«Забирайте клиентов. Никто не пострадает».

Татьяна посмотрела на Лэнса, затем снова на Валентину и не могла понять, что та видит. «Лэнс, что происходит?»

Лэнс подошёл к ней и заставил её опустить оружие. «Это не то, чем кажется», — сказал он.

«Как это выглядит? Она собиралась тебя застрелить!»

«Я знаю», сказал Лэнс.

«Она хотела убить тебя».

«Я знаю», — снова сказал Лэнс.

«Тогда объясните мне», — сказала Татьяна, — «что, черт возьми, здесь происходит?»

Рука Лэнса задела руку Татьяны. «Не смотри вниз», — тихо сказал он.

«Дай мне свой пистолет».

«Что ты задумал?» — спросила Татьяна. «Тебе нельзя работать с этой женщиной.

Ей нельзя доверять».

«Знаю», — сказал Лэнс. Она незаметно сунула пистолет в карман его огромного пальто.

«Я это видела», — сказала Валентина.

«Я скрываю это не от тебя», — сказал Лэнс, поднимая взгляд.

«Спутники?» — спросила Татьяна.

Тут вмешалась Валентина, и от ее приторного голоса Татьяну затошнило.

«У нас есть план, Татьяна. Ты его рушишь».

«План?»

«Мы нужны друг другу, правда, Лэнс?» — сказала Валентина, и что-то в её взгляде на Лэнса заставило Татьяну вскипеть. Будь у неё пистолет, она бы выстрелила ей прямо в лицо, к чёрту все эти планы.

«Надо убить ее прямо сейчас», — сказала Татьяна Лэнсу, но Лэнс лишь покачал головой.

«Мы не можем», — сказал он.

«Почему бы и нет, черт возьми?»

«Потому что», — сказал Лэнс, — «если мы это сделаем, люди, напавшие на посольство, исчезнут».

«Пусть исчезнут», — сказала Татьяна. «Мы пойдём за ними. Они не могут прятаться вечно».

«Они знают, что натворили, — сказал Лэнс. — Они знают, что весь мир будет за ними охотиться. Эти люди залягут на дно. Они исчезнут. Если я не поймаю их сегодня, пока они думают, что у них есть преимущество, могут пройти годы, прежде чем их привлекут к ответственности. Вы готовы ждать годами?»

Татьяна посмотрела на Лэнса и вдруг почувствовала себя так, будто разговаривает с незнакомцем. Она чувствовала себя в невыгодном положении, третьим колесом, словно они с Валентиной были в сговоре, а она сорвала план. «Это не займёт годы», — беспомощно сказала она.

«В этой ячейке царит дисциплина, — сказал Лэнс. — Они профессионалы. Если мы позволим им сегодня выскользнуть из петли, они совсем замолчат. Полагаю, даже Шипенко не будет знать, как их найти. Они не останутся в Москве.

Они опустошат все банковские счета, на которых лежат их деньги, и полностью отключатся от сети».

«Они совершат ошибку».

«Они станут призраками, живущими во тьме, — сказал Лэнс, — и да, ты прав, они могут совершить ошибку через десять или двадцать лет, когда подумают, что мир забыл об их поступке».

«Иногда на это уходят годы», — сказала Татьяна. «Усаме бен Ладену потребовались годы».

—”

«Чтобы найти Усаму бен Ладена, потребовалось две войны, — сказал Лэнс. — Наш президент не может позволить себе годы, и он не может позволить себе две войны».

«Ладно, сучка», — сказала Валентина. «Ты слышала. Отойди». От того, как Валентина это сказала, Татьяна почувствовала себя отвергнутой подружкой. Как занудой.

«Просто держи рот на замке», — сказала Татьяна. В голове промелькнул образ, как она выцарапывает Валентине глаза.

«У нас мало времени», — сказал Лэнс.

«Лэнс, — сказала Татьяна. — Я знаю эту женщину. Она — гремучая змея. Лгунья.

Ты должен это увидеть. Я знаю её...

«У тебя был шанс», — сказала Валентина, оглядывая Татьяну с ног до головы, словно она была лошадью, на которую можно было сделать ставку. «Он рассмотрел варианты и сделал свой выбор».

Татьяна повернулась к Валентине: «Почему бы тебе просто не заткнуть свою дурацкую…»

«Сколько еще времени мы будем на это тратить?» — сказала Валентина Лэнсу, игнорируя слова Татьяны, а затем наклонилась, чтобы поднять пистолет.

«Нет», — воскликнула Татьяна.

«Не так быстро», — сказал Лэнс. Он направил на неё пистолет через куртку.

«Знаешь, нужно создать видимость, будто я контролирую ситуацию», — сказала Валентина, взглянув вверх. «Если Шипенко хоть на секунду подумает, что я потеряла преимущество, он отзовёт румын. Тогда всё это будет напрасно».

«Я не хочу в этом участвовать», — сказала Татьяна Лэнсу. «Что бы это ни было, я не хочу в этом участвовать».

«Тебя никто не спрашивал», — сказала Валентина, наклоняясь, чтобы поднять пистолет.

«Эта сука в первую же секунду ударит тебя в спину. Поверь мне».

