Она на мгновение задумалась о пистолете. Она вспомнила, как он у неё появился.

Она была неосторожна.

Несосредоточенный.

Она потеряла бдительность, поспешила на встречу со Спектором, и это привело к ошибке.

Такова была цена.

Её колготки были завязаны вокруг пулевого ранения. Она смутно помнила, как это было. Скоро потребуется серьёзное вмешательство.

Она встала и почувствовала слабость. Она сразу же ощутила отсутствие пара. Её так сильно трясло, что ей пришлось держаться за стену, чтобы удержаться на ногах. Она посмотрела на свою одежду. Она была чёрной, что скрывало часть грязи. Ноги были совершенно босыми. В платье от Шанель зияла пулевое отверстие. Это болело почти так же сильно, как и рана.

Над ней находилась лестница, ведущая к люку, и по кольцу света вокруг нее она могла сказать, что лестница ведет на поверхность.

Она поднялась по лестнице. Крышка наверху была заперта, но внутри был предохранительный механизм, позволяющий открыть её изнутри. Она повернула её и толкнула. Дверь была тяжёлой, ей пришлось приложить все усилия, чтобы её сдвинуть, но она всё же открылась.

Она пробралась внутрь и оказалась в небольшом хозяйственном сарае. Она посидела на земле несколько секунд, переводя дух, а затем попыталась открыть дверь. Она открылась, и она увидела берега реки Гудзон. На другом берегу она узнала горизонты Хобокена и Джерси-Сити.

Сарай находился в небольшом парке на берегу реки, и ей нужно было пересечь Вест-стрит, чтобы вернуться в город. Идти босиком по снегу было больно. Когда она добралась до улицы, утренний поток машин промчался мимо. Она дождалась перерыва и смогла пересечь дорогу.

Затем она выпрямилась, накинула пальто и попыталась остановить такси. Машина остановилась только через несколько минут, и каждая секунда ожидания была для неё ледяной пыткой. Когда она села в машину, её трясло всем телом.

Водитель заметил её страдания. Она посинела от холода.

Она была босиком. На её руках и лице были кровь и грязь.

Ей пришлось собрать все силы, чтобы вымолвить хоть слово.

«Не придумывайте никаких идей», — сказала она.

«Леди», — сказал водитель с сильным нью-йоркским акцентом,

«Что бы тебе ни пришлось пережить, теперь всё позади».

«Усильте огонь», — сказала она.

На сиденье рядом с ним лежало пальто, и он бросил его ей обратно.

«Вы сообщаете обо всем в полицию», — сказал водитель.

«Не позволяйте им ничего сходить с рук».

«Хорошо», — сказала она.

Водитель кивнул. «А куда потом?»

«Пенсильванский вокзал».

Он привез ее на вокзал, и когда они приехали, она сказала ему, что у нее нет денег.

«Достаточно справедливо», — таков был предел его протеста.

Она выскочила из машины, побежала вверх по ступенькам вокзала и через главный зал. Там был шкафчик для хранения вещей, который она заранее подготовила для подобных ситуаций. У неё их было несколько по всему городу, и никто, включая Игоря, о них не знал.

Шелдон Голдин был опытным убийцей. Игорь устроил ей ловушку. Она должна была заметить это, когда он…

Позвонил. Он странно себя вёл по телефону. Она удивилась, как он её раскусил.

И Лэнс. Он тоже её обманул. Она наплевала на осторожность и пошла на встречу, зная, что за ней следят. Она бы никогда так не поступила, если бы знала, что Лэнса там не будет.

И женщина-агент.

Татьяна подумала, выжила ли она. Она видела, как та упала. Она всё сделала правильно. Их погубили холостые пули Татьяны.

У Татьяны не было времени рассказать ей многого. Если она уже мертва, то, по её мнению, это не имеет значения.

Татьяна подошла к своему шкафчику и набрала комбинацию. Внутри был рюкзак. Она схватила его и вернулась в главный зал. На станции были магазины одежды, но ни один из них не работал. Придётся подождать.

Там была аптека, и она купила пару чёрных носков, колготки, туалетные принадлежности, изопропиловый спирт и аптечку. Затем она пошла в туалет, заперлась в одной из кабинок и осмотрела рану. Она начала менять цвет. Она обработала рану спиртом и наложила чистую повязку.

Она вымыла лицо и руки у раковины и поправила макияж.

Неподалёку был отель, сдававший номера почасово и принимавший наличные. Она вышла на улицу и поймала другое такси. Оно высадило её у отеля, и она расплатилась. Она вошла в отель, пройдя мимо наркоманов и проституток на ступенях, и, подойдя к парню за стойкой, подчеркнула свой русский акцент.

«Мне нужно место».

"Сколько?"

«Весь день».

«Триста», — сказал мужчина.

Это было место, где не задавали вопросов. Здесь женщине разрешали снять комнату, уходить каждый час и возвращаться с новым мужчиной. В глубине дома околачивались сутенёры, но находиться с ними было не обязательно.

