– Какой смысл приносить еду, если ты всё равно ничего не ешь? – пробормотала я, откусив кусок от одного из сэндвичей, пока я делала записи в тетради.

– Я не чувствую вкуса еды, – прокомментировал Сайлас, глядя на парк и затягиваясь сигаретой. – Я мог бы съесть это, но это было бы на вкус как сырой рис.

– Тогда почему ты куришь? Или пьёшь?

– Я могу чувствовать вкус только жжёного или горького. Например, кофе, ликёра и тому подобное, – он поднял сигарету, делая на ней акцент. – О, ещё мяса. Чем сырее, тем лучше.

Я опустила взгляд на свою книгу, обдумывая его ответ. В тот день мы решили пойти вместе в парк. Раз уже все обо всём знали, не было необходимости скрывать наши отношения. Я любила свою лабораторию, но иногда мне там становилось слишком душно.

На нас постоянно смотрели, даже если пытались скрыть это. Многие приветствовали нас: с некоторыми Сайлас был знаком, но остальных ни он, ни я до этого никогда не видели. Иногда я забывала, что Сайлас был своего рода знаменитостью, являясь основателем собственной компании и используя своё богатство для филантропических и деловых целей. Не говоря уже о том, что он считался одним из самых привлекательных холостяков в нашем социальном круге.

Хотя обычно я гуляла по парку вместе с Фиби, которая любила всё розовое, в этот момент, находясь с Сайласом, я поняла, что у нас с ним были одинаковые предпочтения в одежде.

Мы взяли с собой одеяло и корзинку для пикника, полную всякой вкуснятины. Он сидел, вытянув и скрестив перед собой ноги. Одет он был во всё чёрное с высоким воротником, застёгивающимся сбоку.

Также на нём были круглые тонированные очки, чтобы защитить светлые глаза от редкого лондонского солнца.

Мы разложили одеяло в тени, так что я могла прекрасно обходиться без зонтика. В этот день я надела чёрный прогулочный костюм с высоким горлышком, который, собственно говоря, ничем не отличался от того, что я обычно носила, так что я даже не вспомнила о новых отметинах на шее.

Теперь же, подумав об этом, я поняла, что мы выглядели как братья-близнецы – как же это раздражало!

– Неужели тебе обязательно было надевать чёрное? – проворчала я, разглядывая его одежду.

– Конечно. Как ещё мы убедим окружающих нас детей, что мы привидения, бродящие по парку? – он закатил глаза и откинулся на локти. – Мне кажется глупой вся эта суматоха вокруг различных цветов в одежде.

– Что ты имеешь в виду?

– На мой взгляд, слишком много внимания уделяется разным оттенкам. По-моему, все они выглядят одинаково.

– Могу я тебя кое о чём спросить? – я прищурилась, глядя на него.

– Конечно.

– Как, по-твоему, мои книги одного цвета? – я взяла в руки две книги.

– Да.

Одна книга была пурпурного, а другая – оранжевого цвета.

– Так ты дальтоник? – весело спросила я его.

– Нет, – пробормотал он, уставившись на книги. – Может быть. Я не знаю.

Когда он прищурился, кровь наполнила белки его глаз, и они потемнели.

– А… нет, они разного цвета.

– Приток крови к глазам помогает тебе лучше видеть?

– Да, я вижу чётче, больше текстур и могу различать больше цветов.

– А как ты обычно различаешь цвета?

– Практика плюс типичные цвета или оттенки, о которых обычно говорят люди. К тому же, большую часть времени мои чувства обострены, и это не считая периода охоты. Но, на мой взгляд, слишком много цветов и текстур вызывает одну лишь головную боль.

– Справедливо, – я кивнула, записывая что-то на полях книги.

– Quid pro quo, услуга за услугу, – заговорил Сайлас.

Я недоверчиво приподняла бровь, но затем кивнула в знак согласия.

– Твой отец, – начал он. – Ты избегаешь этой темы всякий раз, когда кто-то её поднимает.

Я напряглась, линии пера в моей книге стали более агрессивными.

