В отличие от других людей, я никогда особо не восхищался Ха Гильчоном, Ли Чанхо и Ким Хосоном[80]. Меня сводило с ума кино другого рода. К примеру, после того, как я посмотрел «Женщину в огне ʼ82»[81] на первом курсе университета, я был совершенно потрясен. Совместное самоубийство. На Ёнхи, принявшая яд, цепляется за ногу Чон Мусона, спускающегося вниз, чтобы умереть рядом с женой. Когда ее тащат по лестнице, ее голова сильно ударяется о деревянные ступени, и глухие удары разносятся по всему дому. В этот момент моя тугая голова как будто тоже раскололась, и с тех пор я стал самым ярым поклонником Ким Гиёна. Трилогия этого режиссера, включающая также «Служанку» 1960-х[82] и «Женщину в огне» 1970-х[83], до сих пор занимает верхние позиции в моем личном списке десяти лучших корейских фильмов.

Однако нельзя не упомянуть также шедевры Ли Дуёна в его лучшие годы, которые я посмотрел примерно в то же время. Уже тогда «Хижина»[84], вошедшая в программу «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля, поразила меня своим сумрачным предрассветным сиянием и холодной красотой шелкового одеяния, похожего на те, что я видел в глубоком детстве. Сцена, в которой Ю Джиин, охваченная духом, размахивает жезлом, крутит глазами и носится по двору богатого дома, а затем ведет за собой жителей деревни в сторону хижины, в которой покоятся зловещие духи, – это зрелище было невероятным. Что касается «Последнего свидетеля»[85], то это своего рода траурная музыка, утешающая души, полные боли и обиды, однако здесь присутствует идеологическая проблема. Детектив, расследующий серийные убийства, постепенно выходит на след трагической истории любви и мести, берущей начало в событиях военного времени. Этот фильм рассказывает о том, как прошлое влияет на настоящее, а также о том, что преступление в конце концов требует возмездия. Неотесанный и простой слуга в исполнении Чхве Бурама был очень хорош, но особенно мне запомнился странник-детектив в старом плаще с поднятым воротом – персонаж Ха Мёнджуна. Его лицо в финале, когда он берет дуло пистолета в рот, выстрел, и стая перелетных птиц, взмывающих ввысь над зарослями камыша… Как же дорого все это моему сердцу!

Ли Дуён славился своей фирменной постановкой жестоких сцен насилия и резким монтажом. Картина, в которой эти его сильные стороны проявились особенно ярко, – «Тайные палачи»[86]. Насколько я помню, фильм продержался в прокате всего лишь неделю, но мне посчастливилось посмотреть его на большом экране. Однако сегодня это кино перешло в разряд забытых – точно так же, как и «Последний свидетель», из-за которого режиссер подвергся допросу спецслужб, засомневавшихся в его идеологических взглядах. Лишь немногие видели версию до цензурных правок, а их воспоминания тускнеют.

Как бы то ни было, «Тайные палачи» полны впечатляющих боевых сцен. Например, момент, когда злодея тащат в общественный туалет, где его несколько раз ударяют по лицу, предварительно засунув ему в рот кусок мыла, после чего окунают его голову в унитаз и спускают воду – и вот уже милые мыльные пузырьки с забавным бульканьем поднимаются вверх. Или беспрецедентная, бесконечная секвенция[87] массовой драки на кирпичном заводе… Виртуозная техника удара ногой в исполнении Хван Джанли… Каждая из этих сцен – мир брутальных мужчин, безжалостный и жестокий. В эпоху, когда закон был бессилен, благодаря им можно было испытать сладкое чувство частной расправы, восполняющей пробелы правосудия.

Еще один фильм категории В[88], продержавшийся в прокате всего лишь неделю, – «Школьные слезы»[89] Лим Гвонтхэка. Лично я склонен считать, что Лим Гвонтхэк тех лет был намного интереснее, чем сейчас. Этот фильм, который я посмотрел незадолго до окончания школы, потряс меня до глубины души, хотя я терпеть не мог подростковые мелодрамы с Лим Еджин или Ли Сынхёном. Там есть такая сцена: загнанный в угол Чин Юён наносит себе удар ножом в живот. Мне так жаль, что современным подросткам не дано увидеть эту пробирающую до дрожи сцену селфхарма. Те подростки в черных школьных формах, которые, привалившись к красной кирпичной стене школы, курили, где они теперь? В моменты, когда я чувствовал себя загнанным в угол, в памяти всплывал тот самый канцелярский нож бренда Dorco…