«Слева будет станция метро», — сказал Бок.

«Чёрт возьми, — сказал Константин. — Если мне придётся оставить машину, Стэн вернётся за ней».

«Да, да», — сказал Стэн.

«Надеемся, до этого не дойдёт», — сказал Константин. «Бок, на всякий случай открой карту метро. Я хочу быть готов».

С двумя из них на улицах и двумя дронами в воздухе они могли бы следить за Валентиной практически где угодно. Однако метрополитен был её слабым местом. И Валентина это знала. Если бы она хоть на секунду заподозрила, что за ней следят, первым делом побежала бы туда.

«Удерживайте позиции», — сказал Константин. «Железнодорожная станция по-прежнему остаётся наиболее вероятным пунктом назначения».

Он нервно побарабанил пальцами по рулю. Отстегнул ремень безопасности. Проверил пистолет.

Однажды он застал отца плачущим. Это случилось на пожелтевшей траве за их домом, где женщины развешивали бельё. Была глубокая ночь. Он спускался по лестнице и увидел его из окна. Отец стоял на коленях, спиной к дому, но как только Константин остановился, он обернулся, словно почувствовав его, и посмотрел прямо на него.

Они смотрели друг на друга секунд десять. Константину было не больше пятнадцати. Отец медленно поднялся на ноги и погнался за Константином. Мальчик побежал вверх по лестнице к квартире, но мать заперла дверь. Он оказался заперт в коридоре.

Его отец вышел из подъезда, запыхавшись и тяжело дыша. Он выглядел гораздо старше своих лет. Он выглядел хрупким, словно мухи не мог обидеть, но набросился на сына с яростью бешеной собаки, неуправляемый, необузданный, и избил его так безжалостно, что Константин потерял сознание. После этого он провёл тринадцать дней в реанимации больницы №3 в Питешти.

Когда он вышел, его отца уже не было. Они никогда не говорили о роли его отца в том, что к тому времени стало известно как эксперимент . Константин никогда не спрашивал его, что он знал, чему он был свидетелем своими глазами, в чем он принимал участие. Когда он читал протоколы суда, описания вызывали у него тошноту. Имена были отредактированы, но все детали, которые никогда не были обнародованы, были на месте. И они были шокирующими. Людей заставляли делать то, что не должно было происходить под солнцем. Были рассказы хуже всего, что Константин когда-либо встречал в литературе или кино. Правда была хуже вымысла. И он никогда точно не знал, какую роль в этом играл его отец, в каких комнатах он находился во время тех или иных рассказов, какие пытки применял он.

Он не знал, понравилось ли ему хоть что-нибудь из этого. Получил ли он от этого удовольствие.

Он не знал, ощущала ли какая-то часть его отца металлический, минеральный привкус чужой крови.

«Вот чёрт», — сказал Бадеа по рации. «Дверь открывается. Она идёт в метро».

OceanofPDF.com

25

Лэнс вернулся в квартиру и сел в кресло у телевизора. Он развернул кресло к двери, откинулся назад и закинул ноги наверх. Он закурил сигарету и посмотрел на часы. Он опоздал на дневной рейс в Прагу, поэтому позвонил в авиакомпанию, чтобы перебронировать билеты на второй рейс. Был вечерний рейс, на который его согласились посадить. Затем он встал и подошел к окну. Мужчина нигде не был виден.

Он вскипятил воду и сварил ещё растворимого кофе, который ему подала женщина, а затем вернулся к окну. Кто-то шёл по улице. Подойдя ближе, Лэнс увидел того самого человека, которого он ждал.

Он вернулся на место, снова положил ноги на журнальный столик и закурил ещё одну сигарету. Когда дверь открылась, мужчина не сразу понял, что он здесь. «Что на обед?» — спросил он, снимая пальто.

«И что, чёрт возьми, я говорил о курении в помещении?» Лэнс заговорил только тогда, когда он подошёл повесить пальто на крючок у двери.

«Не знаю», — сказал он. «Что ты сказал?»

Мужчина посмотрел, и глаза у него чуть не вылезли из орбит. Он бросил пальто и уже собирался потянуться к внутреннему карману пиджака.

«Я бы этого не делал», — сказал Лэнс.

Мужчина украдкой оглядел комнату, в его глазах читалась паника.

«Кого вы ищете? Здесь никого нет».

«Где Изабель?»

«Изабель?»

«А Сьюзи?»

«Не беспокойтесь о них».

«Что вы с ними сделали?»

«Я ничего с ними не делал».

Мужчина оглянулся на дверь.

«Попробуешь убежать — застрелю на месте», — сказал Лэнс.

У Лэнса не было пистолета. Мужчина оглядел его, пытаясь понять, есть ли у него пистолет, оценивая свои шансы, если дело дойдет до драки. «Что это?» — спросил он. «Что происходит?»

«Ты помнишь меня с вчерашнего вечера, не так ли?»

«Конечно, я тебя помню. Ты мне нос сломал, сукин сын…»

«Надеюсь, сегодня нам не придётся делать ничего подобного», — сказал Лэнс. «Я очень не хочу запачкать кровью эти прекрасные ковры». Мужчина стоял спиной к двери, и Лэнс жестом подозвал его. «Я не собираюсь тебя кусать».

