когда-либо полученной. Она охватывала не только дислокацию советских войск, но и взгляды и намерения их командиров, схемы и уязвимости новых систем оружия, даже методы расшифровки кодов, использовавшихся КГБ, Политбюро и советскими Ракетными войсками стратегического назначения.

Горький дал директору ЦРУ, а через него и президенту США, возможность заглянуть в умы российского руководства. Ценность этого понимания невозможно было оценить. В то время советская система уже начала разваливаться. В любой момент напряжённость и нестабильность, атмосфера глубокой паранойи как в Кремле, так и в Белом доме могли привести к катастрофе.

Обе стороны повсюду видели угрозы. Они вкладывали беспрецедентные средства не только в ядерное, но и в биологическое, химическое и радиологическое оружие, грозящее уничтожить всю жизнь на планете. Выращивались насекомые, способные вызвать голод. НАТО

и Кремль рассматривали все «за» и «против» нанесения превентивных ядерных ударов по другой стороне.

Напряжение достигло такой степени, что одно неверно истолкованное движение войск, одно неверно истолкованное слово, один случайный самолет-разведчик, одна тень, один призрак, один слух могли бы привести к войне, в которой человеческая раса не выжила бы.

В коридорах власти, среди тех, кто знал, что это когда-либо произошло, считалось, что информация, полученная Ротом и Тенетом от Грегора Горького, и информация, целенаправленно переданная через него в Кремль, позволили Западу пройти по минному полю распада Советского Союза без единого выстрела.

Но была и личная цена. Была женщина — единственная женщина, которую Леви Рот когда-либо любил. Она была агентом Моссада, с фарфорово-белой кожей и чёрными как смоль чертами лица, и звали её Алона Альмагор.

OceanofPDF.com

12

Лэнс стоял у окна с кружкой кофе в руке и смотрел на улицу внизу. Снова шёл дождь, и движение транспорта затихало от одного светофора к другому, словно вода, выливающаяся из шлюза.

Никто не знал, где он. Никто даже не знал, что он жив — ни ЦРУ, ни Леви Рот, ни Лорел. Он был в добровольном изгнании, и оно могло длиться сколько угодно. Если бы он захотел, он мог бы исчезнуть окончательно, и это могло бы быть навсегда.

На его месте может родиться новый человек, с новой датой рождения и национальностью — человек без прошлого, без семьи, без друзей.

Он почти поддался соблазну, но знал, что жизнь так не устроена. Он уже пережил момент, когда можно было начинать всё сначала. Слишком много раз кости были брошены.

Слишком много крови было пролито.

Он знал, кто он – что он – и сколько бы лжи он себе ни врал, его душа не забудет эту правду. Он был хищником. Он был убийцей. Это было предначертано и не могло быть изменено. Волк, на которого охотились. В этом не было никакой логики. Никакого разума.

Он открыл дверь и вышел на балкон. У человека, по сути, было только два выбора: признать себя таким, какой он есть, принять это или покончить с собой.

Он выглянул за край балкона и представил, каково это – прыгнуть. Он протянул руку и налил себе кофе. Он задумался. Ощутить, как здание исчезает за ним, почувствовать, как воздух устремляется вверх, словно порыв ветра, а затем – как тьма и бесконечная тишина настигают его и утягивают в свои глубины.

Стук в дверь вырвал его из раздумий.

«Эй, — сказал кто-то. — Открывай немедленно. Я знаю, что ты там».

Это была женщина, его соседка, его единственный друг на свете.

Он направился к двери, пройдя мимо стойки, потянулся за пистолетом и положил его в ящик.

«Подождите», — сказал он, открывая дверь.

Как только он открыл дверь, женщина спросила: «Вы были в моей квартире?»

Лэнс поднял руки в жесте капитуляции. «Эй, я просто…»

«Ты что, приставал к моему ребенку?»

«Что? Нет».

«Это то, что было?»

«Подожди секунду», — сказал Лэнс. «Я разогрел банку супа. Вот и всё».

Он знал, что войти в её дом — это нарушение её личного пространства, он знал, что это недопустимо, но у него были на то свои причины. Она сама пришла к нему первой.

Она вышла с ним на контакт. Он должен был убедиться, что она действительно та, за кого себя выдаёт.

«Откуда я знаю, что ты сделал?»

«О чём ты говоришь? Что, по-твоему, я сделал?»

Он знал, о чём она думала. Его волновал вопрос: что же случилось в её прошлом, что её мысли так быстро обратились к этому месту?

«Не знаю», — сказала она, и её глаза наполнились слезами, когда она поняла, что он не сопротивляется. «Откуда мне знать? Я…»

"Бессознательный."

«Спит», — сказала она.

Он знал, что она чем-то себя вырубила. Может, бутылкой вина, может, парой таблеток. Иначе она бы точно не проспала его визит.

Парня сейчас не было рядом, и он задался вопросом, слышит ли она их из другой квартиры.

