Покачиваясь в экипаже и подскакивая на кочках, я постепенно начинала приходить в себя. Когда я наконец открыла глаза, я ничего не увидела. Волокна шерсти скреблись о моё лицо и попадали в рот. На мою голову был накинут капюшон, но я не чувствовала на себе никакой другой одежды.

Верёвки стягивали мои запястья и локти за спиной, а также колени и лодыжки. Теперь я была точно уверена, что с меня сняли одежду. Тяжёлый ботинок упирался мне в бедро, пока я лежала на боку.

Неужели он использует меня как подставку для ног?

Экипаж остановился, встряхнув моё тело, я захныкала из-за боли в плече. Вместе с болью пришло осознание всего случившегося, и я окончательно пришла в себя.

Как только открылась дверь, меня обдало холодным воздухом. Давление сапог прекратилось лишь тогда, когда чьи-то руки схватили меня за верёвки и подняли в воздух. Я дрожала, не переставая, пока меня несли куда-то на руках.

– Добро пожаловать в реальный мир из царства снов, – раздался сквозь шерсть приглушённый голос Люки.

Я хотела бы придумать какой-нибудь остроумный ответ, но у меня не было на это сил.

Я будто находилась в каком-то лихорадочном забытье, словно была парализована.

Не успели мы войти внутрь, как мне в нос ударил тошнотворно-сладкий запах цветов, от которого я вздрогнула. Он был слишком приторным, настолько, словно пытался скрыть какой-то другой запах.

– Только попробуй что-то предпринять, и я тебя брошу на пол, – пригрозил Люка.

Он понёс меня вверх по лестнице. Я насчитала тридцать пять ступенек, затем площадка, потом ещё двадцать пять ступенек. Он толкнул какую-то дверь бедром, вошёл и захлопнул её за нами.

Я повернула голову, отчаянно пытаясь хоть что-то рассмотреть. Люка отпустил меня, и моя спина ударилась о пол с сильным стуком.

– Адское отродье! – воскликнула я, моё тело напряглось. Из меня вышибли весь воздух, когда я приземлилась на свои связанные сзади руки.

– Адское или нет, будет зависеть только от тебя, – Люка сорвал шерстяное покрывало с моей головы.

Потребовалась секунда, чтобы мои глаза сфокусировались на нависшей надо тёмной мной фигуре. Я вскинула голову, но он поставил сапог мне на грудь.

– Доброе утро, – ласково сказал Люка. – Добро пожаловать в Гнездо.

Я отказалась отвечать ему.

Он наклонился, схватил меня за лицо и заставил втянуть щёки.

– Я сказал «доброе утро». Что говорят в ответ воспитанные люди?

Я молча уставилась на него.

– Алина, – его тон был ехидно-сладким. – Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я занялся твоей дрессировкой. Обычно это не заканчивается хорошо.

– Я тебе не собака, мерзавец!

– Неправильный ответ, – он поднял свой ботинок и приблизил его к моему травмированному плечу, надавив на него.

Я вскрикнула от боли, слёзы подступили к глазам.

– Давай попробуем ещё раз. Доброе утро, Алина! – с энтузиазмом произнёс он, в выражении его лица читалось плотское наслаждение.

– Доброе… утро, – с трудом выдохнула я.

– Хорошая девочка, – он снял сапог и невинно наклонил ко мне голову. – О, не унывай, малышка. Скоро ты привыкнешь к тому, как здесь всё устроено, – сказал он, после чего дверь распахнулась.

Три служанки впорхнули внутрь с мисками и свежим бельём.

Он потянулся вниз и достал из пояса нож, подставив его под одну из верёвок.

– Я вознагражу тебя, развязав, но мне не составит труда снова тебя связать, если ты будешь плохо себя вести, – предупредил он.

Я неохотно кивнула.

Он разрезал верёвки, и они соскользнули с моих конечностей. Люка поднял меня и сел на край кровати, поставив меня между своих ног.

– Освободи меня.