«Татьяна, я знаю. У меня нет выбора», — сказал он, направляясь к внедорожнику.

«Она психопатка…» Слова Татьяны прервал хлопок очередного выстрела. Татьяна не двинулась с места. Она была в замешательстве. Затем она потянулась к спине. Она была мокрой. «Лэнс!» — выдохнула она. «Что случилось?»

Лэнс держал пистолет под курткой, но Валентина спряталась в магазине. «Вот сука», — сказал он, взяв Татьяну за руку и осторожно опустив её на землю.

«Я же говорила тебе, что она пизда», — сказала Татьяна.

«С тобой всё будет хорошо», — сказал Лэнс. «Всё будет хорошо».

«Ой, не драматизируйте», — крикнула Валентина из магазина.

«Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас», — выплюнул Лэнс.

«Если вы это сделаете», — сказала Валентина, — «ваши драгоценные румыны уйдут».

«Со мной всё будет хорошо», — сказала Татьяна. Она уже чувствовала, что это всего лишь лёгкая рана.

Лэнс сам проверил ее спину и кивнул.

«Я же говорила тебе, что она пизда», — сказала Татьяна.

Лэнс улыбнулся. «Я вызову тебе скорую. Всё будет хорошо».

Он посмотрел в сторону магазина. «Валентина», — позвал он. «Вызовите ей скорую».

Они видели, как Валентина подошла к окну, где на кассе стоял телефон. Они наблюдали, как она звонила.

«Не дай ей уйти», — тихо сказала Татьяна.

«Я не буду», — сказал Лэнс.

"Обещать?"

Над ними появилась Валентина. Татьяна плюнула бы в неё, если бы могла.

«Не смотри так обиженно», — сказала Валентина Татьяне. Затем обратилась к Лэнсу:

«Вы знаете, у меня не было выбора. Шипенко должен был увидеть, как я восстановил контроль.

В противном случае план провалится».

Лэнс поднялся на ноги, всё ещё держа пистолет на Валентине, а её – на нём. Их связывала друг с другом угроза нажатия на курок.

«Татьяна, извини».

«Идите», — сказала она. «Скорая уже в пути».

Он кивнул.

«И ради Бога, будьте осторожны».

OceanofPDF.com

50

Лэнс сел за руль внедорожника и, не спуская пистолета с Валентины, пока она забиралась на заднее сиденье. Она закрыла дверь, и он сказал: «На этот раз поведёшь ты».

«А что, если Шипенко увидит?»

«Он не увидит», — сказал Лэнс, перебираясь на пассажирское сиденье. «А теперь забирайся».

Она осталась на месте, глядя в окно на Татьяну, всё ещё лежащую на снегу, истекающую кровью. Лэнс покачал головой, затем взмахнул рукой и выхватил у неё пистолет. Она даже не сопротивлялась.

«Давай», — сказала она. «Я всё равно умру. Пристрелите меня».

«Вот что я тебе скажу, — сказал он. — Либо ты садишься в машину и едешь прямо сейчас, либо я позволю Татьяне тебя убить».

Она закатила глаза, но сделала, как он сказал, и села за руль.

«А теперь идите», — сказал он. «Легко и спокойно».

Она вернула их на шоссе, и через несколько миль мимо них в противоположном направлении пронеслись скорая помощь и две полицейские машины.

«Вот видишь», — сказала Валентина. «Я же говорила, что с ней всё будет в порядке».

«Вам не обязательно было в нее стрелять», — сказал Лэнс.

«Конечно. Я сделал это ради тебя».

«Ты с ума сошёл».

«Ты и Татьяна против меня? Шипенко бы отозвал свою команду.

Я хотел помочь вам убедиться, что они заплатили за то, что сделали».

«Почему мне трудно в это поверить?» — сказал он.

Он посмотрел на неё. Она была очень бледной, очень слабой. Он подумал, сможет ли она вести машину, и, словно по команде, она начала съезжать на обочину. Он схватил руль и помог ей управлять.

«Извините», — сказала она. «По правде говоря, я не думаю, что смогу продолжать».

«Итак, ты просто собираешься сдаться?»

Она закрыла глаза. Он продолжал держать руку на руле, но машина замедлялась. «Просыпайся», — сказал он.

«Я же говорил тебе, я не умею водить. Я не играю. Я правда не умею».

Глядя на нее, он мог сказать, что она слишком слаба, чтобы идти дальше.

«Съезжайте с шоссе здесь, — сказал он. — Этот съезд».

«Что здесь?»

"Просто сделай это."

Она улыбнулась. «Куда мы идём, Лэнс? Куда ты меня везем?»

«Продолжай ехать», — сказал Лэнс, глядя на дорогу впереди и не снимая с руля руль.

«Я тебя никуда не поведу».

Они поднялись на вершину небольшого холма, и она сказала: «Знаешь, мне пришлось застрелить твоего друга».

«Нет, ты этого не сделала», — сказал он, но он знал, что она сказала правду.

Если бы она этого не сделала, Шипенко наверняка бы отозвала румын. «Ты целилась ей в позвоночник», — сказал он.

«Я ничего подобного не делал».

