Полагаю, это сила привычки.

«Тебя кто-то сюда послал?» В ее голосе не было злости, лишь любопытство.

"Нет."

«Тогда зачем вы пришли?»

«Не знаю», — хотел я сказать, но это было бы ложью. «Я пришёл увидеть тебя».

Она медленно кивнула. «В таком случае я оставлю занавеску на двери. Это даст нам немного уединения. Большинство жильцов в это время всё равно вышли из дома, ищут что-нибудь съедобное». Она скрестила руки. «Ты уверена, что не шпионила за мной? Разве тебе не за это платят? Разве не поэтому тебя называют Искателем?»

«Я не помню, чтобы я тебе это говорил».

«Нет? Кто-то другой, должно быть, мне сказал».

"ВОЗ?"

Она пожала плечами. «Как ты мне сказал в прошлый раз? „Ты не совсем неизвестен на Форуме“». Ты тоже, Гордиан.

Люди знают тебя в лицо. Им известна твоя репутация. Возможно, мне стало немного любопытно, когда ты оказался в моей комнате.

Возможно, я задал несколько вопросов тут и там. Я знаю о тебе немало, Гордиан Искатель. Думаю, мы с тобой очень похожи.

Я рассмеялся. «Правда?» Глядя в её голубые глаза, остро ощущая её молодость и красоту, я едва ли мог представить себе кого-то, с кем у меня было бы меньше общего.

«Мы есть. Ты ищешь истину; истина ищет меня. В конце концов, мы оба её находим, только по-разному. У каждого из нас есть особый дар. Этот дар не мы выбирали; он выбрал нас. Этот дар наш, хотим мы этого или нет, и мы должны делать с ним то, что можем. Дар может быть и проклятием».

«Не уверен, что понимаю. Люди говорят, что у тебя есть дар пророчества, но какой у меня дар?»

Она улыбнулась. «Что-то гораздо более ценное, я полагаю. Мне говорят, что люди чувствуют себя обязанными довериться вам, рассказать вам секреты, даже когда им не следует этого делать. Что-то в вас вытягивает из них правду. Я полагаю, это, должно быть, очень сильный дар».

Действительно. Разве не оно обеспечило тебе всё, чего ты добился в жизни? Состояние, семью, уважение влиятельных людей?

«Моё состояние, каким бы оно ни было, поглотил один жадный банкир. Моя семья разорвана на части. Что же касается уважения влиятельных людей, то я не уверен, чего оно стоит. Если вы покажете мне, как его съесть, я приготовлю его на ужин и приглашу вас отведать первую порцию».

«Ты говоришь горько, Гордиан».

«Нет. Просто устал».

«Возможно, тебе нужно отдохнуть». Она придвинулась ближе. От её свежевымытого тела исходил лёгкий аромат жасмина, которым ароматизировали холодные ванны в женских купальнях. Бетесда иногда возвращалась домой из купален, неся с собой тот же аромат.

Рука Кассандры коснулась моей.

«Где Рупа?» Я понизил голос, потому что она подошла совсем близко.

Она ответила шёпотом: «Ушёл рыться в мусоре, как и все остальные. Не думаю, что он вернётся в ближайшее время».

Множество мыслей пронеслось в моей голове. Я подумал о глупости мужчин, особенно моих лет, когда они противостоят красивой молодой женщине. Я размышлял о том, каково это – использовать женщину, подверженную приступам безумия. Я всматривался в глаза Кассандры, ища там хоть какой-то признак безумия, но видел лишь пламя, которое привлекало меня, словно мотылька.

Я положил руки ей на плечи. Я наклонил к ней лицо. Я прикоснулся губами к её губам и обнял её. Я крепко прижал её тонкое тёплое тело к своему. Я ощутил восторг, волнующее ощущение жизни, которого не испытывал много лет.

Внезапно она прервала поцелуй и выскользнула из моих объятий.

Я съёжился и почувствовал, как моё лицо запылало. В конце концов, я просчитался. Я выставил себя дураком – или она выставила меня дураком?

И тут я вздрогнул и понял, что в комнату вошла Рупа.

Он не видел поцелуя. Кассандра, чьи уши привыкли к звуку его шагов в коридоре, услышала его приближение и отстранилась от меня за мгновение до того, как он шагнул через

Занавес. Тем не менее, он был чем-то взволнован и отчаянно жестикулировал руками. Как я могла интерпретировать знаки, которые Эко использовал в те годы, когда он был немым, так и Кассандра понимала, что Рупа пытается ей сказать.

«На Форуме что-то происходит», — сказала она.

«Разве не всегда так?» — спросил я.

«Нет, это другое. Что-то важное. Что-то серьёзное. Думаю, это связано с тем мировым судьёй, который затеял беспорядки».

«Марк Целий?» Я посмотрел на Рупу, который ответил преувеличенно кивком. Затем он сделал общепринятый знак – рукой, словно лезвием, приставил её к горлу.

«Целий мертв?» — встревоженно спросил я.

Рупа махнул рукой. «Ещё нет», — перевела Кассандра, — «но, возможно, очень скоро».

