Любая оплошность — и ему конец.

Его преимущество заключалось в том, что у неё не было причин его подозревать. Она считала его своей целью – мягкотелым, недалеким болваном.

Ничто из того, что он делал в спальне, не заставит ее думать иначе.

У него зазвонил телефон.

Это был Тимохин.

«Эй, придурок, — сказал он водителю. — Вылезай».

"Что?"

«Вылезай из машины».

Водитель отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

«Закрой дверь, придурок», — сказал Голдин.

Водитель закрыл дверь и ждал на тротуаре.

Они по-прежнему блокировали полосу, движение в это время было не очень оживленным, но это не мешало каждой второй машине сигналить.

«Что такое?» — спросил Голдин в трубку.

«Она приехала», — сказал Тимохин.

«Я видел ее».

«Ты умеешь говорить с акцентом Род-Айленда?»

«Почти верно», — сказал Голдин. «Она не заметит разницы».

«Она умная, Шелдон».

«Я буду осторожен».

«Она думает, что ты работаешь на сенатора».

«Я прочитал файл».

«Просто будьте осторожны. Это… важно. Конфиденциально. Мне нужна запись встречи».

«Понял, босс».

«Нам нужно получить подтверждение того, с кем она встречается.

Это очень важно».

«Есть ли у вас идеи, чего ожидать?»

«Я только что получил новые данные. Сейчас отправлю вам фотографии.

Мужчина. Американец. Тридцать восемь. Очень опасен. Раньше служил в подразделении «Дельта».

«Дельта Форс?»

«Просто снимите встречу. Не подходите к ним. Он чрезвычайно опасен».

«В деле сказано убить ее».

«Забудьте об этом. Эти новые данные всё меняют. Если её контакт появится, просто снимите его. Ни при каких обстоятельствах

Чтобы ты подошёл. Судя по тому, что они прислали, этот парень — какой-то убийца. Сними их на видео. Держись на расстоянии. Но не приближайся, чёрт возьми.

«А что, если мужчина не появится?»

«Он покажет. Эта встреча — единственная причина, по которой она в Нью-Йорке. Она рискнула всем».

"Все в порядке."

«Пусть она сделает всю работу. Она будет мотивирована».

«О, она сработает. Поверьте мне».

Сзади остановилась полицейская машина и помигала фарами.

«Мне пора, босс. Мы тут перекрываем движение».

«Она держит пистолет в сумочке».

«Знаю. Браунинг. Я же говорил, я читал досье».

OceanofPDF.com

33

Когда Татьяна вошла в бар, все головы повернулись.

Люди расступались.

Она выглядела так, будто Шанель заплатила ей за то, чтобы она надела это платье.

И в этом-то и был смысл.

Самое сложное в ее работе было не соблазнять этих мужчин, а дать им повод поверить, что такая женщина, как она, захочет их.

Этот толстяк Голдин из Род-Айленда не был идиотом. Если бы такая женщина подошла к нему в таком месте, он бы захотел узнать, под каким углом.

И она дала бы ему один.

Она села за барную стойку.

«Какое у вас самое дорогое красное вино?» — спросила она бармена.

Он посмотрел на неё. «У стекла?»

"Да."

Он подумал секунду и сказал: «У меня есть хорошее бордо».

Она кивнула.

Ресторан был отличным местом для переезда. Там был хороший бар, и в это время вечера там было многолюдно. За барной стойкой сидели четверо одиноких мужчин, две пары и несколько…

Люди рассеялись по столикам. Все уже поели, и атмосфера была непринужденной.

Ей сказали, что Голдин будет там, но она его не увидела.

Она заметила, что двое мужчин у бара смотрят на неё. В этом не было ничего необычного. Привлекательная женщина у бара привлекла внимание. Но эта цель находилась с верхнего этажа, а значит, за ней могли наблюдать. Пока это не беспокоило. Она была там, где и должна была быть, и делала то, что должна была делать.

Позже, когда она отправилась на встречу со Спектором, ей пришлось проявить бдительность.

Она взглянула в сторону двери.

Бинго.

Шелдон Голдин. Пятьдесят восемь. Отец троих детей. Работает в сенаторском офисе. Лоббист. Провиденс, Род-Айленд.

Она уложит его в постель в течение часа.

Она ждала, чтобы посмотреть, где он сидит и с кем он. Идеально. Столик на двоих, но без свидания. Он заказал выпивку.

Татьяна отпила вина и взяла телефон.

Она говорила в него, как будто отвечая на звонок, по-английски.

«Вы не можете так со мной поступить», — громко сказала она.

Некоторые люди, включая Голдина, подняли головы.

Ему принесли напиток — что-то янтарного цвета в стакане со льдом — и он сделал глоток.

«Мне некуда будет идти, — сказала она в трубку. — У меня здесь никого нет».

Она была хорошей актрисой. Она довела себя до слёз и жестом попросила бармена принести ей ещё бокал бордо.

