Она поговорила с ним. Она дала ему книгу из своего дома.

Ею двигала не доброта, по крайней мере, не та доброта, которую могли бы понять за пределами четырех стен этого приюта.

На самом деле, она оказалась своего рода садисткой. Но для Медведева она была всем.

Спустя годы, когда у нее родилось четверо собственных детей, ни один из которых не выжил после младенчества, ее осудили за жестокое обращение с детьми и отправили в тюрьму на пожизненное заключение.

Из материалов дела Медведева следует, что в детском доме она имела привычку бить его по губам подошвой пластиковых тапочек до тех пор, пока у него не начинала кровоточить губа.

Она накачала его транквилизаторами и стала бить его по всему отделению, говоря, что если он сможет стоять прямо, она перестанет его бить.

Она вонзила ему в ноги и руки столько недезинфицированных игл, что он чуть не умер от гепатита В.

Но когда президент попросил Медведева служить ему, стать одним из его самых близких и доверенных союзников, помочь ему обеспечить абсолютную власть над всеми аспектами российского государства, единственное, о чем Медведев попросил в ответ, — это помилование Янины за ее преступления.

Президент удовлетворил просьбу и внимательно наблюдал за дальнейшими событиями. Если Медведев убьёт Янину, если он подвергнет её пыткам и бросит в реку, как он делал со многими другими, это будет ключом к разгадке его внутреннего состояния. Это будет означать его будущее и то, предаст ли он когда-нибудь своего господина.

Но Медведев не стал убивать Янину.

Вместо этого он поселил её в одном из самых дорогих особняков Москвы – поместье площадью в пятьдесят гектаров с охотничьими угодьями для оленей и садом, известным среди садоводов. Он купил ей драгоценности и бриллианты, а также самые дорогие наряды, которые только могла вынести её дородная фигура. Он подарил ей тиару, некогда принадлежавшую царице, и устроил по этому случаю пышный бал, пригласив сотни самых важных персон страны.

А когда президенту наконец удалось установить в особняке камеры видеонаблюдения, записи запечатлели самые мазохистские сексуальные проявления, какие только можно себе представить. Медведев боготворил Янину. Он облизывал подошвы её кожаных сапог. Она заставляла его носить собачий ошейник и есть из миски, стоявшей на полу.

Она избивала его до тех пор, пока его спина не превратилась в изодранное, кровавое месиво.

Но, как и в случае с репортажами из приюта, президент не мог отвести взгляд. Он не мог заставить себя удалить записи или убрать камеры, и бывали ночи, когда он оказывался в своей защищённой комнате, подключаясь к системе видеонаблюдения и получая от техника подключение к прямой трансляции из подземелья Янины.

У Медведева была душа раба.

Президент лежал ночью без сна, думая об этом человеке, об этой гончей, которую он взял себе на службу, о том, что означает его существование, что оно говорит о Боге и человеческой природе, и о пределах того, что однажды может явиться для него из тьмы.

Если Медведев существует, значит, должны существовать и другие, подобные ему. И если уж существуют монстры, то лучше держать одного из них на поводке.

«Ты заставил меня ждать», — сказал он.

Глаза Медведева сузились. Он всегда был расчётлив, как ящерица.

Он никогда не понимал, что люди имеют в виду. Он не понимал тонкостей. У него отсутствовала какая-либо интуиция.

Он видел мир исключительно как причинно-следственную связь. Для него не существовало понятия «почему». События либо происходили, либо нет. Он не имел ни малейшего представления о мотивах других людей, об их чувствах и о том, как это может повлиять на их поступки.

И всё же его предсказания о поведении человека были пророчески точными. Возможно, его взгляд на мир был лучше. Для него люди были насекомыми, тараканами, и их поведение можно было предсказать так же легко.

«Мне жаль», — сказал Медведев.

Президент бросил сигару в пепельницу. Чем скорее закончится эта встреча, тем быстрее он забудет о Медведеве.

«Садитесь», — сказал он.

Медведев сел в кресло напротив стола. Оно скрипнуло под его тяжестью, и президент засомневался, выдержит ли оно его.

«У меня была встреча с Лю Ином», — сказал Медведев.

Он достал из портфеля несколько фотографий и положил их на стол.

Президент посмотрел на них. Это были чёрно-белые снимки с камер видеонаблюдения посольств США в Москве и Пекине.

«И он согласился?» — сказал президент.

«Он сказал, что Китай готов начать играть мускулами», — сказал Медведев.

«Это больше, чем просто игра мускулами, — заявил президент. — Это может развязать ядерную войну».

«Ин сказал, что пришло время закату американского солнца и восходу нового солнца на Востоке».