Рупа схватила её за руку и вывела. Даже тогда, несмотря на то, что я был ошеломлён внезапным поворотом событий, я всё ещё недоумевал, почему такая скромная нищенка, как Кассандра, так интересуется судьбами политика Целия. В обоих предыдущих случаях, когда Целий сеял хаос на Форуме, она была там.

Было ли это простым совпадением?

У меня не было времени размышлять, так как я был поглощен спешкой на Форум вслед за Рупой и Кассандрой.

Чем ближе мы подходили к Форуму, тем люднее становилась улица. Как и обещала Рупа, происходило нечто грандиозное, вызывающее волнение и привлекающее людей со всего города. Весть в Риме распространяется быстрее пожара, с крыши на крышу, из окна в окно. Люди выбегали из зданий и переулков, чтобы присоединиться к толпе, словно ручейки, вливающиеся в реку.

Там, где улица впадала в Форум, она оказалась полностью забита. Люди продолжали спешить за нами, не давая возможности ни наступать, ни отступать. Меня пробрало волной страха. Если где-то в толпе вспыхнет насилие, может начаться паника, а возможно, и бегство. Я проклинал свою невезучесть. Целый месяц я избегал Форума, опасаясь

Вот такая вот ситуация. В тот единственный день, когда я решил выйти, я оказался буквально в самой гуще событий.

Но вместе со страхом я испытывал и другой, гораздо более приятный, трепет. Отчасти он был вызван простым волнением от пребывания в толпе, но в основном – близостью к Кассандре. Я обнаружил, что прижимаюсь к ней, ощущая тепло её тела, вдыхая аромат жасмина на её коже. Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидел отражение того же страха и волнения, что и я.

Я огляделся и увидел узкий переулок, уходящий в сторону. Из переулка выходили несколько человек, пытаясь присоединиться к толпе, но никто туда не входил. Северная сторона Форума — это лабиринт извилистых улочек, которые делают непредсказуемые повороты или ведут в тупики. Я наморщил лоб и попытался вспомнить, куда ведёт этот переулок.

«Пошли!» — сказал я. «Следуй за мной».

Рупа отстал, нахмурившись, но Кассандра взяла его за руку и потянула за собой. Я пробирался сквозь толпу, толкаясь локтями и наступая друг другу на ноги, пока наконец мы не добрались до переулка и не выбрались из толпы.

«Ты плохо себя чувствуешь, Гордиан?» — спросила Кассандра.

Я рассмеялась. «Ты думаешь, я поэтому хотела сбежать от этой давки? Я не падаю в обморок каждый раз, когда оказываюсь в толпе». Хотя это стоило бы того, подумала я, если бы я могла каждый раз просыпаться и видеть над собой твоё лицо.

Я повёл их по переулку, который извивался и петлял, словно змея, так что было невозможно смотреть далеко вперёд, особенно когда стены по обе стороны сужались настолько, что я мог протянуть руку и коснуться их обеих одновременно. Переулок разветвлялся, и мне пришлось остановиться, чтобы вспомнить, куда идти. Рупа всё больше сомневался, качая головой и делая Кассандре знаки, чтобы они повернулись назад. Я видел, что она колеблется, уже не зная, доверять мне или нет.

Переулок заканчивался тупиком. Стены по обеим сторонам были из цельного кирпича. В стене, обращенной к нам, в каменной кладке была утоплена узкая дверь. Рупа фыркнула и потянула Кассандру за руку.

«Подождите!» — сказал я. Я постучал в дверь. Ответа не было.

Я постучал ещё раз, сильнее. Наконец глазок открылся, и оттуда выглянул слезящийся глаз.

«Гордиан!» — услышал я своё имя сквозь толстую деревянную дверь. Через мгновение она медленно открылась на скрипучих петлях, и в проёме появилась сгорбленная фигура пожилого мужчины, опирающегося на костыль.

Мы подошли к задней двери лавки моего старого знакомого Дидия. Фасад лавки выходил на северную сторону Форума.

Дидий продавал различные товары, необходимые армии писцов, работавших в близлежащих храмах и государственных учреждениях: ручки и бечёвки для сборки свитков, египетский пергамент и чернила, стилусы и восковые таблички, а также другие принадлежности для книгоиздания и ведения записей. Он также специализировался на копировании документов; эту работу выполнял небольшой штат писцов, трудившихся день и ночь. Некоторые документы, проходившие через его лавку, содержали конфиденциальную информацию, и профессия Дидия часто позволяла ему знать больше секретов, чем представляли себе многие его клиенты. За эти годы я нашёл его полезным человеком.

«Гордиан!» — воскликнул он. «Я не видел тебя уже несколько месяцев. С тех пор, как ты в последний раз приходил с тем экземпляром Пиндара, который немного пострадал от воды и требовал небольшого ремонта».

«Неужели так давно? Дидий, это…» Я замялся. Как их назвать? «Две подруги», — наконец сказал я. — «Кассандра и Рупа. Мы хотим пройти через твою лавку на Форум».

