Когда двери открылись, Василий с удивлением увидел прямо перед собой Евченко. Он был с другим солдатом, и они спорили о том, что делать теперь, когда образцы сожгли. Они едва взглянули на Василия, входя в лифт.

«Поднимаетесь?» — спросил Василий, когда двери закрылись.

Евченко поднял глаза, но было уже слишком поздно.

«Ты», — слабо проговорил он.

Василий держал револьвер на поясе, как шериф старого вестерна, и дважды нажал на курок. Евченко и солдат упали на землю.

Лифт остановился на верхнем этаже, и Василий вытащил их и потащил в ближайший кабинет. Затем он вернулся к лифту, спустился на первый этаж и вышел из здания так же бодро и официально, как и вошёл.

72

Лорел резко включила передачу и резко нажала на газ. Она мчалась по грязной лесной дороге в «Мерседесе» Тимохина, движимая одним лишь адреналином. Она понятия не имела, куда едет и каков её план.

Она знала только одно, эта мысль гремела в ее голове, словно пожарная тревога, что у нее нет времени.

Русские очень быстро поняли, что Тимохина не отвечает. Она также знала, что в машину встроен маячок. Не было никаких сомнений, что поблизости дежурят службы безопасности, а значит, шансов выбраться из леса живой у неё практически не было.

Ей казалось, что она вот-вот начнёт задыхаться. Машина неслась по трассе, бешено виляя на каждом повороте.

Она знала, что не справится. У неё даже не было подходящей одежды.

Она забрала рубашку и брюки водителя Тимохина, его пистолет и патроны, но ничего из этого не помогло бы ей далеко уйти.

Ее единственным шансом было как можно быстрее добраться до города и скрыться в толпе.

Но как ей туда попасть?

Она даже не знала, где находится. И она не могла оставить эту машину себе.

Один лишь взгляд на причудливый навигационный экран напомнил ей, что каждое ее движение отслеживается.

У неё был кошелёк Тимохина и немного денег. Этого хватило, чтобы какое-то время не появляться на публике.

Максимум несколько дней.

Её мысли неслись со скоростью миллиона миль в час, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы прочистить мысли. В голове промелькнул образ разлетающейся на куски головы Тимохина.

Машину резко вильнуло, она резко затормозила, из-за чего ее занесло.

«Нет!» — крикнула она, когда машина вылетела с трассы и врезалась в кусты. Она резко остановилась, ударившись о большое дерево, стекло разлетелось вдребезги, а подушки безопасности заполнили салон со всех сторон.

Ее сильно ударило о переднюю подушку безопасности, и ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать произошедшее.

Подушки безопасности сдулись, и она огляделась. Машину можно было списать. Она никуда не денется.

Ее трахнули.

Она позволила этому на мгновение осознать себя. Этому, а также мысли о том, что её снова отнесут в подвал и повесят на верёвке. Она снова и снова стучала кулаками по рулю и кричала во весь голос, пока хватало воздуха в лёгких.

Затем она заставила себя взять себя в руки. Она всё ещё могла бежать. Конечно, придётся идти пешком, но это лучше, чем ждать, пока её подберут.

Всё, что она видела, — это лес и снег во всех направлениях. У неё не было обуви. Никаких припасов. Она понятия не имела, где находится. А ГРУ уже в пути.

Но она знала, что лучше умрет голой в лесу, преследуемая собаками, чем позволит им увести себя обратно в этот подвал.

В отчаянии она попыталась завести машину. Она нажимала кнопку снова и снова, но попытка завестись была лишь слабой.

Она сидела там, отчаянно пытаясь придумать план, пока её тело становилось всё холоднее и холоднее. Это было ещё одной причиной для беспокойства. Холод. Очень быстро он затуманит её рассудок. Если у неё вообще останется хоть капля рассудка.

Затем она увидела приближающуюся по рельсам машину.

Они прибыли даже быстрее, чем она ожидала. Пистолет всё ещё был у неё, и она проверила его. Он был готов.

Она погибнет под градом пуль. Лучше умереть в бою, чем сдаться.

Машина остановилась там, где её машина выехала с трассы, и из неё вышел мужчина в чёрном пальто. Она направила на него пистолет и ждала…

Посмотрим, пойдёт ли кто-нибудь ещё. Никто не пошёл. Был только он. Один человек. Легко.

Может быть, она могла бы убить его и угнать его машину.

Она целилась ему в голову. Если бы она сохранила его одежду, то могла бы снять и её. Она не собиралась повторять ошибку, оставляя туфли во второй раз.

Она положила палец на курок и уже собиралась нажать на него, когда ее внезапно осенило.

Сначала она не поверила, думала, что её разум играет с ней в игры, но продолжала смотреть, и отрицать было невозможно. Мужчина, на которого она смотрела, был он. Это было его лицо. Не могло быть, чтобы это было не по-настоящему.

Это был Лэнс Спектор.

Она бросила пистолет, открыла дверь и подбежала к нему.

К тому времени, как она добралась до него, она плакала так сильно, что едва могла видеть.