– Это для твоей собственной безопасности и безопасности других. Я должен убедиться, что ты не причинишь вреда персоналу, ты, одичавшая тварь, – он хмыкнул, игриво потрепав меня по носу.

Сказать, что в тот момент я выглядела поникшей – значит не сказать ничего. Люка рассмеялся и поставил меня так, что моя спина оказалась прижата к его груди, а лицо повёрнуто к служанкам.

Они вооружились влажными салфетками, чтобы протереть моё тело и привести меня в порядок. Миска с молочной жидкостью стояла в стороне. Она пахла ванилью и имела увлажняющий эффект, что сразу ощутила моя кожа. У одной из служанок была какая-то мазь, которую она нанесла на мою кожу после того, как другие её протёрли. Я посмотрела на свою руку и попыталась определить маслянистую субстанцию. Она имела цветочный аромат. Закончив процедуру омывания, две горничные ушли, а одна осталась, наклонилась и достала что-то, что со звоном упало в стоящую перед ней коробку. Она потянулась к коробке и вытащила то, что выглядело как золотой ошейник.

Мои глаза округлились, и я попыталась встать, но Люка схватил меня за талию и усадил обратно.

– Отпусти меня! – крикнула я, поворачиваясь и ударяя его по лицу.

Он схватил меня за запястье и сильно сжал.

– Что мы только что говорили о том, как нужно себя вести?

Его хватка испугала меня, и мой взгляд метнулся к служанке, которая принесла несколько металлических предметов.

– Это что, возврат в Средневековье? – прорычала я.

– О, не воспринимай это так. Считай это просто украшением.

Служанка защёлкнула плоский ошейник на моей шее. Металл был блестящего золотого цвета, по верху шли острые узоры в виде королевской лилии. Ошейник был сделан таким образом, чтобы не позволять мне опустить голову слишком низко, не врезаясь в кожу. Он выполнял скорее декоративную функцию и должен был обеспечить лёгкую фиксацию на шее. Спереди на ошейнике была петля, словно предназначенная для того, чтобы закрепить на нём поводок. Когда служанка закончила, то передала ключ Люке, после чего собрала свои вещи и вышла, оставив нас одних.

Я чувствовала его голодные глаза на себе, поэтому старалась не смотреть на него.

– Ты не можешь вечно злиться на меня. Я твой единственный друг здесь, – вздохнул он, прижимаясь к синякам от проколов на моём плече.

– Ты обманул меня.

– Обманул? О нет, ты, наверное, путаешь меня с кем-то ещё, – проворчал он в ответ. – Я действительно имел в виду всё, что сказал тебе. Может ли он сказать о себе то же самое?

Я нервно ковырялась в ногтях, не уверенная в том, что смогу ответить на этот вопрос честно. Если Люка смог одурачить меня, я не сомневалась в том, что Сайлас тоже не был искренен со мной.

– Я сказал тебе правду, – прошептал он, его пальцы ощупывали переднюю часть моих бёдер.

– Ты притворился студентом, чтобы подобраться ко мне поближе, узнал о том, чем я занимаюсь, и всё это лишь для того, чтобы в конце концов предать меня, – я пристально посмотрела на него. – По-твоему, это значит «быть честным»?

– Как я уже сказал, я не лгал тебе, – простодушно объяснил он. – Когда-то я действительно был студентом, а врачом я стал ещё до того, как медицину стали изучать в университетах, – он взял мою руку в свою и стал изучать покрасневшие кончики пальцев. – Так что можешь себе представить, что мне было несложно собрать воедино, кто ты, хотя, признаю, я не ожидал, что ты окажешься женщиной.

Я с отвращением отдёрнула руку.

– Тебе никогда ничего не угрожало. Ты за всю свою жизнь никогда не была в опасности, – категорично заявил он. – Мистер Астор – или, полагаю, ты знаешь его как мистера Астона, – держал тебя в тайне. Представь его удивление, когда я сказал ему, что печально известной избавительницей, за которой он охотился, оказалась его скрытая жемчужина.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос дрогнул.