«Но готовы ли они взять на себя обязательства? — спросил президент. — Готовы ли они реализовать этот план?»

Медведев взял одну из фотографий. На ней было изображение посольства в Пекине.

«Я дал ему эту самую фотографию, — сказал Медведев, — и спросил, готовы ли они пройти весь путь».

«И что он сказал?»

«Он записал дату и время и сказал, что это будет самый большой взрыв в Китае со времен Второй мировой войны».

«И Пекин его поддерживает?»

«Он сказал, что правительство его поддерживает».

«Нам понадобятся какие-то гарантии», — сказал президент.

«Конечно, сэр».

Этот заговор был рискованным. Он мог обернуться против них, втянуть их в войну с Америкой, в которой они не могли победить, но если бы он сработал, это изменило бы всё.

Естественно, Медведев просчитал все углы в своем ящерообразном мозгу.

Он решил, что Америка ни за что не станет воевать с Россией и Китаем одновременно. Не из-за двух зданий, какой бы символической ни была их роль. Для Медведева это был всего лишь простой анализ затрат и выгод. С выводом американских морских пехотинцев и передачей охраны посольств на аутсорсинг настало время для подобной атаки.

Владимир знал, что правда гораздо сложнее.

«Вы понимаете, что у вас есть слепые пятна, — сказал он Медведеву. — Когда дело доходит до анализа человеческой природы, до прогнозирования реакции обычных людей на вещи, вы ненормальны».

«Я понимаю, сэр».

«Ты видишь мир не так, как другие люди».

«Вы правы, сэр. Но то, что я вижу мир по-другому, не значит, что я не прав».

Президент кивнул. Он знал, что это правда. Только поэтому он вообще дал разрешение на переговоры с китайцами. Лю Ин определял повестку дня Центрального Комитета КПК. Если он говорил, что Пекин что-то сделает, у него была власть воплотить это в жизнь.

Если только он не лгал.

«Есть две вещи, о которых нам следует беспокоиться», — сказал президент.

«Китайцы, — сказал Медведев, — и американцы».

«Давайте начнем с китайцев».

Медведев достал из портфеля ещё одну фотографию. На ней была изображена молодая китаянка в школьной форме. Она шла по улице с рюкзаком за плечами.

«Кто это?» — сказал президент.

«Это дочь Лю Ина».

У президента кровь застыла в жилах. Он не мог этого показать, не мог позволить Медведеву увидеть его колебание хотя бы на секунду, но если он собирался сказать то, что президент, по его мнению, собирался сказать, то операция была завершена.

Пути назад не было.

«Вы ее похитили», — сказал президент.

«Мы боимся, что китайцы не выполнят свою часть сделки»,

Медведев сказал: «Если мы взорвём посольство в Москве, а они не сделают то же самое в Пекине, нам конец».

«Мы не просто в дерьме, — сказал президент. — Это может означать конец нашей страны».

«Вот почему нам нужно убедиться, что Ин не планирует никаких сюрпризов».

«Когда вы забрали девочку?»

«Пока он был в Москве, развлекался с русскими стриптизершами и так напился, что едва добрался до своего номера в отеле».

«Где ее держат?»

«В безопасном месте».

«Не наше посольство?»

«Конечно, нет, сэр. Номер в отеле в Пекине. Мы были очень осторожны. У вас есть полное право отрицать свою причастность».

«Посмотрим, какую пользу это мне принесет, если что-то пойдет не так», — сказал президент.

«Ничего не случится, сэр».

«Как будто ничего не случилось с убийством Татьяны Александровой?»

Медведев опустил взгляд.

«Я никогда не давал вам разрешения делать это», — заявил президент.

«Сэр, вы сказали мне заручиться согласием Ин».

Президент покачал головой. Он пристально посмотрел на Медведева, пытаясь понять, было ли это каким-то умышленным неповиновением или же тот действительно считал, что именно этого от него и требуют.

«Что ты сказал Ин?»

«Я сказал, что если он дает обещание Москве, то лучше его сдержать».

«А если нет?»

«Тогда его дочь сделает весьма плодотворную карьеру в квартале красных фонарей под моим личным руководством».

Президент глубоко вздохнул. Сердце колотилось в груди, но он не мог показать этого Медведеву. Не сейчас. План действовал, силы были задействованы, и до конца сражения он не мог позволить себе дрогнуть ни на секунду.

«Вы подняли ставки, — сказал он. — Китайцы не позволят нам уйти от ответственности».

«Они простят нас, если мир поймет, что Америка больше не главная собака».

«Если что-то пойдет не так», — сказал президент.