«Послушай», — сказал Лэнс, — «извини. Мне не следовало входить без разрешения».

«Ты чертовски прав, тебе не следует этого делать».

«Но я должен спросить вот что».

«Спросить что?» — спросила она, внезапно защищаясь.

«Скажи мне, что ты никогда не снимал ее перед видеокамерой».

Она посмотрела на него, на мгновение задумавшись о том, что он только что сказал, а затем сильно ударила его по лицу.

«Это не твое дело», — сказала она.

Он кивнул. Он видел, что задел за живое. Что-то было не так.

Что-то в её ситуации, в её жизни подвергало дочь опасности, и она это знала. Он видел это по её лицу.

Он стиснул зубы и сказал то, что должен был сказать дальше. «Я делаю это своим делом». Он знал, что ей это не понравится, он знал, что это несправедливо по отношению к ней, но ничего не мог с этим поделать. Он видел достаточно, чтобы понять, что это такое. А это была мольба о помощи. Стуча в его дверь ночью, приходя сюда сейчас, он думал, что она хочет СЭД. Теперь он понял, что она искала чего-то другого.

"Что вы сказали?"

«Я сказал, что это станет моим бизнесом».

Она положила обе руки ему на грудь и втолкнула обратно в квартиру. «Ты делаешь это своим делом? Что это должно значить?

Это должно меня напугать?

«Скажите мне, что она никогда не стояла перед этой камерой», — снова сказал Лэнс.

Женщина расплакалась. «Ты серьёзно? Ты и правда меня об этом спрашиваешь?»

«Я тебя об этом и спрашиваю».

«Конечно, она не была перед камерой. Ей пять лет. Я бы скорее умер, чем это произойдёт».

«Что же тогда?» — сказал он.

«Что ты имеешь в виду, говоря «что это»?»

«Чего ты боишься? Почему ты здесь?»

«Я здесь, потому что ты зашла в мою квартиру, пока я спал, и осталась с ней наедине».

«Она спит в твоей кровати», — сказал Лэнс. «Я знаю это, потому что это была единственная кровать в доме».

«Камера выключена, когда мы спим. Как ты думаешь, какая я мать?»

«Я не знаю, какая ты мать?»

«Я запираю дверь, когда камера включена, понятно? Она смотрит телевизор. Она ничего об этом не знает».

«А как же школа? Сегодня же школьный день?»

Женщина отступила от него.

«Иди на хер», — сказала она. Она потянула за собой дверь, захлопнув её, а Лэнс стоял и смотрел на неё. Прошло несколько секунд, и она снова постучала. Он открыл дверь.

«Ты нашел его, не так ли?»

«Нашли что?»

«Моя зажигалка».

Он вынул его из кармана и протянул ей. Она держала его так, словно баюкала. «Спасибо», — сказала она.

Он кивнул.

«Эта зажигалка, — сказала она. — Она принадлежала моей матери».

OceanofPDF.com

13

Машина подъехала к «Старому Гамлету», и Рот надел тёмные солнцезащитные очки. Высокий воротник пальто был поднят выше подбородка, а серый кашемировый шарф натянулся на рот. Взглянув на это замысловатое здание, он ощутил укол ностальгии. Казалось, само его существование, как и его собственное, было чем-то, против чего вся история была ополчена. И всё же Великий пожар, молниеносная атака Второй мировой войны и даже бурное развитие финансового центра Лондона не оставили на нём следа. Этот старый паб остался стоять, как и прежде, несмотря ни на что.

Для Рота это был символ стойкости — одинокое дерево, стоящее на пепельном поле после пожара. Если бы оно когда-нибудь исчезло, если бы он, пройдя по узкому мощёному переулку, увидел на его месте новенькую сверкающую офисную башню, он бы воспринял это как знак того, что пришло и его время.

Именно здесь началась его карьера. Именно здесь он сформировался как человек и шпион, именно здесь он впервые встретил Тенета и Алону.

В те годы это было единственное место, где они чувствовали себя в безопасности, без присмотра. Там Рот ослабил бдительность. Это было вне досягаемости, за пределами бесконечной битвы, бушующей между великими державами.

Рот вошёл в бар, и аромат старой кожи, полироли для дерева и крепкого эля мгновенно вернул его к жизни. Прошедшие десятилетия ничего не изменили – ни это место, ни его самого. Рот ставил ЦРУ превыше всего в своей жизни, и именно здесь он принял это решение. Никаких близких связей. Никаких трещин в броне. Никаких слабостей.

Здесь он отверг единственную женщину, которую когда-либо любил. И здесь же, сегодня, он предаст Татьяну Александрову.

Бармен, гигант весом двести пятьдесят фунтов и ростом шесть футов шесть дюймов по имени Гарри Стейплс, стоял за рядом пивных кранов, на том же самом месте, практически с тем же выражением лица, которое Рот увидел сорок лет назад, когда впервые вошел сюда.

«Так-так-так», — сказал бармен, увидев Рота, — «смотрите, что притащил этот кот».