– Твоя маленькая подружка ничего не сказала тебе? – рассмеялся он. – Я чувствую себя кем-то особенным, имея возможность рассказать тебе обо всём.

– Рассказать что?

– Мистер Астон держал тебя так близко все эти годы, потому что знал, что ты – Гость. Как ты думаешь, почему его дочери разрешалось иметь только одну единственную подругу? Неужели ты наивно полагаешь, что такая светская бабочка, как она, не могла иметь других друзей в детстве, исходя из своих личных предпочтений? Но она умоляла о единственном друге. Так что сложившаяся ситуация была идеальной, чтобы присматривать за тобой.

– Это не может быть правдой. Мы с ней вместе росли. Мы одного возраста. Она не может быть одной из вас, – практически вырвалось у меня. – Ты лжёшь.

– Это потому, что мы так же рождаемся и растём, но так получилось, что процесс нашего старения обычно останавливается в двадцать пять лет, – он рассмеялся. – Фиби – его младший ребёнок.

– Младший?

– Ну да, ты хорошо знакома и с его старшим сыном.

Моя бровь приподнялась в ожидании продолжения.

– Златовласый парень тоже ничего не сказал тебе? Ха-ха, сегодня явно не твой день, не так ли? – Люка покачал головой.

По мере того, как в моей голове собирались воедино части головоломки, я внутренне наказывала себя за то, что была так слепа. То, что я считала простым соперничеством и неприязнью, на самом деле было типичными взаимоотношениями брата и сестры. Их знакомство друг с другом было как никогда логичным. Как я могла не заметить их подшучивания друг над другом?

Это объясняло её недовольство тем, что мы с ним проводили так много времени вместе.

Они оба знали и ничего мне не сказали.

– Она не могла знать, что так получится, – я попыталась хоть как-то оправдать Фиби.

– Она нет, зато он знал, – Люка чертил маленькие круги по моей руке. – Он знал, кто я такой, ещё с выставки.

Всё внутри меня перевернулось и защемило. Я чувствовала, как гнев поднимался во мне с каждым новым откровением. Каждое воспоминание выглядело по-другому теперь, когда я всё узнала, выставляя всё в новом свете. Почему все всё скрыли от меня, словно я ребёнок, нуждающийся в защите? Я вполне могла сама защитить себя, если бы заранее знала все эти детали. Теперь же они были бесполезны.

Люка снял меня со своих коленей.

– Ну что ж! На этом мои обязанности на сегодня исчерпаны. Сегодня ты останешься здесь – тебе скоро принесут еду, – объяснил он, оглянувшись на меня перед тем, как выйти за дверь. – Добро пожаловать в твой новый дом, – прощебетал он, после чего закрыл дверь и запер её на ключ.

Оставшись в комнате одна, я наконец-то смогла осмотреться. Это помещение больше подходило для избалованного питомца, чем для человека. Мебели было очень мало: небольшая тахта стояла у большого окна, которое вряд ли можно было открыть. Кроме этого, здесь была кровать со множеством подушек на ней, сложенные шерстяные одеяла были аккуратно разложены на тахте. Во всей комнате не было ничего, даже отдалённо напоминающего зеркало.

Стены были пустыми и серыми, в некоторых местах краска потрескалась, что свидетельствовало об их запущенном состоянии. Это было нечто вроде выбранной наобум тюрьмы.

Я стыдливо подошла к окну и выглянула наружу, где увидела поле, окружавшее участок до самой линии деревьев. Люка вышел с кем-то через парадную дверь, закуривая. Я узнала во втором мужчине Николая, его предполагаемого друга. Люка заметил меня краем глаза и невинно помахал мне рукой, после чего вернулся к своему разговору.