Она порылась в сумочке и вытащила почти все деньги. «У меня двести двадцать», — сказала она.

«Цена — триста».

«Я пойду через улицу».

Мужчина вздохнул и снял ключ с крючка на стене позади себя. «Хорошо», — сказал он. «Двадцать. Там нельзя стрелять».

"Я знаю."

«Если будешь там колоться, из тебя выбьют все дерьмо».

"Хорошо."

«Хуже, чем то, что уже есть».

OceanofPDF.com

44

Лэнс сел в пригородный поезд из Вашингтона в Нью-Йорк.

Поезд проезжал мимо бесконечных рядов однотипных домов, складов и крупных розничных магазинов. Казалось, мир превращается в одну большую логистическую систему.

Он потянулся и устроился поудобнее.

В его распоряжении было четыре места: на двух он сидел, развалившись, на двух — лицом друг к другу, а между ними стоял небольшой пластиковый столик.

К проходу подошел мужчина с тележкой, и Лэнс заказал кофе и сэндвич с тунцом.

«Я не рекомендую тунец», — сказал мужчина.

«А как насчет сыра?»

«Так безопаснее».

«Спасибо за подсказку», — сказал Лэнс.

Поезд не был экспрессом, он останавливался буквально везде, но это ничего. Он направлялся на одну из тех небольших станций.

В досье, которое Рот отправил стрелку, был указан адрес в Трентоне, штат Нью-Джерси. Дом в тихом районе под названием Чемберсбург.

Лэнс сомневался, что кто-то дома, но всё равно навестил бы его. Это была отправная точка. Он знал Рота.

был прав, что тропа приведет в Москву, но он хотел проверить все остановки по пути.

Досье оказалось на удивление подробным. Там была фотография, адрес в Трентоне и имя куратора этого человека в ГРУ.

Лэнс не мог быть уверен, были ли эти данные подлинными или связаны с личностью, которую человек присвоил себе, но если они верны, то мужчина родился в Нью-Йорке, ему было пятьдесят восемь лет, и он служил в армии. Он был лейтенантом Первой пехотной дивизии во время операции «Буря в пустыне». В военно-медицинском заключении говорилось, что он находился в Хамисии в Ираке, когда были уничтожены запасы химического оружия Саддама.

Лэнс пролистал медицинское заключение. После уничтожения химического оружия возникли осложнения. Подразделение, в котором находился мужчина, было отправлено для уничтожения с помощью взрывчатки C-4, но им не выдали никакой защитной одежды.

В отчёте содержались нарисованные от руки солдатами подразделения маркировки на оружии. Лэнс узнал в них иракскую военную маркировку боеприпасов, содержащих зарин.

После этого весь отряд заболел: они не могли дышать и страдали от неконтролируемых мышечных спазмов. Их пришлось эвакуировать в военный госпиталь в Саудовской Аравии, а оттуда – в Германию. Некоторые из них умерли в Германии, сколько именно – неизвестно. Поговаривали о судебном иске, но он так и не состоялся.

Когда поезд прибыл в Трентон, Лэнс взял такси до адреса, указанного в досье. Район выглядел как благополучный рабочий район, ничем не отличающийся от тысячи других, построенных в шестидесятые. Дом был скромным, но на подъездной дорожке стоял дорогой чёрный таун-кар.

Кто-то сидел на водительском сиденье.

Лэнс вышел из машины и постучал в окно.

«Ты водитель?» — спросил Лэнс.

«Кто спрашивает?»

«Правоохранительные органы».

Водитель поднял руки. «Эй, я не знаю, во что ввязался этот парень. Я просто езжу туда, куда мне говорят».

«Хочешь выбраться отсюда на время? Здесь может быть не очень приятно».

Водителю не нужно было повторять дважды. Он включил зажигание и выехал со двора.

Лэнс подошел к двери дома и постучал в окно.

Голос изнутри крикнул: «Держись».

Внутри царила какая-то суета, а затем дверь открыл мужчина. У него была небритость, он был одет в потрёпанный халат и тапочки. Он совсем не походил на высокооплачиваемого киллера ГРУ.

Позади себя Лэнс мог видеть кухню, где за столом сидела пожилая женщина, также одетая в халат и тапочки.

«Извините», — сказал Лэнс. «Это ваш дом?»

«Нет, это дом моей матери».

«Я не хотел прерывать ваш завтрак».

«Где мой водитель?»

На ступеньке лежала газета. Лэнс наклонился и поднял её. Он протянул мужчине. Плечо мужчины было перевязано. Он осторожно поправил его.

Если бы они подрались, то ничего страшного не произошло бы.

«Ну и что?» — спросил мужчина.

«Могу ли я войти?»

"Зачем?"

«Я хочу обсудить отравления зарином в Ираке. Юридическое дело».

Мужчина попытался закрыть дверь перед носом Лэнса, но Лэнс остановил его ногой.

«Я из Управления по делам ветеранов. Мы рассматриваем вопрос компенсации».

"Мне неинтересно."

