Когда мы с Сашей начали записывать песни, мы не задумывались о том, как это все будет называться, под каким именем мне выступать. Но когда речь зашла о том, чтобы снять клип, пришлось что‐то с этим решать.
Появилось предложение назвать просто по имени – Рома. Саша говорил, что так правильно. А я не соглашался: какой, на фиг, Рома? Ерунда какая‐то. Есть певицы Лизы, Светы, но у нас‐то группа должна быть. А ее надо называть как‐то. Что такое «Рома»? Каким‐то образом всплыло «Звери». Лично мне по большому счету не очень было важно название. Понятно, что это должно быть одно слово, чтобы емко. Два слова – уже не очень. Ладно, пусть будут «Звери»… А потом началось! Так, группа у нас «Звери», а солист у нас кто? Рома – кто? Саша говорит:
– Рома Зверь.
– Почему? Ужас какой‐то. Это странно.
– Ром, если группа «Звери», то ты кто тогда? Ты – Рома Зверь. Такой псевдоним.
– Очень странный псевдоним, Саша!
Логика у него была железная, но меня что‐то в этом ломало. Совсем уж такая простота. Замечательно! Группа «Деревья» и Рома Дерево. Группа «Слоны» и Рома Слон. Группа «Перфораторы» и Рома Перфоратор. Так до бесконечности можно было прикалываться. Какая‐то незатейливость получалась. Ладно, говорю, хрен с ним, буду Ромой Зверем. У меня были легкие сомнения, потому что название очень агрессивное. Но в итоге я решил, что ничего плохого в этом нет, потому что музыка коллектива будет сильнее, чем его название. Слово приобретает для тебя уже не тот смысл, к которому ты привык. Ты теперь связываешь его с творчеством группы, с ее изображением, стилем. Короче, мы пришли к выводу, что это не так страшно, если группа будет называться «Звери».
Тогда же появился Миша Врубель. Его отец, известный художник Дмитрий Врубель, – друг Войтинского, с которым они по молодости отжигали. Саша предложил Мише нам помогать, участвовать в нашем деле. Молодой худой смуглый лысый парень. Большой оригинал. Он все время читал какие‐то книги и, видимо, под их воздействием решал, что ему делать. «Я буду режиссером!» Потом проходило время, и он предлагал: «А давай сделаем проект с космонавтами?» Миша ходил по городу в пижаме с каким‐то милым рисунком – не то вишенки, не то облачка. А на ногах тапочки-собачки. Когда пришла зима, стало понятно, что тапочки у него будут намокать. И он поверх этих собачек надевал полиэтиленовые бахилы. Но бахилы у него рвались, и тапки промокали. И тогда он купил себе ботинки Swear в «Обуви XXI века» – они не как «гринды», а более здоровые, внешне напоминают кроссовки, но такие мощные, как ласты с подошвами, жуть. И он ходил в пижаме и в этих шузах.
Миша был распиздяй. Он мог потерять деньги. Оставить где‐то автомобиль и забыть где. Однажды у Войтинского сломалась машина, и он на время купил за пять тысяч долларов «Чероки». Такой старый красный ящик, квадратный-квадратный. Мы на нем некоторое время ездили. А потом, когда машину починили, «Чероки» остался не у дел, и Врубель на нем ездил. В один из дней машина у Миши сломалась, и он оставил ее где‐то на дороге, на Волгоградском проспекте, и ушел. Ну и «Чероки» потом пропал. По версии Врубеля, его кто‐то забрал. Мы все время шутили: ну, конечно, небось, машину продал, а деньги забрал, ага, конечно, сломалась она у него… Или стоит на даче под брезентом! После этого я написал песню «Красный „Чероки“» на блатной мотив: «Я на красном „Чероки“ отмотаю все сроки». Я в отношении тех, с кем работаю, серьезно настроен. Поэтому если я вижу, что человек с чем‐то не справляется, лепит косяк за косяком, думаю: а зачем он нужен? А Саша, наоборот, пытается воспитывать, давать шансы. Мы с ним как добрый и злой полицейские. Саша добрый, а я злой.
Саша очень хотел снимать. Он писал музыку для рекламы и потихонечку начал режиссировать рекламные ролики. Как‐то раз он говорит: «Хочешь посмотреть, как снимается реклама? Тогда приезжай на площадь Маяковского, я там буду снимать ролик для пива „Бочкарёв“». Я приехал, мне было очень интересно посмотреть на этот процесс. А Саша тогда хотел уже не рекламу снимать, а кино или хотя бы видеоклип: «Давай снимать клип на „Для тебя“! Давай придумаем сценарий». И мы стали придумывать сценарий. Войтинский по своей рекламной работе познакомился с Романом Непомнящим, который писал сценарии для роликов. Мы часто встречались вчетвером – я, Сергеич, Непомнящий и Врубель, – сидели и тупили, в основном в «Амбаре».