Моё лицо исказилось от отвращения, когда я увидела его, поэтому я поспешно отвернулась от окна. Схватив шерстяное одеяло с кушетки, я закуталась в него. Я попыталась вспомнить, что же произошло. Где была моя одежда? Мне нужна была моя сумочка, в которой лежал яд. Неизвестно, что они задумали, поэтому я не могла себе позволить долго оставаться безоружной.

Я заползла на кровать и уставилась на маленькие трещинки в краске, пытаясь думать.

Что есть реальность? Что я теперь знаю?

Настоящее имя Виктора было Люка. Люка был психопатом по найму. Сайлас и Фиби были родными братом и сестрой. Фиби всё это время была вайпером, хотя и была молода. Меня добавили в коллекцию Гостей в Гнезде. Я находилась в Гнезде, где-то за городом. Скорее всего, в одном из владений мистера Астона, который также являлся их отцом. Мистер Астон тоже готовил меня к этой участи, то ли из милосердия, то ли по злому умыслу.

Я застонала и схватилась за пульсирующую голову. Для меня всё это было слишком сложно, но я изо всех сил старалась разложить всё по полочкам в своей голове, прежде чем мне пришлось бы столкнуться с этими существами лицом к лицу.

Единственное, что меня успокаивало, – это уверенность в том, что они не собирались меня убивать, исходя из слов самого Люки, хотя это вовсе не означало, что они не будут издеваться надо мной по очереди. Хуже всего было то, что все те, кто, как я надеялась вначале, стали бы меня искать, вряд ли вообще когда-нибудь придут за мной.

Все, кого я знала, обманули меня.

Я больше не доверяла ни одному из этих людей.

Хотя моя ситуация была довольно сложной, матрас оказался добротным, поэтому я проспала всю ночь лучше, чем могла себе представить вначале. Я заснула сразу после того, как меня оставили одну, и не проснулась до следующего утра, погрузившись в сон, позволив депрессии полностью овладеть собой и высосать из меня всю энергию. Было бесполезно игнорировать это чувство беспомощности. Фитиль моей воображаемой свечи потух, и воск больше не горел. Так что я решила использовать эту возможность, чтобы отдохнуть.

Пока я тихо лежала, служанки то и дело входили и выходили, чтобы забрать подносы с едой, которую я оставила нетронутой. Я ни разу не двинулась со своего места на кровати, и меня никто не беспокоил.

Вдруг острое жало впилось в моё раненое плечо, и я вздрогнула, схватив чью-то бледную руку.

Она вскрикнула от резкого движения.

– Фиби, – мои глаза расширились от удивления.

– Алина…

– Что ты наделала? – моё выражение лица болезненно исказилось.

Она избегала моего взгляда.

Я дёрнула её за руку, чтобы притянуть к себе.

– Ты меня слышишь? – крикнула я.

Она выглядела жалко. Как нашкодившая собака, которую поймали с поличным. Неужели она была настолько слаба, чтобы позволить им делать нечто подобное? После всего, что я для неё сделала, она не смогла найти в себе силы довериться мне, сказать мне правду? Эмоции кипели во мне, но я почти не чувствовала сочувствия к ней. Я ещё крепче сжала её запястье.

– Т-ты делаешь мне больно, – сдавленно сказала она.

– Отлично. Ты это заслужила, – усмехнулась я. – Раз уж ты настолько была уверена в себе, в своей способности защитить меня, что даже не предупредила о реальной опасности, то теперь ты поможешь мне выбраться отсюда, – мои слова резанули по ней, словно лезвие ножа.

Я чувствовала, как она старалась сдерживаться.

– Я не могу, – прошептала она, с трудом глядя на меня.

– Что значит «не можешь»?» – прошипела я на неё, садясь в кровати.

– Я не знаю, как это сделать. Они следят за мной, подслушивают, – тихо сказала она и посмотрела на меня с сочувствием.

– Мне нужно, чтобы ты нашла и принесла мой клатч, – я наклонилась поближе и прошептала это ей на ухо.

– Неужели ты беспокоишься о каком-то клатче в такой момент?