– Потому что тут нечего рассказывать.

– Как он умер?

– Его работа была постоянно сопряжена с опасностью. Расскажи мне лучше о вашей социальной структуре. Вы стайные животные или индивидуумы?

– И то, и другое. В чём заключалась опасность его работы?

– Он был химиком. Не знаю, наверное, прикоснулся к чему-то, к чему не должен был прикасаться, – ответила я. – Как вы можете быть и тем, и другим одновременно?

– У нас есть Гнездо, Логово, а иногда мы просто держимся сами по себе. Кто как хочет, – он сделал ещё одну затяжку дыма. – Ты видела, как он умер?

– Да! – я даже поперхнулась, вытащила сигарету у него изо рта и сама затянулась, после чего резко отбросила её в сторону, так как она обожгла кончики моих пальцев. – Хватит о нём говорить, пожалуйста, – вздохнула я.

Сайлас долго смотрел на меня. Казалось, он собирался что-то сказать, но в последний момент решил промолчать.

– В чём разница между Логовом и Гнездом? – спросила я, не отрывая взгляда от своей книги.

– Социальный класс и деньги, – загадочно ответил он.

– Это не ответ, – я сверкнула глазами.

– Логово – это некое подобие трактира. Еда, место для сна, всё, что нужно небогатому человеку, – он посмотрел на меня поверх оправы своих тонированных очков. – Обычно они предназначены для обращённых и тех, кто родился в бедной семье. Общины, живущие там, должны прилагать много усилий, чтобы поддерживать эти заведения в рабочем состоянии. Там можно встретить самых неуправляемых и неорганизованных людей.

– Кто такие обращённые?

– Люди, отравленные ядом. Я тебе уже об этом рассказывал, дорогая, – проворчал он. – Гнёзда – это тоже что-то вроде этого, только они больше похожи на закрытые эксклюзивные клубы, куда допускаются только выходцы из высших классов. И это при том, что попасть туда можно только по специальному приглашению.

– То есть разница заключается в том, богат ты или беден?

– Не всегда, но обычно получается именно так, – он пожал плечами. – Обычно Гнёздами управляют семьи, которые знают друг друга в течение многих поколений. Они объединяются и делятся прибылью только со своим небольшим окружением. Гнездо – это как ярлык для связанных между собой семей, живущих в одном поместье.

– А у тебя есть Гнездо?

– Да.

– Где оно находится? Какие туда входят семьи?

– Этого я тебе сказать не могу, – он рассмеялся. – Не могу и делаю это для твоей же безопасности.

– Что они держат в таких местах?

– Таких милашек, как ты, – поддразнил меня Сайлас.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Там хранят Гостей. Обладать хорошей коллекцией – обязательное условие, – его глаза пробежались по мне. – На самом деле, я удивлён, что до тебя не добрались раньше.

– Отвези меня в такое место, – я захлопнула книгу. – Я хочу увидеть это своими глазами.

– Куда, в Логово? – ему показалась комичной даже сама мысль об этом.

– Да, и в Гнездо.

– Твоя нога не ступит ни в одно их этих мест. Ты слышишь меня? Забудь об этом, – предупредил он.

– Не говори со мной так, будто я маленький ребёнок. Я сама могу решать, что мне делать, – я указала на него ручкой, в то время как пыталась зажать книгу под мышкой.

– Алина, – Сайлас схватил меня за руку. – Пообещай мне, что ты не пойдёшь туда.

Я что-то нехотя пробормотала, выдёргивая руку из его хватки.

Портовые улочки были, как обычно, мрачными и тёмными. Практически ни один день здесь не обходился без происшествий, краткие заметки о которых то и дело мелькали в ежедневных газетах. Мне показалось вполне логичным, что именно здесь должно было располагаться Логово. Это было типичное место для поиска жертв. Я уже давно подозревала, что одна из этих дыр в подворотнях могла быть именно тем местом, которое я искала. Я сузила круг поиска до близлежащих к гавани переулков, не слишком далеко от борделя.

Пусть земля вам будет пухом, ночные бабочки.