«Сэр, — сказал Медведев. — При всём уважении, я бы предпочёл, чтобы китайцы нервничали и переживали из-за этой девчонки, чем искали способ нас обмануть».

Президент откинулся на спинку кресла. Это могло обернуться серьёзной бедой. Им нужна была помощь китайцев. В одиночку они бы не справились.

Медведев был прав. Это был единственный выход. Ину было слишком сложно доверять, не имея такого рычага влияния.

А когда девочку вернут, руководство в Пекине будет действовать прагматично. Они заставят Ин проглотить это.

Они тогда были преданы своему делу. Обе страны.

Оба посольства собирались атаковать одновременно.

Ему нужно было что-то, чтобы успокоить нервы. Он открыл хьюмидор на столе и вытащил две толстые сигары Cohiba Robusto.

Он разрезал их и передал один Медведеву.

«Это всё ещё оставляет проблему американцев», — сказал он, зажигая сигару. Его рука слегка дрожала, когда он держал пламя, и, чтобы скрыть это, он наклонился вперёд и передал зажигалку Медведеву, вместо того чтобы прикурить ему.

«Когда эти два посольства будут закрыты», — сказал Медведев, перекатывая сигару между большим и указательным пальцами и разглядывая ее так, словно ему предложат за нее заплатить, — «у Америки будет два варианта».

«Либо они объявят войну, либо нет», — сказал президент.

«И вы беспокоитесь, что они начнут войну», — сказал Медведев.

«Если они пойдут на нас войной, Михаил, они победят».

«Но они этого не сделают, сэр. Не с нами и китайцами одновременно».

«Вы этого не знаете», — сказал президент.

«Вы считаете меня умственно неполноценным, — сказал Медведев, — но я это знаю. Я знаю, что такое корысть. Я знаю, как ведут себя люди, когда их припёрли к стенке. Американцы не пойдут на войну из-за этого».

«У них не будет выбора, — сказал президент. — Они так долго были номером один, что на кону будут их престиж и честь».

«Американцы не будут воевать из-за двух зданий», — заявил Медведев.

«Это не просто два здания, Михаил. Это символы США.

Мощь, гегемония США, весь послевоенный мировой порядок. Эти два здания доказывают, что Америка выиграла холодную войну.

«Это два здания», — повторил Медведев.

Президент затянулся сигарой и выпустил длинное облако дыма.

Он покачал головой.

«Нет смысла делать эту атаку более провокационной, чем это необходимо», — сказал он.

Михаил закурил сигару. Он поднял взгляд.

«Всё это — провокация, сэр».

«Михаил, я хочу убедиться, что это не приведет к тотальной реакции»,

сказал президент.

«Ты не доверяешь моему суждению?»

«Не тогда, когда ставки так высоки», — сказал президент. «Мы должны гарантировать, что они не начнут войну за свою честь. Мы должны дать им возможность отступить. Способ сохранить лицо, когда они не смогут нам противостоять».

«Но вся суть в том, чтобы заставить их потерять лицо».

«Мы все равно это сделаем, но с политической точки зрения нам придется дать им возможность уйти.

Иначе они раскусят наш блеф. Я, блядь, знаю, Михаил.

Медведев пожал плечами. «Может, вы и правы», — сказал он.

«Мы делаем так, чтобы это выглядело как теракты. Скажи Ин то же самое».

«Все будут знать, что мы за ними стояли», — сказал Медведев.

Президент улыбнулся. «Именно так», — сказал он. «Они это знают, и мы это знаем, и общественность во всем мире это знает, но официально мы все заявим, что это были террористы, и что мы сотрудничаем с ними, и таким образом они будут избегать войны».

Медведев пожал плечами. «Хорошо», — сказал он. «Если вам от этого станет легче».

«Мне действительно стало легче», — коротко сказал президент.

«Полагаю, — сказал Медведев, — если американскому президенту придется выбирать между тем, чтобы обвинить в терактах террористов или признать, что он слишком боится противостоять нам и китайцам, нет никаких сомнений, какой путь он выберет».

«И мир, — сказал президент, — всё равно будет знать, что Америка отступила. Их господству придёт конец. Эпоха американской гегемонии закончится».

Медведев наклонился вперед и постучал сигарой по золотой пепельнице.

«Я бы сказал, что это повод для празднования», — сказал он.

«Не так быстро», — сказал президент. Он лихорадочно перебирал в голове все возможные варианты развития событий. «Если в Москве и Пекине планируются два одновременных теракта, американцы об этом узнают».

«Сэр, — сказал Медведев. — Я лично занимаюсь подготовкой. Информация не будет раскрыта».

«Они только что запустили хранилище данных миссии. Я не хочу рисковать, чтобы АНБ узнало об этом».