«Я нащупал рану. Ещё дюйм левее, и ты бы парализовал её на всю жизнь».

«Это было бы печально», — сказала она.

«Ты — молодец».

Она повернулась к нему. «Правда, Лэнс? Не думаю, что смогу ехать дальше. Плечо. Ты был прав. Оно воспалилось».

«Осталось совсем немного», — сказал он.

Они проехали еще минуту, и она сказала: «Знаешь, ты действительно не имеешь ни малейшего представления о том, что было между мной и Татьяной».

«И я не хочу», — сказал он.

«У меня есть причины хотеть ее застрелить».

«Я сказал, мне все равно».

«У тебя еще есть сигареты?» — спросила она.

Он дал ей одну и зажег для нее.

«Мы тренировались вместе, она и я».

«Я не хочу этого слышать».

«Почему бы и нет? Ты боишься услышать что-то, что тебе не понравится?»

«Всё, что я услышу — это ложь».

«Она не так невинна, как ты думаешь».

«Я сказал, остановись».

«Она сделала такое, Лэнс. Такое, от чего кровь застыла бы в жилах».

Лэнс закурил сигарету. «Помедленнее», — сказал он.

Дорога была извилистой. Лесная. Единственная, ровно вымощенная полоса с белой разметкой по обеим сторонам. Прошло уже несколько миль с тех пор, как они съехали с шоссе, и так и не увидели ни деревни, ни одного здания. Даже амбара.

Она немного снизила скорость и посмотрела в зеркало заднего вида.

«Значит, она тебя не интересует?» — спросила Валентина.

«Нет, не я».

«Она ничем не лучше меня».

Он ничего не сказал.

«Вы ошибаетесь, доверяя ей», — продолжила она.

Он молчал, глядя на дорогу. Они приближались к развилке, и он сказал: «Поверните здесь. Направо».

Она пожала плечами. Выдохнула дым. «А мне какое дело?» — сказала она. «Всё равно. Верь во что хочешь верить». Она ехала молча с минуту, затягиваясь сигаретой и внимательно глядя в зеркало заднего вида.

«Какой у нас план?»

Он посмотрел на неё. « Наш план?» Они встретились взглядами.

«Ты правильно сказал. Я не выживу один. Мне нужно быть на чьей-то стороне. Если не на ГРУ, то на ЦРУ».

«Вы предлагаете сбежать?»

«Если бы я был другим, это бы что-то изменило?»

Он пожал плечами. Он мог бы сказать ей, что это возможно, но по какой-то причине не смог заставить себя солгать. «Не думаю», — сказал он.

«Для Татьяны это имело значение».

«Ты не Татьяна».

«Я же тебе уже говорил, что она ничем не лучше меня».

«Это не имеет значения».

«Для тебя это не имеет значения?»

Он вздохнул. «Для меня. Да».

«Тогда почему бы вам не передать моё предложение о переходе на более высокий уровень? Посмотрим, что скажет об этом высшее руководство?»

«Я так не думаю».

«Ты сделал это для Татьяны».

"Да."

«Но не для меня?»

"Нет."

«У тебя есть к ней чувства. Вот почему».

«Это ничего не значит...»

Она посмотрела на него, и её глаза загорелись от волнения. «Не лги мне».

OceanofPDF.com

51

Шипенко наблюдал за перестрелкой на автозаправке со смесью замешательства и тревоги. Он не мог понять, что видит. Валентина была готова дать ему то, что он хотел. Он понятия не имел, что её заложник — Лэнс Спектор. Это было именно то, что было нужно Шипенко: венец, вишенка на торте и без того весьма успешной операции. И это заставило бы президента Молотова сидеть у него на руках ещё несколько недель.

Но тут появилась эта стерва, Татьяна Александрова, и всё перевернула. Она получила пулю в спину за свои старания, чего, впрочем, и заслужила, но по какой-то причине Валентина её не убила. И Лэнса Спектора она тоже не убила. Это могло означать только одно. Она играла на обе стороны. Она придерживалась только своих вариантов. Сделка, которую она обсуждала по телефону с Шипенко, была не единственной, которую она рассматривала.

Ей будет сложно договориться с американцами, особенно после того, как она перерезала горло двум невинным американцам, но это возможно. После событий в посольстве любая информация о нападении была бы очень ценной. Она могла бы предложить им её. И если бы она это сделала, это привело бы прямо к нему.

Это было нехорошо. Его положение в Москве было обеспечено. Как член «Мёртвой руки», он был неприкасаем. Пока президент считал его лояльным, никто ничего не мог ему сделать. Никакие действия западных правительств не могли на него повлиять.

Но больше всего его беспокоили обсуждения, которые он вел на стороне — обсуждения с высшими эшелонами правительства США.

В администрации Монтгомери были те, кто рассчитывал, что Осип Шипенко однажды займёт место президента Молотова. Если бы стало известно, что он стоял за этим нападением, эти переговоры были бы сорваны. Ему нужно было не допустить, чтобы Валентина бежала.

Зазвонил телефон, и он увидел, что звонит Константин. «Тебе лучше не струсил», — сказал Шипенко, ответив на звонок.