Судя по газетам, большинство тел были найдены недалеко отсюда. Никто даже не удосужился выяснить причины их смерти, так как жертвами обычно становились женщины, ведущие беспорядочную жизнь. Пока они дарили свои услуги, мужчины постоянно искали их общества, но как только с ними что-то случалось, все сразу же забывали об их существовании.

Я подошла к тому месту, где должен был находиться один из входов, а на противоположной стороне здания был другой. Снаружи маячили какие-то фигуры, которые вышли подышать свежим воздухом и покурить. Я была одета в одежду рабочего класса – простую блузку с длинными рукавами и коричневую юбку. Так как эта юбка сидела на мне чуть выше талии, снизу прекрасно просматривались мои ботинки, что было не совсем уместно в данной ситуации.

Я накрасила лаком для обуви ресницы и брови, чтобы скрыть белые волоски, которые могли бы выдать меня. Волосы я оставила распущенными. Я чувствовала себя настолько уязвимо и неловко, как если бы вышла на улицу в домашней одежде.

Пройдя мимо нескольких силуэтов, маячивших в темноте, я постучала в деревянную дверь, и она со скрипом открылась. Шум, доносившийся изнутри, заполнил переулок так же, как и тусклый красный свет.

– Что привело тебя сюда? – спросил меня хрипловатый голос.

– Я… Гость? Я Гость, – неубедительно ответила я.

– Похоже, ты не очень в этом уверена, малышка.

– Это… это мой первый раз, – я понизила голос. – Пожалуйста, впустите меня, – мой голос задрожал, когда я взглянула на фигуры, маячившие в переулке.

Дверь открылась пошире, давая мне возможность протиснуться внутрь.

– Спасибо, – вздохнула я. Напряжение вокруг меня сгущалось по мере того, как я продвигалась всё дальше и дальше. Коридор был очень узкий и тесный, в нём располагалось множество комнат, вход в которые прикрывался лишь тонкой занавеской.

Идя вперёд, я успела украдкой увидеть движение и фрагменты сцен в некоторых комнатах. В одной из них я заметила сидящую на стуле женщину, вокруг которой расположились трое, четверо или, может, пятеро мужчин, которые прижимались к ней и высасывали её кровь. В тусклом свете было трудно разглядеть детали. В других комнатах я мельком увидела нескольких человек, попыхивающих курительными трубками, вокруг которых лежали кучей тела убитых девушек. Это было гораздо хуже того, что бы я ожидала увидеть даже в борделе. Царившая тут антисанитария и невозможность заявить об этом во всеуслышание повергли меня в шок, хотя, может, меня это так ужасало лишь потому, что я сама не потребляла человеческую плоть для выживания.

В самом центре здания находилась огромная комната, в середине которой было отведено место для гостиной. На площадке стоял великолепный диван, на котором возлежала группа людей. По бокам располагались лестницы, ведущие к смотровой площадке. Это место выглядело так, словно изначально оно было задумано как некое подобие театра, переоборудованное впоследствии под что-то другое.

Полуобнажённые девушки со свежей кровью, стекающей по их груди, ходили по площадке, словно проститутки в поисках потенциальных клиентов. Из одежды на них были лишь чулки и корсет, которые использовались скорее для украшения, чем в практических целях. Далеко не все стремились уединиться во время так называемого кормления: то тут, то там сидели парочки, явно заигрывающие друг с другом. Все сиденья были заняты вайперами и Гостями. Повсюду слышался смех, возгласы пьяных мужчин и чавканье.

Я чувствовала себя как муха, сидящая на стене и наблюдающая за всем происходящим. Я машинально потрогала свою шею и удивилась тому, что в кои-то веки почувствовала собственную кожу. Блузка, которую я выбрала, не имела высокого воротника и обнажала мою грудь. Я поняла, как сильно мне недоставало моих «доспехов», одежды, которая защищала и скрывала меня от чужих глаз, которая заставляла людей отворачиваться в другую сторону, когда они видели меня.