В итоге сюжет получился такой: молодой человек и девушка решили ограбить ювелирный, для чего нарядились в жениха и невесту. Вообще‐то, они любили друг друга, решили на самом деле пожениться, ограбить магазин, уехать и жить счастливо. Такие смелые люди. Но не получилось у них, потому что милиция приехала. Потому что не бывает счастливого конца, когда ты действительно сильно любишь. Большая любовь всегда заканчивается плохо. Она не может закончиться счастливо. Значит, неправда. В жизни так не бывает. Всегда приходит конец чему‐то прекрасному и лучшему.
Параллельно с созданием сценария мы стали думать, как я должен выглядеть в клипе, во что одет. Подумали: может, какого‐нибудь стилиста позвать? Мы же слышали, что на клипах работают стилисты. Нам посоветовали обратиться к девушке по имени Наташа Уколова. Мы встретились с ней, и она дала гениальный совет: «Для успеха вам надо загореть, подкачаться и исправить акцент». Она ушла, а мы сидим с Сашей и молчим, думаем. «Чё‐то я не верю в эту хрень. Не хочу я быть накачанным и загорелым. Саш, по-моему, хрень какая‐то?» – «Мне тоже так кажется». При этом она за свои услуги брала какие‐то деньги: типа могу заняться вами, молодой человек, и тогда вы станете знаменитым. В общем, мы поняли, что нам стилист никакой не нужен, разберемся сами. Мы догадывались, что не в этом дело. Просто из-за того, что мы не профессионалы, а любители, нам казалось, что там, в шоу-бизнесе, есть люди, которые точно знают, как надо действовать, чтобы достичь успеха. Это как в любую новую для себя сферу приходишь: а можно я тут постою, посмотрю, послушаю, что за волшебство у вас тут творится?
Когда сюжет клипа был придуман, мы уже рассматривали все детально, пытались рисовать раскадровку. Рисовать никто не умел, это делал Непомнящий, он схематично рисовал огурцы. Я не знаю, откуда это выражение, может, из кино? Мы стали искать локейшн – место, где будем снимать. Оказалось большой проблемой найти в центре Москвы нешумную улицу, чтобы не перекрывать движение. И в конечном счете нашли. Я нашел! Летом Саша купил себе велик, но сам на нем не ездил, как и не пользовался всеми этими безделушками, которые покупал ради интереса, а я их потом юзал. Я попросил велик: «Сергеич, дай велик покататься!» И я на том велике ездил по центру, искал подходящее место: чтобы была спокойная улица, можно было снимать с одной стороны, с другой чтобы был дом с широкими витринами, похожий на магазин. В идеале чтобы там шел ремонт – мы бы заплатили денег, заняли помещение на два дня, побили витрины, вставили новые, и все.
Сначала мне понравилось одно место в Гнездниковском переулке. Но там был рядом банк, нам сказали, что его служба безопасности снимать не даст. Мы рассматривали еще какие‐то точки: где‐то на 9-й Парковой, на Сиреневом бульваре. Но там было много деревьев, выглядело, как будто это не город совсем. В итоге я нашел место на Знаменке. Это бывший военторг. Рядом тихий Кисловский переулок. Дом был весь в лесах, на первом этаже большие витрины – идеально!
Мы сняли это помещение, наняли декоратора, какого‐то молодого армянина. Его и других специалистов мы нашли через компанию «Даго», которая базировалась на Киностудии имени Горького. Работали на съемках клипа в основном не киношники, а рекламщики. Декоратор сделал вывеску, оформил интерьер, сделал стеллажи, витрины. Мы накупили бижутерии, разложили ее по красивым коробочкам. У нас была мысль снимать в настоящем ювелирном, мы объехали все магазины в центре и поняли, что никто нам не позволит устраивать стрельбу в помещении, а если и позволит, это будет очень дорого. Мы и так практически покупали все, в аренду не брали, как это принято на съемках клипа. Откуда нам было знать? Рекламные люди, к которым Саша относился, всегда все покупают: бюджеты там другие.
Мне костюм купили в универмаге «Москва» на Ленинском проспекте, мы и в другие магазины заезжали, но там было либо совершенно не то, либо безумно дорого. «Волгу» нашли по объявлению. Аренда магазина, декорации стоили безумных денег, а еще охранники, ОМОН. Сам по себе ОМОН был не очень дорогой, но вот все вкупе стоило очень много. Плюс свет, аренда камер, пленка. Друзья работали бесплатно: например, оператор Сергей Трофимов, одноклассник Войтинского.
Главную героиню мы нашли на улице, хотя искали и в актерских базах. Искали долго. Мы хотели ее видеть практически такой, какой она и предстает в клипе. Молодая симпатичная девушка, немного подросток, но при этом раскрепощенная. Не лирическая героиня, а настоящая боевая подруга. У них с главным героем любовь, и они заодно. Это девушка, которая может пойти и ограбить ювелирный магазин со своим парнем. Не каждая на такое способна. Вот примерно такую девушку мы и искали.
