Однажды я ради интереса весь месяц работал над сущей ерундой, но в итоге у меня ничего не вышло.

В мастерской монастыря имелось выпуклое стекло — через него всё казалось большим. В свой 20 день рождения я выпросил стекло поиграть и до темноты рассматривал муравья.

Мои ровесники занимались в Монтекассино совсем не тем, чем я. Они много молились и пели в хоре, а мне хор не нравится, мне нравится пастуший рожок.

Однажды я ел устриц, но они мне не нравились.

Как-то раз местный крестьянин подвез меня от дальнего виноградника до ворот монастыря, а я до сих пор помню имена его лошадей: Григетта и Моро.

Когда в нашей стране начался крестовый поход против турок в Варну, приехал папский легат с ордером и лекарем чтобы отобрать в монастыре молодых монахов для службы капелланами в войсках. Когда очередь дошла до меня, я зашел в кабинет и поздоровался, но лекарь тут же крикнул, что я не гожусь, позовите следующего. Один наш старый монах потом мне сказал, что папский лекарь прав, но я так и не понял, на каких посылках монах делает такой вывод.

Раз в неделю, кроме дней поста, я приходил в мирской трактир узнать, что нового в меню. Ко мне сразу подсаживались местные девушки с таким видом, словно хотят рассказать молодому монаху что-то важное. Я покупал им еду и вино, и они, поев, сразу убегали. Так продолжалось много лет, но я до сих пор не могу понять, зачем они ко мне подсаживались и зачем убегали. Ведь монахам запрещены отношения с женщинами.

Еще я учился играть на рожке, как это делают пастухи.

В Монтекассино меня считали юношей странным и даже тупым, поэтому мне было запрещено посещать библиотеку, работать в мастерских, а если находили у меня стекла, реторты или плошки с чем-то, их отбирали. Однако лишь до того момента, когда я сварил лечебный бульон и спас самого аббата Пьетро ди Капуа. Мы почти никогда его не видели — аббат был занят служебными делами и в последние годы сильно болел. Когда аббат совсем слег, всех заставили молиться за его здоровье целые дни, поэтому даже меня допустили к Библии.

Вы не поверите, что я там нашел! В Евангелии есть и второй рецепт Чуда насыщения с хлебами и рыбой! Первое чудо происходило у Вифсиды — рецепт на 5 хлебов, 12 корзин и 5000 человек, это описано у всех четырех евангелистов. Второе — чудо Декаполиса, оно только у Матфея и Марка. Рецепт его схож, но пропорция иная: на 4000 голодных Христос использовал 7 хлебов и 7 корзин. Были и рыбы, но о них лишь сказано: несколько. Итак, на 4000 человек 7 хлебов. Я применил свой прежний метод: если использовать 7 котлов («корзин») и отмерять бульон каждому по четверти плошки, выходит пропорция 7 хлебов на 1000 плошек. Сколько плошек на каждый хлеб и каждый котел? Делим 1000 на 7 и получаем сперва 142 857 — а дальше те же цифры начинают бесконечно повторяться: 142 857 142 857 142 857… Я сразу понял: что-то тут не так! Казалось бы, что необычного в числе 142 857? Аббат Пьетро ди Капуа потом сказал, что меня вел сам Господь! Судите сами. Я беру это шестизначное (простите меня) число 142 857 и начинаю умножать на простенькие числа от 1 до (снова простите) 6.

142 857 — это я умножил на 1

285 714 — это я умножил на 2

428 571 — это умножил на 3

Видите, что происходит?! Видите?!

571 428 — умножил на 4

714 285 — умножил на 5

857 142 — умножил на 6

Вы видите?! Признаюсь, мне нельзя было это вам показывать — ведь именно тут начинается рецепт Тяжелого Бульона. Но могу поклясться, вы до сих пор ничего не видите. Все, кроме барона Альцгельмгольца, ничего не могли заметить без моей подсказки! Почему люди настолько невнимательны и не видят очевидного? Вы мечтаете встретиться с Создателем, а ведь он здесь, рядом, вы просто не слышите его дыхания. Ладно, уговорили. Подскажу. Когда ты умножаешь 142 857 на 1, 2, 3, 4, 5, 6 — цифры в числе не меняются! Они лишь бегают вперед и назад. Число просто сдвигается, а всё, что вывалились с одного края, бежит и встает на другой, словно оно закольцовано! Число словно танцует, оно робко приближается к пропасти, отскакивает и снова приближается. Посмотрите, как двигаются цифры: 2 шага вперед — 1 шаг назад — 3 шага вперед — 1 шаг назад — 4 шага вперед… и? Что дальше, после 6? Сумеет ли оно вернуться снова на шаг назад? Умножаем 142 857 на 7… И вы будете потрясены:

999 999 — шагающие цифры сгинули, число превратилось в сплошные девятки! Вот она, пропасть!