«О нет, — сказал Дидий. — Там слишком много народу. Слишком безумно!

Я закрыл двери и запер их на засов. Но если хотите посмотреть, можете подняться на крышу вместе со всеми остальными.

«Все остальные?»

«Все мои сотрудники. Они просто не могут работать, пока творится это безумие. А с крыши открывается прекрасный вид на Целия и Требония и их трибуналы, по крайней мере, так мне сказали. Мои глаза слишком слабы, чтобы видеть так далеко. Пойдёмте, я вам покажу. Поторопитесь! Кто знает, что может произойти в ближайшие минуты?»

Он провёл нас через склад в свою лавку. Двери и окна были зарешечены, отчего комната погрузилась во тьму. Лестница в углу вела на верхний этаж. Дидий отложил в сторону

Он взял костыль и повёл меня. Он немного прихрамывал, но был на удивление проворен. Мы вошли в комнату, где работали писцы; после полумрака внизу яркий свет из высоких окон резал мне глаза. Я вдыхал запах свежего пергамента и чернил.

Дидий поднялся по другой лестнице. Я последовал за ним, а за мной Кассандра и Рупа. Сквозь отверстие наверху я видел кусочек неба.

Один из рабов на крыше увидел Дидия, ковыляющего по лестнице, и потянулся, чтобы помочь ему. Когда мы вышли на крышу, писцы, столпившиеся вдоль низкого парапета, расступились перед своим господином и его гостями. Как и обещал Дидий, нам открылся прекрасный вид на соперничающие трибуналы на Форуме внизу.

"Я вижу Целия, - сказал я, - но где Требоний? Его трибунал совершенно пуст - ни ликторов, ни клириков... нет Требония".

«Должно быть, убежал», — съязвил Дидиус. «Я не удивлён.

Риторика Целия против него была обжигающе горяча. Он практически бросал вызов толпе, чтобы та стащила Требония с трибуны и разорвала его на куски. Вероятно, у Требония хватило здравого смысла поспешно отступить, пока ещё была возможность.

Я посмотрел вниз на огромную, бурлящую толпу, окружавшую Целия, который ораторствовал и бурно жестикулировал. Сквозь шум толпы я не мог разобрать, что он говорил.

«О чем он говорит?» — спросил я Дидиуса.

«Он прошёл всю дистанцию».

"Что ты имеешь в виду?"

«Целий сделал свой последний ход, или, по крайней мере, я так думаю.

Трудно представить, как он мог пойти ещё дальше, потворствуя толпе. Ведь его вот-вот арестуют. Зачем же сдерживаться?»

«Арестован? Откуда вы знаете?»

— Я знаю, потому что вчера сюда приходил консул Исаврик и просил меня сделать несколько копий Указа. Обычно этим занимаются писцы, приписанные к Сенату, но, полагаю, Исаврику нужно было сделать так много копий в столь сжатые сроки, что он передал часть работы мне.

«Деликатная комиссия».

«Так меня и предупредил Исаврикус. Я назвал высокую цену и сказал, что буду держать рот на замке».

За всю мою жизнь Сенат прибегал к этому постановлению лишь несколько раз. Оно объявляло чрезвычайное положение и давало консулам право использовать любые необходимые средства для защиты государства от непосредственной опасности. Цицерон убедил Сенат применить его против Катилины и его так называемых заговорщиков и использовал его для оправдания казни безоружных пленников (одним из которых был отчим Марка Антония).

— ещё одна причина давней ненависти Антония к Цицерону. Совсем недавно Помпей и его сторонники применили «Указ о смерти» против Цезаря, подстрекая его перейти Рубикон. Зачем Исаврику нужны были копии «Указа о смерти», если он сам не собирался его применять? И против кого он мог его выдвинуть, кроме Марка Целия?

Я посмотрел на Дидиуса. «И ты это сделал?»

«Что я сделал?»

«Ты держал рот закрытым?»

Дидий взглянул на Кассандру и Рупу. Они оба заворожённо смотрели на развернувшееся внизу зрелище, но он всё равно понизил голос. Он пожал плечами и указал на Целия. «Что сказать? Целий мне всегда нравился. За эти годы он заказал мне кучу книг! Любит дарить их друзьям. Тонкие свитки эротических стихов, что-то в этом роде; безупречный вкус. Мне не всегда нравятся его политические взгляды, но он сам мне нравится. Эта его последняя кампания против банкиров и помещиков…

Всё это пустая болтовня, если хочешь знать моё мнение. Ничего из этого не выйдет, но я всё равно восхищаюсь его духом. Поэтому я решил оказать ему услугу. Шепнул что-то тихонько на ухо. Целий всё понял. Я думал, мы все сегодня проснёмся с известием, что он сбежал из города, но вот он. Полагаю, он думает, что сможет как-то использовать этот момент в своих интересах. Может, он и хитрит, но, если хочешь знать моё мнение, он очень близок к этому. Нельзя сказать, что у него не хватает смелости! Но посмотрим, жив ли он ещё с наступлением ночи.