«Что это, чёрт возьми, такое?» — снова сказал мужчина. «Где моя женщина?

Где девушка?

«Она не твоя женщина», — сказал Лэнс.

«Черта с два она не такая».

«Вот это я здесь и хочу объяснить».

«О нет», — сказал мужчина, качая головой. «Неужели ты думаешь, что раз ты одолел меня вчера вечером, ты можешь ввалиться сюда и забрать её себе?»

«Я не заберу ее себе».

«Тогда какого черта ты делаешь?»

«Возможно, глядя на нее, вы этого не подумаете, — сказал Лэнс, — но у вашей девушки очень влиятельные друзья».

Мужчина усмехнулся: «Ага, конечно».

«Это правда, — сказал Лэнс. — Вы можете поверить мне на слово, а можете проигнорировать то, что я вам говорю сегодня, и заплатить за это позже».

«Это что, какая-то угроза?»

«Я тебе не угрожаю, — сказал Лэнс. — Я просто говорю, что тебе нужно слушать меня очень внимательно, иначе ты окажешься на глубине двух метров под землёй».

Мужчина снова рассмеялся, но он был обеспокоен. Это было видно по его лицу.

«Это звучит как угроза», — сказал он.

Лэнс пожал плечами. «Ты прав. Теперь, когда я говорю это вслух, это действительно так».

Мужчина внимательно посмотрел на Лэнса, снова пытаясь оценить, как тот поведёт себя в бою. «У тебя даже пистолета нет, да?» — спросил он.

Лэнс улыбнулся. Он всё ещё держал сигарету в руке, докурил её и швырнул через всю комнату. «Хочешь сделать ход, здоровяк? Чувствуешь, что тебе повезло?»

«Ты ждешь, что я просто смирюсь с тем, что она исчезла? Исчезла? Как облачко дыма?»

«Я сидел здесь последние полчаса не потому, что мне нравится вид», — сказал Лэнс. «Именно этого я и ожидаю от тебя. И я говорю тебе прямо сейчас: если ты ещё раз подойдешь к этой женщине ближе, чем на десять миль, хотя бы отправишь ей сообщение или проедешь на машине мимо её дома, кто-нибудь обязательно за тобой придёт».

«Её дом? Какой дом?»

«Если бы ты пошёл искать её, ты бы нашёл», — сказал Лэнс. «Я говорю: не делай этого. Не ищи её. И не подходи к ней. Оставь её в покое. Забудь, что ты её знал. Забудь обо всём».

«Я не могу забыть что-то подобное».

«Тогда я или кто-то очень похожий тебя убью».

Мужчина не мог поверить в то, что говорил ему Лэнс. Он буквально не верил своим ушам. Он жил своей жизнью, занимался своими делами, и вдруг, словно из ниоткуда, случилось это. Лэнс понимал, что потребуется время, чтобы информация усвоилась, но в конце концов он чувствовал, что у этого парня хватит здравого смысла действовать в своих интересах.

«Поверьте мне, — сказал Лэнс. — Вы же не хотите оказаться на стороне тех, кто меня послал».

«Люди, которые тебя послали? Какие люди?»

Лэнс встал, и мужчина заметно вздрогнул. Он был крупным парнем, но инстинктивно понимал, что сейчас не время действовать жёстко.

«Люди, которые послали меня, — сказал Лэнс, — были в Афганистане, когда погиб Крейг Риттер».

«Крейг?»

«Вы, конечно, о нем спрашивали».

«Я знал, что он солдат, — сказал мужчина. — Я знал, что он погиб в Афганистане».

Он служил в Особом разведывательном полку. Они проводили операцию в провинции Гильменд по задержанию талибов в долине Сангин.

Какие-то большие парни».

«Какое отношение все это имеет ко мне?»

«Это всё из-за тебя. Из-за тебя вчера вечером сломали нос. Из-за тебя ты сейчас стоишь там и разговариваешь со мной, вместо того чтобы обедать».

Мужчина покачал головой. Он не знал точно, в какую ситуацию попал, но знал, что выхода нет. «Не понимаю, чего вы ожидаете…»

«Хорошо», — сказал Лэнс.

Мужчина ничего не сказал, но он услышал, что сказал Лэнс.

«Не проверяйте это», — сказал Лэнс. «Они в долгу перед Риттером, а они не такие люди, чтобы оставлять долг неоплаченным».

Мужчина все еще не решил, что думать, и Лэнс счел за лучшее уйти, прежде чем он успеет прийти к неверному выводу.

«Так что, всё чисто?» — сказал он. «Никаких звонков. Никаких визитов. Просто забудь, что ты её когда-либо знал».

Мужчина помолчал немного, а затем пробормотал что-то неразборчивое себе под нос.

«Что это?» — спросил Лэнс. «Я не расслышал».

«Ничего», — сказал мужчина.

«Это было нечто».

«Мы чисты», — сказал мужчина. «Я не пойду за ней».