«Гарри Стейплс, — сказал Рот, подходя к бару. — Вижу, годы тебя не пощадили».

Улыбка расплылась по лицу Гарри. Он перегнулся через стойку и схватил Рота за руку и предплечье. «Рад тебя видеть, старый приятель».

Рот улыбнулся. «Хотел бы я сказать то же самое».

Гарри покачал головой. «Тебе стоит стать комиком».

Прошло несколько лет с тех пор, как они виделись в последний раз, хотя и не сорок.

Рот и Тенет периодически встречались в «Олд Гамлет», иногда в память о былых временах, иногда потому, что характер их дел не позволял им встретиться в посольстве. Это было место, куда никто никогда не проникал.

Даже теперь, будучи директором, Рот мог войти и встретиться с шефом своей лондонской резидентуры, не опасаясь, что его заметят.

«Прошло слишком много времени», — сказал Рот.

Если кто-то в мире и видел всю жизненную кривую Рота, то, пожалуй, больше всех остальных, это был этот бармен. Он видел всё: решения, жертвы, ошибки.

Рот ценил сдержанность Гарри превыше всего. Он обладал даром бармена, знал, что говорить и, что ещё важнее, чего не говорить. Он предоставлял Роту и Тенету уединение. После сорока лет это стало для «Старого Гамлета» роскошью, которую он мог себе позволить больше всего.

«Ты встречаешься со своим другом, не так ли?» — спросил Гарри.

Рот кивнул.

«Значит, обычная кабинка?»

«Обычная кабинка, обычный напиток», — сказал Рот, следуя за Гарри к столику в глубине бара. Кабинка стояла отдельно. Её обитателей невозможно было подслушать. Из неё открывался вид на бар, в то время как сама она была скрыта отовсюду, кроме как спереди. Над ней с потолка свисала единственная маломощная лампочка в металлическом абажуре. Когда Рот и Тенет сидели там, кто-то из них всегда…

Рот протянул руку и открутил её. Это он и сделал, пока Гарри принёс ему пинту крепкого янтарного эля.

Рот сделал большой глоток и одобрительно кивнул. «Вот это да», — сказал он.

Гарри шлепнул его по руке так сильно, что тот едва не пролил напиток, и сказал: «Молодец».

В баре больше не было посетителей, возможно, он ещё даже не открылся, но у Гарри было чем заняться. Он усердно выполнял свою работу, не срезая дорожки. Ему было около шестидесяти, он говорил на кокни, и его речь была странной, из-за которой некоторые лондонцы заменяли совершенно обычные слова совершенно не связанными с ними. Однажды он сказал Роту, что его счёт за выпивку – « Леди Годива» , и кто-то должен был объяснить Роту, что это пять фунтов.

Рот потягивал пиво, наблюдал, как работает Гарри, и не спускал глаз с двери.

Он несколько раз взглянул на часы. Это была его первая встреча с Тенетом после назначения директором. Он начал свою карьеру младшим. Теперь он был боссом.

Когда Тенет вошёл, его сопровождал холодный порыв. Он посмотрел в сторону кабинки и увидел Рота, уже стоявшего там. Рот поднялся на ноги.

«Тенет», — сказал он и подумал, что его приветствие прозвучало странно официально.

«Не вставайте из-за меня», — сказал Тенет, проскальзывая в кабинку.

Двое мужчин на мгновение взглянули друг на друга. Многое оставалось недосказанным. Сорок лет – долгий срок. Многое произошло.

Тенет нарушил молчание: «Думаю, поздравления уместны».

Рот неловко улыбнулся.

Тенет повернулся к бару. «Гарри, — сказал он, — ваш лучший скотч. Не дешёвка. Похоже, моему другу не помешало бы немного расслабиться».

Рот начал протестовать, но было поздно. Гарри принёс два хрустальных бокала и зелёную бутылку, выглядевшую так, будто её экспонировали в морском музее.

«Это согреет ваши мизинцы», — сказал он, ставя бутылку на стол и убирая пустой стакан Рота. «Я позволю вам обслужить себя самостоятельно».

Бутылка была наполовину полна, заткнута пробкой, и Тенет открыл её и налил две щедрые порции вязкой жидкости. Аромат торфа.

Дым и то, что можно было описать только как йод, подавили чувства Рота.

Он поднял стакан и сделал большой глоток. Тенет сделал то же самое и с энтузиазмом выдохнул. «Отличная штука», — сказал он.

Рот кивнул.

Тенет сделал ещё глоток, а Рот наблюдал за ним. Повисшее молчание создавало ощущение напряжённости. Рот созвал собрание, и было ясно, что нужно сказать что-то важное. Он подумал, догадался ли Тенет, о чём идёт речь.

Рот прочистил горло. «Время пришло», — сказал он.

Тенет не отрывал от него взгляда. Он собирался что-то сказать, но вместо этого взял бутылку. Он осушил свой стакан и снова наполнил его.