«Ты не можешь этого сделать», — повторила она.

Она положила трубку и оглядела бар.

Все взгляды в зале были устремлены на неё. Она неловко встала со своего места и направилась в женский туалет.

в туалете она испортила макияж глаз, и казалось, что она плакала.

Возвращаясь в бар, она прошла мимо столика Голдина и опрокинула его напиток.

«О Боже», — воскликнула она.

Она наклонилась, чтобы поднять стакан, и порезала о него руку.

«Не беспокойтесь об этом», — сказал Голдин.

Она посмотрела на него, наклонившись к его коленям, и вид спереди ее платья сразу же привлек его внимание.

«Мне очень жаль, сэр».

«Нужна небольшая помощь», — сказал Голдин хозяйке, которая уже направлялась к дому.

«Мне очень жаль», — снова сказала Татьяна и заплакала.

«Пожалуйста, — сказал Голдин. — Не плачь. Это всего лишь выпивка».

«Я все порчу», — сказала она.

Голдин перевел взгляд с нее на хозяйку, словно та знала, как с ней обращаться.

Татьяна встала. Гольдин попытался заговорить с ней, но она вернулась на своё место.

Она взяла пальто и сумочку и попросила бармена принести счёт. «Добавьте сюда мужской скотч».

сказала она.

Голдин услышал её и подошёл. «В этом нет необходимости»,

сказал он.

Татьяна знала, что действует быстро, но это работало.

Если бы ей удалось избежать этого, у неё было бы больше времени, чтобы встретиться со Спектором. Она не знала, как долго он будет ждать её в баре в Виллидж.

«Пожалуйста», — сказала она Голдину, в глазах у неё всё ещё стояли слёзы, тушь размазалась по щекам. «Позволь мне заплатить за твой напиток. Мне так стыдно».

Он согласился.

Бармен дал ей счёт, и она выхватила из сумочки кредитную карту. Она суетливо подошла

через варианты, добавил хорошие чаевые, а затем намеренно ввел неправильный пин-код.

«Давайте попробуем еще раз», — сказал бармен, повторно вводя транзакцию.

«Мне очень жаль, — сказала Татьяна. — Я сегодня совершенно не могу ничего сделать как следует. Мне не следовало уходить из отеля».

Она снова и снова ошиблась в пин-коде. Она сделала это в третий раз, и эмитент заблокировал карту.

«Не знаю, что сказать», — сказала она, глядя на Голдина. Её макияж был настолько размазан, что она напоминала енота. «Я не могу оплатить этот счёт», — сказала она.

Голдин сунул руку в карман и достал бумажник.

«Пожалуйста. Позвольте мне», — сказал он.

OceanofPDF.com

34

Гольдин был удивлен, как быстро двигалась Татьяна.

Она даже не стала с ним заговаривать. Она просто бросилась к нему, заставила заплатить за бокал вина по тридцать восемь долларов, а затем вытащила его из ресторана.

«Ты не можешь меня бросить», — сказала она, когда они вышли на улицу.

Прошло не больше пятнадцати минут с тех пор, как он вошёл в бар, и он уже начал беспокоиться, что они слишком торопятся. Тимохин специально попросил его задержать её.

«Мне пора возвращаться в отель», — сказал он.

«Мы поедем на такси вместе», — сказала она. «У меня нет денег. Ты мне нужен».

«Где ваш отель?» — спросил он.

«Пятьдесят восьмая улица».

Он сел в такси и попытался придумать, как ее остановить, но к тому времени, как они добрались до отеля, ее рука уже была у него в штанах, а язык — у него во рту.

Он ничего не мог поделать, кроме как позволить природе взять своё. В любом случае, именно это ему и предстояло сделать. Это означало, что она покончит с ним раньше, чем того хотел Тимохин, но, по правде говоря, он не смог бы сдержаться, даже если бы захотел.

Она начала в машине, а затем погнала его через вестибюль отеля, словно они были влюблёнными, воссоединившимися после долгой разлуки. Она расстёгнула пряжку его ремня ещё до того, как они вышли из лифта. Через несколько минут после того, как он оказался в номере, она уже трахала его до полусмерти.

Она выполняла весь спектр функций, следила за тем, чтобы запись была превосходной для того, кто ее записывал, а когда он уставал, брала пачку русских сигарет с прикроватного столика и закуривала.

Ее тело было скользким от пота.

Давненько у него не было такой тренировки. Он не отличался особым аппетитом, и она добилась от него трёх оргазмов меньше чем за час.

Она была работницей, в этом он ей отдал должное.

Жаль, что ему пришлось ее убить.

«Здесь нельзя курить», — сказал он, когда она закурила сигарету.

Она пожала плечами. «А мне какое дело? Мою кредитку уже отклонили».

Он улыбнулся. «Ты не боишься того, что они скажут?»

«Поверьте, у меня есть заботы поважнее, чем у метрдотеля».