OceanofPDF.com

26

Константин и его команда были убийцами убийц. Они выносили кремлёвский мусор. Это была опасная работа, и они взялись за неё не по своей воле. Работа сама их нашла, так сказать, и, найдя её, от неё было нелегко отвертеться.

Они были знакомы с детства и вместе попали в тюрьму по обвинению в краже в особо крупном размере, когда ещё учились в старшей школе. Это была та же тюрьма, где работал отец Константина, хотя его там, конечно, уже не было. Зверства тех лет тоже остались в прошлом.

Но это всё равно было жестокое место, и именно там они научились убивать. Константин сделал это первым – это была самооборона – но он сказал остальным, что это несложно. Это было совсем не похоже на что-то, сказал он, как свернуть шею курице. Руки у него после этого не дрожали. Он не чувствовал вкуса желчи. Он делал то, что должен был, и вскоре стал делать это даже без необходимости. Он делал это, чтобы преуспеть, делал это для других, торгуя этим так, как другие обменивались пачками сигарет и пакетами перебродившей чернослива. Он мог убить человека, голыми руками или заточкой, и, пока его не поймали, мог спать потом как младенец.

Он смог это сделать благодаря тому, что узнал в тюрьме, где сохранился полный архив как судебных процессов в Питештинской тюрьме, так и расследования погрома в Яссах. Читая эти старые правительственные отчёты, он понял, что убийство было частью его натуры. Это было проклятие, передающееся от деда к отцу, к сыну. Оно было в его крови, в его ДНК.

Бок, Бадя и Стэнеску были ровесниками Константина, происходили из одной среды и выросли в одном городе. Они вместе учились в школе. Все они были сыновьями тюремных надзирателей Питешти, и, что самое главное, все они обнаружили в себе способность сохранять хладнокровие перед лицом кровопролития. Никто из них не был чудовищем. Они не получали удовольствия от насилия. Они были профессионалами. Они делали это, потому что это была работа, их работа, и она приносила доход. Клиенты ценили их за осмотрительность, умение проворачивать дела, не оставляя следов, и, прежде всего, за готовность преследовать опасные цели.

В годы после освобождения из тюрьмы, предшествовавшие вступлению Румынии в НАТО и Европейский союз, в столице можно было легко заработать. Страна, долгие годы находившаяся под железной хваткой абсолютного диктатора, внезапно превратилась в место всеобщего разгула.

Наживались состояния, возвышались и свергались династии, и во всех уголках всепроникающей клептократии резко возросло число политически мотивированных убийств.

Ячейка Константина, известная среди тех, кто пользовался её услугами, как «Сплинтер», терроризировала бухарестскую элиту. Она получила своё название в честь серийного убийцы из города Крайова на юго-западе страны. Первому Сплинтеру приписывали тридцать два убийства, но его так и не поймали. И самым ужасающим его делало то, что он, казалось, преследовал кого угодно.

Он убил трёхлетнюю девочку, водителя автобуса, судью Верховного суда и мэра города. То же самое было и с ячейкой Константина. Никто не был в безопасности, даже его собственные клиенты. Если ваше имя всплывало, если гонорар был уплачен, вы умирали. Это было неизбежно, это была истинная причинно-следственная связь. Исключений не было.

Никто не знал, кто входит в эту ячейку. Никто не знал, есть ли у них враги или какие-то собственные планы. Но они знали, словно усвоили это наизусть, как их нанимать. Вся элита, политические и деловые лидеры страны, самые богатые и влиятельные люди знали, как она работает. Система была столь же проста, сколь и печально известна. Она терроризировала террористов. И причина этого заключалась в том, что все знали, когда был отдан приказ на убийство, но это было всё, что они знали.

Кто-то умрёт. Может, они. А может, и нет.

Выйдя из тюрьмы, Константин купил алгоритм шифрования. Ничего особенного, обычный алгоритм хеширования, который могла предложить любая компания, специализирующаяся на безопасности. Он купил его анонимно, а затем создал форму в даркнете, где любой мог…

введите сообщение и получите в ответ строку из двухсот пятидесяти шести символов, представляющую собой, по-видимому, случайную тарабарщину, разделенную на три части точками.

Все в Бухаресте знали: если хочешь кого-то убить, достаточно просто напечатать хеш-запись на бланке, перевести сто тысяч долларов на номерной, неотслеживаемый счёт в швейцарском банке, а затем опубликовать хеш-строку в разделе личных объявлений газеты «Jurnalul Național» . Ни для кого не было секретом, что эти зашифрованные объявления содержали инструкции по убийствам, и сама газета пыталась прекратить их печатать. Они изменили своё решение, когда редактору домой доставили письмо с объяснением последствий, если он будет создавать проблемы.

Таким образом, вся столица знала о новом приказе на уничтожение. Но только Константин и его команда могли расшифровать его и прочитать его содержание. В девяноста девяти процентах заданий четверо мужчин работали вместе, изучая цель и тщательно планируя удар. Они были скрупулезны, осторожны, избегали ненужных рисков и всегда завершали работу.