На этом остановлюсь. Ни слова! Дальше нельзя рассказывать! Но разве сказанного еще не достаточно, чтобы понять суть рецепта Иисуса? Мне было 23 года, многие из тех, с кем я учился, уже получили сан, а я лишь стал братом — прошел постриг и дал обет, но до сих пор обожал помогать при кухне. Хоть это было странно для брата, но меня все знали и не удивились, когда я вбежал в кухню под вечер, зажег всюду свечи и принялся готовить. Я просидел у чана 12 часов, бесконечно помешивая варево и подкладывая дрова так, чтобы вода не кипела. К утру бульон был готов. Я попробовал его первым — бульон оказался божественным! Это был ещё самый первый рецепт бульона, я не клал даже горчичных зерен, но это было уже прекрасно! Сначала я поел сам — и ощутил невероятный прилив сил, словно не было бессонной ночи у котла! Словно ангелы дали мне на время свои крылья! Казалось, я стал великаном, могу сдвигать горы, ломать камни и расшвыривать воинов по полям боев! Но конечно это было не так, я просто восстановил все свои скромные силы. Я схватил котел и бросился в госпиталь — завтрак закончился, обед еще не начался, но я напоил живительным бульоном всех, а затем и аббата в его келье, никто не мог меня остановить! К вечеру здоровы были все! Меня хвалили, поздравляли. Мной гордился весь монастырь! Мне построили мою собственную кухню и дали в подчинение лучших поваров! И отныне никто не мешал мне готовить всё, что я пожелаю и сидеть в библиотеке!

Я бы мог еще много написать о своей жизни в монастыре Монтекассино, потому что теперь у меня снова много свободного времени. Вчера мы никуда не смогли уплыть в Геную — уже поздно, порт блокирован турками. Турки захватили даже мой родной Серес. Бедные мои родители и братья, должно быть они в большой опасности! Спасают только мысли о работе. Работа движется. Котлы вращаются. Бульон становится всё тяжелей и выходит на последний этап. Может, день, может быть три, а может, год, пока он начнет светиться. Никто этого не знает. Дай нам Господь сил, помоги выстоять! Вот, кстати, один из моих смешных рецептов времен моей собственной кухни в Монтекассино:

Молочный суп из сушеного винограда

Плошка молока, 4 ложки винограда, ложка меда, щепоть соли, корица. Вскипяти молоко с солью, брось виноград и вари 15 минут на слабом огне, пока виноград разбухнет, а молоко слегка загустеет и станет карамельного оттенка.

Чуть не забыл: используйте только высушенный виноград! Молочный суп со свежим виноградом очищает не душу, а тело, я проверял.

Я был, можно сказать, в зените славы. Весть о моем целебном бульоне разнеслась далеко, я готовил его огромными чанами, а подводы развозили его по госпиталям всей страны. Бульон лечил болезни и восстанавливал силы. Всё, как написано в Евангелии. Но не более того. Я задавался вопросом: а можно ли улучшить, усилить, превзойти рецепт самого Иисуса? Но конечно никому об этом не говорил. Ответ пришел ко мне сам — в виде монаха барона Альцгельмгольца. Он приехал в монастырь чтобы увидеться со мной лично. Сначала он мне не понравился. Ко мне приезжало теперь много странных людей, и все желали со мной поговорить. Люди вообще странные, поговорить у них обычно значит, что они сперва зададут мне какой-нибудь вопрос, но ответ выслушают невнимательно, а начнут сами рассказывать мне, что думают о разных божественных или мирских делах, словно это я к ним приехал с вопросами. Я старался от них прятаться.

Его первая фраза, которую он мне сказал: «Я всегда играю в открытую. Именно поэтому меня зовут Альцгельмгольц!»

А вот такая была его вторая фраза: «Иисус лишь накормил людей, а мы желаем большего. Мы хотим делать людей великими!»

Я ужасно разволновался! Барон словно читал мои мысли!

Он настоял, чтобы наш дальнейший разговор шел вдали от посторонних ушей. Мы отправились на прогулку по виноградникам.

Я помню каждое слово нашего разговора. Сначала Альцгельмгольц доверительно сообщил, что он той же веры, что и я. Это было и так понятно, мы же все монахи католической церкви. Но Альцгельмгольц уточнил, что он происходит родом из Данцига и в душе православный. Но я-то не был православным! Православной была моя семья и родной Серес, но воспитывался я в католических монастырях. Я ответил барону, что наверно я православный тоже, но откровенность за откровенность: для меня это совершенно не важно.

Тогда барон спросил, верую ли я в Господа?

Я задумался. Какой интересный вопрос! Должно быть, верую, раз уж я брат бенедиктинского монастыря! Просто этот вопрос меня не волнует. Но как ему объяснить? Я объяснил так. Как разные люди верят в Бога — это должно волновать самих этих людей и самого Бога. Логично? Поэтому даже нам, монахам, а уж тем более мирянам, судить об этом не следует. Иначе получится, что мы беремся решать за Бога его проблемы, а это грех.