Она думала, что обнимет его, но, подойдя, смогла лишь бить его кулаками в грудь. Она била его снова и снова, так сильно, что ему пришлось поднять руки, чтобы защититься от её ударов по лицу.

«Спокойно», — сказал он. «Всё кончено. Всё кончено, Лорел».

Она позволила ему обнять ее, а затем закричала, долго и громко, в воротник его пальто.

Наконец, закончив, она глубоко вздохнула и позволила себе взглянуть на него. Она всё ещё не могла поверить своим глазам. Она подумала, что это уловка, ловушка, но, коснувшись его лица, поняла, что это он.

«Какого чёрта ты так долго?» — закричала она. «Где ты был? Где ты был?»

«Лорел, нам нужно выбираться отсюда».

Она не слушала. Она пыталась высвободиться из его объятий, колотя его кулаками, пока он не отпускал её. Она боролась, пока её тело не сдалось и не обмякло.

«Ты готова?» — спросил он, ослабляя хватку.

Она задыхалась и всё ещё плакала. Когда он отпустил её, она упала на землю, и ему пришлось поднять её и отнести на заднее сиденье машины.

Он выехал из леса, и только когда они вернулись на шоссе и направились в сторону города, она смогла успокоиться настолько, чтобы подумать.

«Лорел, мне жаль», — сказал он.

"Где вы были?"

«Я узнал о твоём местоположении только несколько часов назад. Я пришёл прямо сюда. Не терял ни секунды».

«Как вы меня нашли?»

«Рот нашёл тебя. Не знаю как. Я был в Екатеринбурге и сразу же приехал. Клянусь».

«Тебе следовало быть в Нью-Йорке», — сказала она.

Они въезжали в город, Лэнс съехал с шоссе и остановился у торгового центра.

Он повернулся к ней лицом.

«Знаю», — сказал он. «Мне следовало быть там. Мне следовало быть с тобой. Мне следовало выслушать тебя, когда ты пришёл. Мне не следовало тебя прогонять».

«Если бы ты был там…».

«Знаю, Лорел. Прости. Знаю, мне следовало там быть».

Она посмотрела на него и была так благодарна за то, что он был рядом, что снова расплакалась.

«Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?» — сказал он.

Она кивнула.

«Ты ранен?» — спросил он.

«Я поправлюсь».

«Я пойду в этот торговый центр и куплю тебе одежду», — сказал он.

«Тогда мы поедем в отель».

Она кивнула. «Две кровати», — сказала она.

«Ты не хочешь продолжить с того места, на котором мы остановились в первую ночь нашей встречи?»

Она снова заплакала, и ему пришлось снова ее успокаивать, прежде чем оставить ее одну в машине.

Когда он ушёл, она легла на заднее сиденье, закрыв лицо руками. Она закрыла глаза. Пройдёт время, прежде чем она снова будет готова встретиться с миром.

Вернувшись, он легонько постучал в окно. Он принёс ей одежду и еду и ждал снаружи, пока она одевалась. Его вкус в одежде не совсем соответствовал её представлениям, но сидела она довольно хорошо.

«Неплохо», — сказал он, вернувшись в машину.

«Неплохо? Похоже, я сейчас в монастырь уйду».

«Тебе идет», — сказал он.

Она покачала головой. «Что теперь?»

«Нам нужно отвезти вас в отель. Вы очень устали. Вам нужно поспать».

Они вернулись на шоссе и направились в город. По дороге Лэнс достал телефон и протянул ей.

«Рот волнуется», — сказал он. «Тебе стоит ему позвонить».

73

Рот вошёл в Овальный кабинет и сел. Ему сказали, что президент скоро подойдёт, и он налил себе виски из бутылки на барной стойке.

Он позволил себе выпить перед приездом президента, но посчитал, что это следует отпраздновать.

Лорел была жива. Он только что разговаривал с ней по телефону. Она восстанавливалась в отеле в Москве, была в форме, и они с Лэнсом были готовы к следующей миссии.

Рот сделал глоток скотча (он оказался неплохим) и подошел к окну.

«Вижу, вы чувствуете себя как дома», — сказал президент, входя в комнату.

Рот повернулся к нему. «О, — смущённо сказал он, — я думал, ты не будешь против».

«Вовсе нет. Я слышал, у тебя хорошие новости».

«И, если хочешь знать мое мнение, нам уже пора их получить».

«Российская лаборатория уничтожена?»

«Да, сэр. И мы вызволили моего захваченного агента».

«То есть теперь у тебя чистый дом?»

«Да, сэр».

«Готов к действию».

«Я надеюсь на это, господин президент».

Президент кивнул. «Всегда готов», — сказал он.

Рот посмотрел на него.

«Я чувствую, что должен извиниться перед тобой, Леви».

«Вовсе нет, сэр».

«Это я заставил тебя съесть Мэнсфилд».

Рот посмотрел на него.

Президент налил себе скотч и поднял бутылку. «Долить?»

Рот кивнул, и президент долил ему стакан. Они сели на диваны посреди комнаты, и президент глубоко вздохнул.

