюдать за горностаями из-за изгороди. Они очень занервничали и засуетились, забегали во все стороны. Сержант рассылал группы солдат в дальние углы поместья, и я слышал, как солдаты говорили друг другу: «Эти ласки всегда так – устроились себе прекрасно в обеденном зале, празднуют, тосты говорят, поют, а мы охраняй их в холоде и темноте, пока нас не разорвали на куски кровожадные барсуки».

– Какой же ты глупец, Крот! – воскликнул Жаб. – Ты всё испортил!

– Крот, – как обычно сухо, произнёс Барсук, – я вижу, что в одном твоём мизинце больше ума, чем в толстых туловищах некоторых животных. Я начинаю возлагать на тебя большие надежды. Молодец, Крот! Умница!

Жаб просто с ума сходил от зависти, особенно потому, что никак не мог понять, что же такое сделал Крот, но быстро отвлёкся на вкусные обеденные блюда.

Еда была простой, но сытной: бекон с бобами и макаронная запеканка, – и, когда они закончили, Барсук, устроившись в кресле, произнёс:

– Сегодня вечером нам предстоит непростое дело, поэтому я собираюсь перед сражением немного вздремнуть.

Он накрыл мордочку носовым платком и вскоре захрапел. Старательный Крыс вновь деловито засновал между четырьмя маленькими кучками, приговаривая:

– Вот пояс для Крыса, вот для Крота, этот для Жаба, а тот – для Барсука!

Так повторялось с каждой новой вещью, которым, казалось, не будет конца, поэтому Крот взял Жаба под лапку и вывел на свежий воздух. Здесь Крот усадил Жаба в плетёное кресло и заставил рассказать о своих приключениях, что Жабу, собственно, и так не терпелось сделать.