– Нет, просто у меня в нём кое-что лежит. Маленькие стеклянные пузырьки длиной в полдюйма, – проинструктировала я, показывая ей примерный размер пальцами.

– Ладно, хорошо. Я попробую. Я не знаю, куда они его засунули…

– Разберись, – огрызнулась я, резко отпуская её запястье.

– Алина, – начала она, – я не единственная, кто хранил секреты!

– Неужели ты думаешь, что я прощу Сайласа и не всажу нож ему в сердце, когда увижу его в следующий раз? Даже не сомневайся в этом!

– Я имела в виду вовсе не его, – она нахмурилась. – Почему ты не сказала мне, что ты и есть знаменитая отравительница?

– По той же причине, по которой ты скрыла от меня, что ты одна из этих тварей. Или то, что Сайлас – твой брат!

– Сводный брат, – поправила она. Её глаза увидели след от укуса на моём плече. – Я могла бы тебе помочь.

– Ты поможешь мне сейчас. Это меньшее, что ты можешь для меня сделать.

Она хотела было опротестовать мои слова, но не стала. Напряжение между нами можно было резать ножом.

– Почему ты не рассказала мне? Неужели ты совсем мне не доверяешь? – спросила я.

– Алина, я не знала.

– Мы знаем друг друга с младенчества. Тебе никогда не приходило в голову рассказать мне обо всём?

– Мне сказали, что ты бросишь меня, если я это сделаю. Отец всегда говорил, что это для твоей же безопасности, – её губы дрожали. – Он сказал, что если я расскажу тебе, они причинят тебе боль, и это будет полностью моя вина. А когда мы выросли, было уже слишком поздно.

– Я бы всё равно выслушала тебя.

– Я знаю, – Фиби вздохнула. – Но ты была слишком важна для меня, я не хотела рисковать потерять тебя. Я думала, что никому не причиняю вреда, держа эту маленькую тайну в себе, – она взяла мои руки в свои. – Ты должна понять меня, из-за Сайласа мне не разрешалось иметь друзей за пределами Гнезда – я даже никогда не жила тут долго. Я умоляла отца позволить мне иметь хотя бы одну подругу, и он разрешил мне видеться с тобой. Я не могла тебя потерять. Ты – это всё, что у меня есть.

Я прочитала подтверждение этому в её глазах, но её стыд был слишком велик, он вытеснил собой всё, что она хотела сказать мне. Я обняла её, и она ответила мне тем же. Мокрые слёзы капали на моё плечо в то время, как Фиби сопела.

– Мне так жаль, Алина. Это не должно было так закончиться.

– Я знаю, я верю тебе, – мягко сказала я, крепко обнимая её. – Мы выберемся отсюда вместе. Начнём всё сначала. Уедем далеко, – было невозможно на неё злиться. Я бы не призналась в этом вслух, но мы хранили свои секреты по схожим причинам. Всё, что я делала, было направлено на защиту Фиби и таких, как она, на восстановление добра в этом мире.

Через некоторое время она тихо встала и отпустила меня.

– Я вернусь, как только узнаю, где твои вещи. Постарайся… не привлекать пока к себе внимания, – Фиби подошла к двери. Она оглянулась на меня, после чего бесшумно закрыла за собой дверь.

Сон больше не шёл ко мне. Снова ковыряясь в ногтях, я попыталась составить некий план в своей голове. Моим единственным оружием был яд, в эффективности которого я не была до конца уверена. Неужели мне придётся отравить всех, чтобы выбраться из этой дыры? Сможет ли Фиби устроить наш побег? Мне нужно было думать, но это было нелегко на голодный желудок, и мне не оставалось ничего другого, кроме как задействовать остатки адреналина в своём организме.

Я становилась всё более раздражённой. Я только начинала отходить от нового вида «самолечения», для которого, возможно, выбрала не самое подходящее время, но кто мог предвидеть, что всё так случится? Знай я всё это заранее, поступила бы по-другому.