Она встала и подошла к окну. Небо идеально обрисовывало её фигуру. На улице начал идти снег. Снежинки кружились, словно пепел. Её сумочка лежала на подоконнике перед окном, и его мысли обратились к «браунингу». На мгновение он подумал, потянется ли она за ним.

Она повернулась и посмотрела в окно.

«Вы когда-нибудь были в России?» — спросила она.

Он встал и пересёк комнату. Она не обернулась, и он прижался к её спине всем телом.

"Почему ты спрашиваешь?"

«Мне просто любопытно».

«Никогда», — сказал он. Они смотрели в окно, и он думал о ней. «Ты скучаешь по дому?» — спросил он.

Она высвободилась от него и, не отвечая, пошла в ванную. Он подождал, пока дверь закроется, а затем порылся в её сумочке, пока не нашёл её полуавтоматический пистолет «Браунинг». Он удивился его возрасту. Пистолет был времён Второй мировой войны. Он вынул магазин, затем вынул патронник. Он заменил магазин на тот, что принёс, заряженный холостыми патронами.

Когда Татьяна вернулась, он лежал на кровати, а его вялый член лежал перед ним на коленях, словно червяк. Это было некрасиво, но отвлекло её. Она взглянула на него и отвела взгляд.

Она поправила макияж.

«Мне нужно кое-где быть», — сказала она.

Голдин должен был отдать ей должное. Она действовала очень ловко. Прошло меньше часа, а она уже закончила с ним и перешла к следующему пункту своей повестки дня. У неё было всё необходимое, и она не видела смысла притворяться.

Если бы он действительно был её целью, столь резкое прекращение отношений могло бы вызвать некоторые подозрения, но какое ей было дело? У ГРУ был свой компромат. Он скоро узнает, в чём дело.

«К чему такая спешка?» — сказал он.

Она наносила дезодорант подмышки.

«Обычно я беру тысячу», — сказала она.

Голдин рассмеялся. «Что?»

«Русский никогда не работает бесплатно», — сказала она.

«Я думал, это все, что ты делаешь».

Она тонко улыбнулась. «Ты ошибался».

Она надевала колготки, и он сказал: «У меня нет тысячи долларов».

Она пожала плечами. «Тогда возьми. Оставь в конверте у консьержа. Номер 4546. Тысяча. Плюс чаевые».

"Что это?"

«Как ты думаешь, что это?»

«В этой стране мы обычно договариваемся о цене заранее».

«Ну, ты, похоже, не был настроен на переговоры, когда засунул свой язык мне в горло», — сказала она.

Он не мог поверить. Она была настоящей красавицей.

«А что, если я не заплачу?» — сказал он.

Она снова улыбнулась. «Человек, работающий на сенатора, никогда не откажется от такого законопроекта».

«Ты шлюха», — сказал он.

Она подняла руку. «Не зли меня, Шелдон. Тебе это не пойдёт на пользу».

Он должен был признать, что был впечатлён. Это сработало. Это выманило бы его из комнаты. Это разозлило бы его, но выглядело бы вполне законно. И это дало бы ей конверт с деньгами.

О чём-то, о чём Москва не знала. Она делала это достаточно часто, чтобы накопить неплохую сумму. Это должно было быть полезно для кого-то в её положении.

Это также напомнило ему то, что он когда-то слышал о Сталине.

«Правда ли, — сказал он, — что в сталинские годы, когда правительство убивало кого-то, оно высылало семье счет за пулю?»

Татьяна на секунду взглянула на него. «Я думала, ты никогда не был в России».

«Я этого не сделал».

Она поджала губы. Ему не следовало ничего говорить.

«Это миф», — сказала она.

«Это не похоже на миф».

«Это были китайцы».

"Действительно?"

«Плата за пулю. Это сделали китайцы. И иранцы».

«Но не Сталин?»

«Хотите узнать о Сталине? Вот вам совет».

Голдин посмотрел на неё. У неё был ответ на всё.

Он искренне сожалел, что ему пришлось убить ее.

«Сталин сказал: если боишься волков, не ходи в лес».

Голдин усмехнулся. Он не собирался её злить. Ему нужно было дать ей почувствовать, что всё под контролем, что всё идёт по плану. Он не хотел давать ей повода не прийти на встречу.

«Тысяча — это многовато, ты не думаешь?» — сказал он, одеваясь.

«Не скупись», — сказала Татьяна, придерживая ему дверь. «Ты сегодня неплохо поработал».

«Вы хотите, чтобы я оставил деньги у консьержа?»

«Наличными. В конверте. Тысяча. Плюс чаевые».

«Чаевые?» — спросил Голдин.

Она кивнула и положила руку ему на пах. «Я не виновата, что у тебя дорогой вкус», — сказала она, закрывая дверь перед его носом.

Голдин шёл по коридору. Он знал, что она наблюдает за ним в глазок. Он нерешительно направился к лифту, дважды оглянувшись на дверь, словно раздумывая над произошедшим.