«Мы в деле», — сказала она.

Ларисса ехала так медленно, как только могла, не вызывая подозрений, а Лэнс, не теряя времени, вытащил свою холщовую сумку из багажника и выкатился из машины на подъездную дорожку.

Светлана захлопнула за ним дверь, и машина плавно продолжила движение. Лэнс прополз по заснеженному газону к благоустроенной территории с редкими кустарниками и фигурно подстриженными кустами, укрытыми на зиму мешковиной. Было темно, но в лунном свете ему требовалось укрытие.

По всей территории были установлены датчики, и если бы он задел хотя бы один из них, то вспыхнул бы, как петарда.

Он пробрался сквозь кусты к роще деревьев. Отсюда ему было видно всё восточное крыло дворца – ту часть здания, которая, скорее всего, предназначалась для гостей.

Он открыл холщовую сумку и достал винтовку, прицел и сошки.

Лежа на земле, он сосредоточил внимание на окнах второго этажа здания.

84

Светлана бросила на Ларису последний взгляд, прежде чем выйти из машины и направиться к особняку. Она находилась у гостевого входа в восточном крыле и должна была подняться по нескольким ступенькам, чтобы добраться до двери.

Солдаты в ливрее президентской элитной гвардии стояли у двери, глядя прямо перед собой, словно не замечая её. Под церемониальными шлемами и роскошными меховыми пальто она видела, что на них были облачены полные кевларовые доспехи современного тактического подразделения.

Сразу за входом находился полностью оборудованный контрольно-пропускной пункт, как в аэропорту, с металлоискателями и рентгеновским сканером. Она поставила сумочку на ленту транспортёра, чтобы пройти через сканер, зная, что солдаты увидят очертания металлических секс-игрушек, которые Медведев заставил её забрать.

Она положила телефон и часы на поднос, а охранники поместили их в пластиковый конверт и дали ей жетон, чтобы она могла забрать их, когда будет выходить.

Она прошла через металлоискатель, затем через рентгеновский сканер, после чего ее тщательно обыскал бодрый солдат, после чего ей выдали талон для посетителей.

Снаружи Лариса ехала по длинной подъездной дорожке к выезду из комплекса.

Светлана глубоко вздохнула.

Это сработало.

Она была внутри.

И она вдруг почувствовала себя очень одинокой.

Она вошла в просторный коридор, пол которого был украшен замысловатым паркетом девятнадцатого века, а стены были украшены богатой резьбой по мрамору.

Было ясно, что она попадает в место, где не действуют общепринятые правила. Здесь никто не будет нести ответственности. Случиться может всё что угодно. Мужчины в этом месте действуют безнаказанно, и если что-то пойдёт не так, обратиться будет не к кому.

Стражники, стоявшие у стен, застыли, словно статуи. Ни один волос не дрогнул, их глаза были словно у трупов, но она каким-то образом знала, что все они наблюдают за ней.

По ее спине пробежала дрожь.

Она посмотрела вниз по длинному коридору, на его великолепные мраморные колонны, тянущиеся на три этажа к куполообразной крыше, инкрустированной золотом, и поняла, что понятия не имеет, куда идет.

Она взглянула на охранников.

Никаких подсказок они не дали.

Она продолжала идти к огромному круглому окну в дальнем конце зала, и единственным звуком был стук ее каблуков по паркету.

Люстры наверху дополнялись канделябрами, от которых тени вокруг неё двигались, словно призраки. Она оглянулась на охранников у поста охраны, затем взглянула вперёд, на круглое окно, и ей показалось, что она совершает путешествие, которое может быть только односторонним.

И тут из массивной деревянной двери почти в конце коридора появился Медведев. На нём было чёрное шёлковое платье, странно женственное, в чём-то похожее на гейшу, и шёлковые туфли с вышитой золотой печатью президента. В руке он держал длинный кожаный кнут, которым, казалось, можно было бы и вправду убить кого угодно, а на лице у него сияла самая сладострастная улыбка, какую Светлана когда-либо видела.

Ее охватило отвратительное предчувствие, что вот-вот произойдут какие-то ужасные вещи.

«Я ждал тебя весь день, моя дорогая», — сказал он.

Она почувствовала, как в горле образовался ком, мешающий ей ответить.

«Ты принёс игрушки?» — спросил он.

У нее перевернулось сердце, когда она кивнула головой.

«Тогда не стесняйся», — сказал он, провожая её через дверь, из которой только что появился. «Пойдём. Всё готово».

Она прошла сквозь дверь, чувствуя, как по коже бегут мурашки, проходя мимо него, и оказалась в другом величественном коридоре. В то время как предыдущий коридор был заставлен тяжёлыми деревянными дверями, комнаты, выходящие за его пределы, были открыты, и она могла заглянуть в них. Они прошли мимо античных статуй, и она увидела великолепную библиотеку, чьи тома в кожаных переплётах освещала люстра размером, должно быть, с небольшой автомобиль.