Барон очень обрадовался моему ответу. Он сказал, что я настоящий православный византиец. Еще он сказал, что скоро будет новая война с турками, и на этот раз большая опасность грозит всему Второму Риму. А раз будет война, будет нужно много бульона лечить раненых.

Я ответил, что я готов варить столько бульона, сколько потребуется. Ведь для этого я его и открывал. Но Барон почему-то сказал, что я хоть и гений, но наивен как малыш. Это меня огорчило, и я решил что не хочу с ним дальше разговаривать.

Но Альцгельмгольц сказал, что изучил все мои трактаты и смог повторить бульон и даже пойти дальше. Я очень остроумно спросил, куда же он пошел? Барон ответил так: «Ты расшифровал рецепт до самой пропасти, когда получил шесть девяток 999 999. Наверно тебя напугало то число, потому что оно похоже сам знаешь, на что. А ты в детстве пережил неприятную судебное разбирательство и, должно быть, не хочешь к этому возвращаться. Но я пошел дальше пропасти и продолжил деление!».

Я остановился, словно пораженный молнией! Мне не приходила в голову мысль, что рецепт может иметь продолжение! Несомненно Альцгельмгольц был самым мудрым человеком, кого я встречал! Я спросил его, удалось ли ему улучшить рецепт? Но он лишь покачал головой и ответил, что работал с чистой арифметикой, а для кулинарного воплощения ему нужен я. Он хотел, чтобы я отправился с ним в тайную лабораторию, где мы с можем создать проект нового бульона. В тот же день я покинул монастырь и уехал с ним в Константинополис.

Как вы помните, мне запрещено писать про подвалы и башню, про нашу работу и всё прочее, чего не было в моих ранних трактатах, которые вам и так известны. Скажу только, что Альцгельмгольц оказался прав. Формула может выйти за свой предел, если ее продолжить! Я проверил его расчеты: получившийся бульон сможет не просто восстанавливать силы, а давать их неисчерпаемо! А значит, выпив такого бульона, человек станет великаном и обретет колоссальную мощь! И да, это пока была лишь арифметика. Как воплотить формулу на практике? У нас с Альцгельмгольцем и помощниками ушел на это не один месяц, но решения не было. Лишь потом я сообразил, что новый бульон по мирским свойствам должен быть тяжелее прежнего! А ведь если получить нужные мирские свойства, за ними подтянутся и духовные! Тогда я предложил… Проклятье, и об этом писать нельзя. В общем, я предложил нечто одновременно хитрое и простое, что поможет отделять тяжелые взвеси бульона от легких, и так по кругу, как те числа. Расчеты говорили, что это возможно. Более того — расчеты говорили, что в конечном итоге бульон должен вдруг засветиться, и это будет знаком, что он готов. Справедливости ради, знак мог быть и другим, из арифметики этого не понять. Но я предположил, что мирским знаком станет именно свет, и не ошибся! У нас было много проблем. У нас не получалось правильное вращение механизмов, в темные дни у нас закисали фракции бульона, и приходилось начинать заново. Мы просто верили, что однажды получим Тяжелый Бульон, и он засветится. Когда ты владеешь формулами, они сами ведут тебя.

Но и с формулами были проблемы. Формулы показывали, что четверть плошки Тяжелого Бульона должны прекратить любого человека в великана, способного ломать камни. Но откуда возьмется лишняя масса для великанского тела? Бульон тяжел, но конечно не настолько, чтобы увеличить в 20 раз не только рост и силу воина, но и его массу. Откуда ей взяться? Барон Альцгельмгольц считает, что из мирового эфира, но я никогда не видел мирового эфира и не верю в то, чего нельзя пощупать. Кроме, разумеется, Бога. Мы много спорили о добавочной массе, но ни к чему не пришли.

И сегодня мы получили Тяжелый Бульон! Он засветился! Господи, как ярко он вдруг засветился! У нас всего небольшой чан, но какой же он тяжелый! Я с огромным трудом поднял его в свою комнатку в башне чтобы сделать последние взвешивания, и отныне ночью мне не нужны в комнате свечи! Этого чана должно хватить, чтобы завтра утром напоить воинов гарнизона, и тогда никто и ничто не сможет противостоять силе этих великанов!

Однако, я не могу отделаться от беспокойства, что мы сделали что-то не так и чего-то не учли.

Я мысленно представляю себе весы и кладу на них факты, словно взвешиваю специи на кухне. С их помощью я хочу решить вопрос, мучительней которого у меня не было в жизни. Я часто слышу от друзей, что я равнодушный, что я выгляжу, веду себя и даже пишу дневник так, будто меня ничто не беспокоит. Если вам и правда так кажется, тогда просто поверьте: сейчас я очень и очень взволнован. Именно поэтому я и придумал мысленные весы.

Вот самая острая специя на чашу весов: турки убили моих родителей и двух братьев. Это рассказал мне сегодня Андроник, мой третий брат. Он чудом спасся, когда турки жгли и резали Серес, и сейчас в безопасности в Полисе.