«Но вы были там, когда произошли отравления».

«Я ни с кем не разговариваю».

Лэнс кивнул. «Хорошо», — сказал он. «Хорошо».

Мужчина снова попытался закрыть дверь, и Лэнс сказал:

«Не заставляй меня делать это на глазах у твоей матери».

Мужчина замер. Он снова посмотрел на Лэнса, словно увидел его впервые.

«Вы не из Управления по делам ветеранов».

«Не сопротивляйся», — сказал Лэнс. «Ей придётся только смотреть».

"Что вы говорите?"

«Я говорю, что мы можем сделать это цивилизованно. Ей что? Восемьдесят лет? Увидеть, как ты умираешь у неё на глазах, — это её уничтожит».

Мужчина сжимал кулак на дверной ручке. Он думал о раненом плече. Рассчитывал.

Лэнсу больше всего нужна была от него информация. Он не хотел, чтобы тот сбежал.

«Та перестрелка в Виллидж, — сказал Лэнс. — Американка была одной из наших».

"О чем ты говоришь?"

«Девушка, которую ты застрелил. Она была русской из ГРУ.

оперативник».

«Я не понимаю, о чем ты говоришь».

Старушка крикнула из кухни: «Кто там?»

Лэнс оглядел мужчину. Он увидел, что перед ней стоит варёное яйцо, и она постукивает по скорлупе ложкой.

«Как насчет того, чтобы пригласить меня войти, напоить чаем и рассказать то, что я хочу знать?»

«Господин, вы сошли с ума».

«Может, я такой. Может, мы все такие. Мне кажется, у нас есть что-то общее. Ты служил в 82-м. Я тоже служил в 82-м».

"Ну и что?"

«У нас обоих были причины бросить дядю Сэма».

«Что вы об этом знаете?»

«Я знаю, что они скрыли факт воздействия токсина».

«Господин, почему вы мне это рассказываете?»

«Потому что я хочу, чтобы ты пригласил меня к себе домой, и я смогу задать тебе несколько вопросов».

Мужчина пожал плечами. Он словно обмяк. Лэнс это прочитал по его лицу. Некоторые люди терпят поражение ещё до того, как до них доберёшься.

«Я просто хочу, чтобы вы знали: я никогда не предавал свою страну»,

сказал мужчина.

«Меня это вполне устраивает», — сказал Лэнс. «Я здесь не по этому поводу».

«Я никогда не нападал на американцев. Женщина, ваш агент, этого не должно было случиться. Она первой открыла огонь по мне».

Лэнс вошёл в дом. Он не стал упоминать ни таксиста, ни невинного прохожего, которого застрелили на улице.

«Кто это?» — спросила мать из кухни.

«Ничего страшного, мам».

«Зачем он сюда приходит?»

Лэнс сел на диван и сделал вид, что не слышит ее.

«Он из Министерства по делам ветеранов, мам».

«Чего они теперь хотят?»

«Это работа. Я вернусь через минуту».

Он вошел в гостиную и закрыл за собой дверь на кухню.

«Ты всегда жил с ней?» — спросил Лэнс.

«Не всегда. Так о чём ты хотел поговорить?»

«Вы застрелили моего коллегу».

«Как я уже сказал. Она выстрелила в меня первой. Через лобовое стекло. У меня не было выбора».

«Все равно», — сказал Лэнс.

Мужчина вздохнул.

«Итак, просто чтобы вы знали», — сказал Лэнс, — «мне придется это сделать хорошо».

"Я понимаю."

"Вы понимаете?"

«Я всегда знал, что придёт моё время. Нельзя идти в эту сферу деятельности, думая, что всё закончится хорошо».

«Нет, не надо», — сказал Лэнс.

Мужчина посмотрел в сторону кухонной двери.

«Итак, с чем мы имеем дело?» — спросил Лэнс.

«Она не умерла, если вас это интересует».

«Где она?»

Мужчина снова вздохнул.

«Просто скажи мне».

«Вот что я тебе скажу. Я не хочу сегодня здесь умирать».

«Ну, ведите меня к моему коллеге, и, возможно, до этого не дойдет».

«Я никогда не убивал американцев. Вот что я ему сказал.

Я бы сделал его грязную работу, но я не предатель».

«Кто отдал вам приказ?»

«Какой-то урод в Москве. Его зовут Тимохин. Фёдор Тимохин».

«Никогда о нем не слышал».

«Конечно, есть».

Лэнс пожал плечами. «Что он тебе поручил?»

«Честно говоря, в основном это были убийства других русских. У них течей больше, чем в решете. Он просил меня присматривать за кем-то каждые несколько месяцев».

«И ты это сделал?»

«Подай на меня в суд. Я, блядь, это сделал. Мне это окупилось».

«Что он рассказал вам о вашей цели той ночью?»

«Она была российским агентом. Она встречалась с кем-то.

Они хотели, чтобы я узнал, с кем она встречается».

«И убить их?»

«Я же тебе говорил, они первыми открыли огонь по мне. Это был полный пиздец».