«У меня очень хорошо обставленный номер», — сказал Медведев, торопливо идя впереди нее в тапочках и халате.

Светлана была в искреннем ужасе. Она многое пережила с Медведевым, пережила то, чего никогда не могла себе представить, что позволит случиться со своим телом, он насиловал её способами, которые она не могла себе представить, но сейчас всё будет по-другому.

Она слышала о мужчинах, фантазировавших о смерти, жаждавших момента, когда жизнь покидает тело женщины. Она знала, что Медведев получал удовольствие от её страданий. Чем больше она его боялась, тем больше он вызывал у неё отвращение, тем сильнее он возбуждался. Но до этого момента он никогда не стремился выразить эту страсть в реальных физических пытках.

Что-то подсказывало ей, что все скоро изменится.

Когда они подошли к двери его номера, вырезанной из красного дерева с тисненой президентской печатью по центру, ее сердце забилось в груди, когда она поняла, что входит в комнату, из которой, возможно, никогда не вернется.

«После тебя», — сказал он, стоя позади нее.

Кроме охранников, она не видела во дворце ни души, кроме Медведева. Интересно, есть ли там ещё кто-нибудь? Женщины? Президент?

Разрешили бы Медведеву убивать в таком месте?

«Я…», — проговорила она, и голос застрял в горле.

«Ты?» — игриво спросил Медведев, плотно закрывая за собой дверь.

Она заплакала. Это не было притворством, игрой. Это был спонтанный порыв, словно слёзы ребёнка.

«Я хочу домой», — тихо сказала она сквозь слезы.

Медведев рассмеялся, и этот громкий, звонкий звук вырвался из глубины его огромной груди, словно из бочки.

«Не глупи, дорогая. Ты же только что пришла».

«Нет», — сказала она, качая головой.

Она понимала, что готова поставить всё под угрозу, поставить под угрозу миссию. Лэнс находился внутри комплекса и рассчитывал на её участие.

Но она не смогла этого сделать. Её тело взбунтовалось. Оно отказалось подчиняться.

Она обернулась и посмотрела на Медведева.

«Слишком поздно менять свое мнение, глупая ты шлюха», — сказал он.

«Ты — муха в паутине. Крыса в клетке. Выхода нет».

Она не знала, что делать. Она не могла ясно мыслить. В голове помутилось, зрение затуманилось, и единственное, что она осознала, — это двери у дальней стороны кровати.

Действуя чисто инстинктивно, она побежала к ним. Ей пришлось перелезть через огромную кровать, мимо пламени каменного камина, и, не зная, идёт ли за ней Медведев, она ухватилась за медную ручку дверей и распахнула их.

Они вели к изогнутой лестнице, и она побежала вверх по ступенькам, не зная, куда они ведут.

Позади нее в комнате все еще слышался смех Медведева.

«Здесь тебе от меня не уйти», — проревел он.

Светлана продолжала бежать. Наверху лестницы была ещё одна дверь, ведущая в ещё один зал. Она пробегала мимо дверей, все одинаковые, с одной и той же печатью, вырезанной на панели. В конце коридора стояли два дворцовых стражника перед развевающимися российскими флагами. Наблюдая, как она бежит к ним, они застыли неподвижно, словно из камня.

Светлана потеряла туфли. Она уронила сумку. Она бежала, спотыкаясь, и, обернувшись, увидела, как из лестницы выныривает громоздкая фигура Медведева. Он мчался за ней с удивительной скоростью, словно набирающий скорость товарный поезд, и она поняла, что бежать ей некуда.

Конец коридора надвигался на неё. Словно внезапно ожив, двое стражников шагнули вперёд, не давая ей добраться до огромных позолоченных дверей позади них.

«Помогите мне», — закричала Светлана, подходя. «Помогите мне».

На последних шагах она упала на пол перед ними и поскользнулась вперед.

Они схватили ее, и на их холодных, безжизненных лицах не отразилось ни малейшего намека на эмоции или удивление от ее присутствия.

«Помогите мне!» — закричала она. «Он меня убьёт».

Охранники подняли её на ноги. Их пальцы вцепились в её плоть.

Их руки были холодны как лёд. Она уже знала, что они вернут её Медведеву.

«Отдайте её мне!» — рявкнул им Медведев, задыхаясь от погони. «Она моя».

«Нет, — закричала Светлана. — Нельзя».

Охранники подвели её к нему. Она вырывалась из их рук, колотя кулаками, но они словно не чувствовали её ударов, не слышали её мольб.

Медведев схватил её за волосы и рванул к себе. Она ударилась его грудью и упала на землю.

