За последние несколько лет выходит столько компакт-дисков с премьерами и новыми интерпретациями старинной музыки, что уследить за всем просто невозможно. Порой я ощущаю настоящий стресс: как найти время, чтобы внимательно все это послушать? Особенно благодаря записям, которые Джорди Саваль и его ансамбль старинной музыки Hespèrion XXI без устали выпускали под новым испанским лейблом Alia Vox, весь прошлый год ощущался насыщенным до предела. Среди многих шедевров мне хочется выделить один альбом, а именно Diaspora Sefardi. Название состоит из двух слов: «Diaspora»[52] – изгнание и скитания евреев, и «Sefardi»[53] – сефарды, евреи, проживавшие на территории Испании и Португалии. Это музыка тех, кто вынужден был покинуть родину и скитаться на чужбине. По сути, данный альбом является средневековоймузыкой мира, которую потомки католиков, тех самых, что изгнали евреев, сегодня исполняют с некоторым чувством вины.
В 1492 году Иберийский полуостров переживал бурные потрясения. Супруги Изабелла Кастильская и Фернандо Арагонский, одержав величайшую победу – полное изгнание арабских сил, господствовавших в этом регионе более 700 лет, – не только отправили Христофора Колумба в Новый Свет, но также издали королевский указ, предписывавший изгнание всех евреев из Испании. Когда пала Альгамбра, Колумб находился там же, в Гранаде. В день, когда его флот отправился в Индию, порт был переполнен судами, увозившими изгнанных евреев. Эпоха смешения культур, терпимости и сосуществования подошла к концу. Золотой век христианства стал одновременно веком преследования и подавления иноверцев. Большинство евреев, за исключением тех, кто принял христианство, бежали в Северную Африку, Португалию, Италию, Францию, на Балканы и даже в Индию.
Что же стало с их культурой? Представьте ребенка, рожденного от еврейской матери и испанского отца, вскормленного арабской кормилицей и выросшего в Боснии. В нем сплелись как минимум четыре чуждые друг другу традиции, образовав нечто, что не является ни одной из них в отдельности, но в то же время воплощает их все.
Открыв для себя эту музыку, я подумал, что это судьбоносная встреча, а все из-за романа Салмана Рушди «Прощальный вздох мавра», который я недавно прочитал. Ведь и сам Рушди – писатель диаспоры, изгнанник, скитавшийся по миру, впитавший в себя влияние различных культур. Я был буквально одержим этой книгой, везде носил ее с собой и читал в перерывах между съемками при любом удобном случае. И представьте себе: один из предков главного героя оказывается евреем, изгнанным в Индию во времена Альгамбры. Боабдиль[54], последний арабский правитель Испании, изгнанный и вынужденный оставить сказочную Альгамбру, прожил несколько лет с еврейской женщиной, которая также стала жертвой изгнания. В конце концов она покинула его, уехала в Индию и там родила ребенка.
Музыка в этом альбоме принадлежит скорее к наследию сефардов, перебравшихся в Восточную Европу, но какое же волнение я испытал, услышав ее всего месяц спустя после прочтения книги Рушди! Эти мелодии сентиментальны до безобразия, но разве это не вполне простительно для музыки без конкретного автора? Я был так потрясен, что всюду носил с собой плеер и слушал ее даже во время съемок.
Удивительным образом период работы над музыкой для «Объединенной зоны безопасности» совпал с воссоединением семей 15 августа[55]. Образ этих людей, рыдающих в объятиях друг друга, долго не покидал меня. Вероятно, использование в этом фильме музыки людей, вынужденно покинувших родину, было закономерным. Я попробовал наложить ее на сцену, в которой Ли Бёнхон и Сон Канхо обмениваются письмами, а также на сцену, где Ли Бёнхон и Ким Тхэу наблюдают за камышовым полем, охваченным огнем, – оба оказались удачными решениями. Это была инструментальная миниатюра, записанная в Сараеве. Музыку исполняют лишь два инструмента – флейта и ударные. Обе сцены – о тоске по другому человеку, поэтому этот музыкальный диалог оказался более чем уместным[56].
После завершения съемок мы с семьей отправились в Испанию. В Толедо, где предок главного героя романа Рушди когда-то был оружейником, до сих пор сохранилась синагога – святилище иудеев. Под высокими сводами синагоги мне мерещилась эта музыка. В Альгамбре, в тех самых покоях, которые, по легенде, Боабдиль покидал в слезах, мы все также были погружены в эту печальную музыку.