Проводили пробы в одном из павильонов на студии Горького. Пригласили отобранных девушек – профессиональных актрис, непрофессиональных – и дали в руки пистолет. Воспроизвели сцену, где герои грабят магазин. Нам надо было, чтобы они орали, были агрессивными… Пробы шли, а мы смотрели и ржали. Они так нелепо выглядели с оружием, совсем не могли кричать. Все они были очень женственные, делали странные жесты, глупо размахивали пистолетами, робко кричали какую‐то ерунду: «Ой, лежать всем, всем лежать, я же вам сказала!» У одной совсем не выходило кричать, мы ее подбадривали: «Давай агрессивно! Ругайся матом! Типа у тебя истерика». И она трясла пистолетом над головой, крича: «Лежать, хуйня! Лежать, хуйня!» Почему именно «хуйня»? Что это за слово вообще?
Мы столкнулись с большой проблемой и тогда начали устраивать стихийные кастинги, как мы их назвали: ездили по дискотекам, клубам. В «Пропаганду», например. Да мы и клубов‐то никаких не знали. Нам сказали, какие есть, вот мы их и объезжали, но очень скоро поняли, что и там все безмазово, потому что, даже если кто‐то и подходил по образу, связываться с нами попросту боялись. Подходят такие дурачки – один круглый, лысый и с пирсингом, другой худющий Врубель и третий я, паренек довольно странный.
Потом мы переключились на стрип-клубы и искали там. В Divas, допустим. Там же девушки без комплексов? Но они все оказались такими… не с той полочки общественной, короче. Может, им и было наше предложение интересно, но у них приоритеты другие: нужно деньги зарабатывать, устраивать свою личную жизнь, и все это искусство их не очень вдохновляло. И тогда мы начали просто ходить по улицам, бывать в каких‐то тусовых местах, где люди обычно встречаются.
Однажды пришли на Пушкинскую площадь и увидели там темненькую смазливую девушку, которая в итоге и снялась в клипе. У Даши была короткая стрижка, широкие пацанские штаны. Стоит в компании ребят и девчонок, болтает, смеется. Молодежь, короче. Я Саше и Врубелю говорю: «О, смотрите, какая прикольная!» Мы постояли, понаблюдали за ней издалека. Думаем, кто подойдет к ней. Врубель вызвался: «Давай я, Сергеич!» Я говорю: «Идите вместе, только смотрите не спугните!» Они пошли и быстро вернулись понурые: «Нет, не позвонит она нам! Сказала: „Мне это неинтересно“ – и засмеялась». Однако они все‐таки смогли всучить ей номер телефона: типа если вдруг передумаешь – позвони. «Не позвоню!» – сказала она, но бумажку с телефоном взяла и позвонила на следующий день. Мы‐то потом поняли, что ей просто в компании сразу согласиться было непонтово!
Она пришла на пробы. Отлично! То что надо: раскрепощенная. А потом мы поехали покупать ей свадебное платье, фату, туфли – что там еще надо для свадьбы? Купили в салоне на «Щёлковской». Я даже не думал про клип: вот хочу героиню видеть в кадре в таком‐то образе. Пришли в салон как пара, которая приехала за нарядом для невесты на собственную свадьбу. Ходим, смотрим, выбираем. Жду, пока она наденет платье. Потом стою, любуюсь, что‐то поправляю. Нас, наверное, так там и воспринимали. Интересно примерить на себя такой образ. Это как жизнь прожить, которой у тебя не было. Клево, когда у тебя две жизни одновременно – в два раза больше живешь.
А еще у нас было оружие – как в песне поется, два кольта, две беретты. Такая сила! Оружие вообще хорошая вещь в определенных ситуациях: или просто когда у тебя в кармане, или за поясом. Такое ощущение, что ты, бля, мужик! Это так же, как надеваешь костюм и тотчас меняешься, ведь нельзя же сидеть, развалившись, в костюме, правда? То же самое и с пистолетом. Когда он у тебя есть, ты чувствуешь себя героем. Мы долго репетировали, как красиво выхватывать оружие, посмотрели несколько фильмов.
И вот настал съемочный день. 11 сентября. Когда приступили, началась небольшая паника, потому что Саша не до конца понимал, что делать дальше. В общем, полклипа было импровизацией, мы лишь примерно знали, что за чем идет, так как не было у нас профессиональной раскадровки, кроме каляк-маляк в виде огурцов. Когда снимали эпизод со стрельбой ОМОНа, примчались какие‐то органы типа охраны Кремля: какого хера тут происходит? А у нас ОМОН стреляет холостыми из автоматов. Только дым летит на Воздвиженку! Ну да, это правительственная трасса, а что такого? У нас было разрешение, кстати.
Клип смонтировали. Закадровый текст произношу не я. Это голос Миши Врубеля. «Для тебя» – первый клип группы «Звери», и Войтинский очень переживал, как меня воспримут. Если буду говорить я, то мой южный акцент может разрушить образ. Это как в рекламе – за кадром говорят практически одни и те же дикторы, потому что существуют некие стандарты. Вот вместо меня Миша и произнес те несколько фраз. Врубель же отвез кассету на MTV. Так как мы никого не знали, он просто оставил ее на проходной с просьбой передать программному директору. Как ни странно, клип взяли в ротацию, но крутили крайне редко. Опять наступила какая‐то пауза.