«Ты за это заплатишь», — прорычал он.

И вот, словно по какому-то чуду, солнце взошло рано утром, и коридор озарил свет.

Светлана обернулась. За спинами стражников золотые двери медленно распахнулись, словно врата замка.

В них был виден мужчина, стоявший в ярком свете комнаты позади него, и, когда глаза Светланы привыкли к темноте, она различила силуэт мускулистой, но невысокой фигуры. Казалось, он держал в одной руке хрустальный стакан, а в другой – сигару, слегка вытянув руки.

Он был невысокого роста, крепкого телосложения, но его поза, свет позади него, то, как склонили головы охранники, придавали ему ауру, граничащую с мессианством.

Светлана сразу поняла, что это президент России.

«Что все это значит?» — спросил он, и голос его не был ни тихим, ни громким.

«Господин президент», — начал Медведев, но затем остановился.

Президент взглянул на него, на Светлану, лежащую на земле у его ног, и сказал: «Медведев, ты гость. Тебя сюда не для того, чтобы срать. Тебя сюда привели ждать. Твое присутствие здесь нежелательно, его терпят, и ненадолго».

Светлана перевела взгляд с президента на Медведева. Она не понимала, что происходит. Президент закрыл двери, а Медведев повернулся и пошёл обратно, откуда пришёл.

Охранники подняли Светлану на ноги и повели ее обратно к входу.

«Ни слова о том, что вы видели здесь сегодня вечером», — сказал один из них, передавая её охранникам на нижнем этаже. «Что происходит во дворце, остаётся во дворце, понятно?»

85

Лэнс наблюдал в прицел, как двое охранников вывели Светлану из дворца. Она плакала, но, похоже, не пострадала. Подъехал военный автомобиль, и она села в него. На нём её доставили прямо к главным воротам.

Это было хорошо. Если она придумала, как добиться изгнания, это был умный ход. Это означало, что она была в безопасности.

Лэнс был единственным из них, кто остался внутри комплекса, а значит, ему одному предстояло выбраться обратно. А если по какой-то причине он не сможет, Лариса и Светлана будут рядом. С оставленными им удостоверениями личности и деньгами их шансы выбраться из страны были такими же высокими, как он мог надеяться.

Светлана вышла из восточного крыла здания, и Лэнс осмотрел его, выискивая следы присутствия Медведева. Судя по схемам, Лэнс знал, что именно там располагались гостевые апартаменты.

Он перекинул ремень винтовки через плечо и начал приближаться к дворцу. Было темно, но приходилось быть очень осторожным. Вся территория находилась под пристальным наблюдением, и его тепловой след был бы заметен даже при самом поверхностном сканировании.

Он добрался до выложенного камнем патио, где находился длинный бассейн.

Бассейн опустели на зиму и накрыли. За ним шла гравийная дорожка, окружавшая сам дворец. Кроме редких кустарников и нескольких газонных фигурок, между ним и внешними стенами дворца больше ничего не было.

Он проверил боеприпасы и глушители и достал несколько последних вещей из холщовой сумки.

Если бы он приблизился к дворцу ещё ближе, его движения, вероятно, сработали бы датчики движения, которые залили бы всё вокруг светом мощных прожекторов, закреплённых на крыше. Датчики были несовершенны. Он читал о том, что они так часто срабатывали из-за зверей или нерадивого охранника, что их приходилось отключать.

Однако он не мог себе позволить пойти на такой риск.

Электроника системы находилась в стальном корпусе на крыше. Он располагался на углу дворца, имел размеры примерно два на четыре фута и был выкрашен в белый цвет. Лэнс видел его со своего места и знал, что это один из четырёх таких корпусов, необходимых для поддержания работоспособности системы безопасности.

Если бы он был отключен, охранники бы поняли, что к ним проник нарушитель, это привело бы к запуску протокола эвакуации, и у Лэнса остались бы считанные минуты до того, как вертолеты начали бы приземляться на лужайке.

Но это также означало бы, что силы безопасности были бы слепы, пока система безопасности не перезагрузилась. Это давало бы ему около пяти минут, пока датчики и камеры были отключены.

Он лёг на каменную террасу и подготовил M82 для выстрела. Это был идеальный инструмент для этой задачи: дальнобойная противотанковая пушка с пятидюймовым стволом калибра .50.

пуля калибра.

Он был заряжен бронебойно-зажигательными пулями с серебряными наконечниками. Лэнс тщательно прицелился, а затем выдохнул, нажимая на курок. Выстрел был простым, но звук раздался так громко, что его услышали бы все мужчины, женщины и дети в радиусе пяти миль.

Прожекторы включились с громким гудением, когда электричество пошло по системе. Они залили весь комплекс таким ярким светом, что стало ярче, чем при дневном свете.