«Это не ваша вина, сэр», — сказал Рот. «Мэнсфилд был предателем, чистой воды предателем».

«Не могу поверить, что позволила ему зайти так глубоко».

«Это уже случалось, сэр. И это повторится снова».

«Моя работа — сделать так, чтобы этого не произошло».

«Они будут продолжать нас бить, сэр. Единственное, что мы можем сделать, — это всегда наносить ответный удар».

Президент отпил виски. Между ними стоял небольшой журнальный столик, на который он положил ноги. «Как бы сильно они нас ни били, — сказал он, — мы дадим им в ответ ещё сильнее. Каждый раз».

«Верно, сэр».

«Как два кенгуру на ринге».

Рот кивнул.

«Мы играем в бессмысленную игру, не так ли, Рот?» — сказал президент.

«Сэр», сказал Рот, «это было бессмысленно задолго до того, как мы сюда пришли, и это будет бессмысленно еще долго после того, как нас не станет».

«Это довольно пессимистичные слова, Рот».

«Да, это так, сэр».

«Но я полагаю, никто не дал нам власти, чтобы мы ссорились с русскими и желали, чтобы все было не так, как есть».

«Нет, сэр».

Президент откинулся назад и глубоко вздохнул. На столе стоял хьюмидор, и он его открыл.

«Хочешь?» — спросил он.

Рот покачал головой.

«Ты уверен? Они никарагуанские. Очень тёмные».

«Хорошо», — сказал Рот, взяв одну из сигар.

Они потратили немного времени, чтобы зажечь их, и президент сказал: «Я не полагаю, что вы принесли запись из гостиничного номера?»

«Сэр, я не думаю, что это то, что вы хотели бы увидеть».

«У тебя оно есть, Рот?»

Рот достал из портфеля планшет и открыл файл. Президент просмотрел всё, качая головой, а когда всё закончилось, пересмотрел ещё раз.

«Этот чёртов предатель, — сказал он. — Он заслужил всё, что получил».

Рот кивнул.

«А девочка? Её всё ещё нет?»

«Ни звука», — сказал Рот. «Она исчезла после нападения. Сейчас я отправил команду на её поиски, но, думаю, если она сама не захочет, чтобы её нашли, мы её больше никогда не увидим».

«Разве мы можем с этим жить?»

«Это не идеально, сэр. Мы предпочитаем быть теми, кто принимает решения».

«Но у нас есть дела поважнее?»

«Да, сэр. И я думаю, можно смело сказать, что она сочувствует нашему делу больше, чем кто-либо из её окружения. Она помогала нам, когда у неё был реальный шанс причинить нам вред».

«Она изначально принесла нам этот флакон».

«Да, сэр».

«Я надеялся, что, возможно, мы найдем для нее место в нашей команде», — сказал президент.

Рот кивнул. «Я тоже, сэр. Поверьте мне».

Президент посмотрел на Рота. «Держу пари, вы уже выделили ей кабинет и всё такое».

Рот улыбнулся. «Может быть, мы ещё увидим её».

Президент кивнул и затянулся сигарой, наполнив комнату синим дымом.

«В любом случае, — сказал он, — ей удалось передать нам очень ценную информацию, прежде чем она исчезла».

«Абсолютно», — сказал Рот. «И последний подарок. Сам великий Евграф Давыдов».

«Мы знали, что в этом замешана Мертвая Рука».

«Да, сэр. Но мы понятия не имели, насколько высоко он поднялся».

«Давыдов — один из ближайших советников президента».

«Они выросли вместе, сэр. Они практически братья. Его участие значительно повышает ставки».

«Если нам нужно еще какое-то подтверждение того, что русские готовятся к войне, то вот оно».

«Абсолютно верно, сэр. Думаю, можно смело сказать, что война с Россией сейчас ближе, чем когда-либо после окончания холодной войны».

«Конец холодной войны?» — воскликнул президент. «Какой фарс. Эта война так и не закончилась. Все эти песни и пляски об открытости и политических реформах в девяностых были не более чем спектаклем, отвлекающим нас, пока КГБ строил полицейское государство, настолько тоталитарное, что Сталин и представить себе не мог».

«Всё, чем они нас кормили, было куском дерьма», — сказал Рот.

«Согласен», — сказал президент.

«Кремлю нужна эта война».

«Да, Рот. У них есть ограничения по срокам полномочий. Если они не отменят конституцию в ближайшее время, президенту придётся уйти в отставку».

«И этого ни за что не произойдет».

«Война с нами гораздо предпочтительнее», — заявил президент.

«Это самое большое отвлечение, которое только может быть».

Президент встал и подошёл к окну. Сквозь него он видел огни центра Вашингтона, округ Колумбия, столицы самой могущественной державы, когда-либо появлявшейся на карте. Экономически её было невозможно остановить. Технологически – непревзойдённой. Её вооружённые силы превосходили всё, что когда-либо существовало у какой-либо страны или империи в любую эпоху человеческой истории. Абсолютное превосходство, абсолютная власть могли быть обрушены на любую точку планеты мгновенно.