Несмотря на то, что в этом месте царил хаос, атмосфера была вполне позитивной. Здесь не было необходимости что-либо скрывать, и все участники вели себя так, словно были членами закрытого клуба. Все выглядели абсолютно расслабленными.

Тут я переключила своё внимание на то, что разворачивалось у подножия площадки. Что-то происходило там, в гостиной.

Мужчины свистнули одной из дефилирующих девушек, затем обменялись друг с другом какими-то невнятными словами, после чего женщина опустилась на колени. У неё был явно нездоровый вид. Она была бледной, худой, и в её глазах присутствовал какой-то мёртвый блеск, от которого у меня по спине пробежал холодок. Трое мужчин столпились вокруг, окружив её, как охотничьи собаки.

Эта ситуация постепенно завладела вниманием всех зрителей, которые молча наблюдали за происходящим, словно зная, что сейчас произойдёт. Никто не выглядел обеспокоенным. Это больше походило на приглушение голосов в зале перед началом представления.

Трое мужчин бросились было к женщине, но их от меня заслонили, когда чья-то рука закрыла мне глаза, и кто-то с силой потянул меня назад.

Женский крик резко оборвался, после чего послышался глухой звук падения. Затем я услышала звуки разрываемого на части тела.

Я запаниковала, пытаясь вырваться, поэтому вцепилась ногтями в руку, закрывающую мне глаза. Я вся дрожала от доносившихся снизу звуков.

– Не смотри, – прошептал Сайлас мне на ухо, крепко прижимая меня к своей груди. – Вот почему ты не можешь отправляться в такие ужасные места без меня, – он положил голову мне на плечо. – Я просто святой по сравнению с теми, кто посещает подобные заведения.

– Дай мне посмотреть, – прошептала я. – Я хочу знать.

Душераздирающие звуки продолжались, но окружающие, казалось, потеряли к ним всякий интерес.

После того как шум утих, воцарился обычный гул толпы. Рука Сайласа опустилась, позволяя мне увидеть происходящее.

Я оказалась неподготовлена к подобному зрелищу. Это напомнило мне процесс анатомического вскрытия на медицинском факультете, с той лишь разницей, что до этого я видела его лишь на иллюстрациях в книгах.

Тело женщины было разорвано на части, грудная клетка открыта, а плоть кусками валялась около тела, словно лепестки у цветка. Голова лежала рядом. Тело напоминало открытую челюсть, устремлённую к потолку. Внутри же было пусто. Всё её нутро было пусто.

Я хотела верить в то, что она умерла, не почувствовав боли, но выражение её разбитого лица говорило об обратном. По неестественно изогнутой шее было понятно, что её не просто сломали.

– Алина, посмотри на меня, – шептал Сайлас мне в волосы, но мои глаза оставались приклеенными к тому месту на полу. Я словно окаменела, в животе заурчало, а мысли разбрелись кто куда.

Если так развлекались превращённые, то я даже мысленно побоялась себе представить, каким пыткам готовы были подвергнуть меня обитатели Гнезда в случае обнаружения. А что, если они все узнают, кто я такая? Сайлас говорил, что мой яд уже получил печальную известность в этих кругах. Что произойдёт, когда они обо всём узнают? Меня сильно затрясло, пальцы рук и ног онемели от охватившей меня паники.

Острые зубы впились в мою шею, и я вздрогнула, вцепившись ногтями в руку Сайлас, которая обнимала меня за талию.

– Ай, Сайл… – он укусил сильнее, и я вскрикнула.

Он стал питаться более агрессивно, а его вторая рука запуталась в моих волосах, оттягивая мою голову в сторону, чтобы иметь лучший доступ. Это вызвало у меня стон, и моё тело перестало дрожать, его яд успокоил мои нервы. Должно быть, он почувствовал мою панику и испугался, что я могла устроить здесь сцену.

Он отпустил мою шею и лизнул место укуса.

– Дай мне знать, когда ты захочешь уйти отсюда.

Существо

Возможно, однажды я пойму, зачем она всё-таки отправилась туда.

Она выглядела так, будто ещё немного, и она потеряет сознание или её вырвет, и это при том, что она уже привыкла к моим издевательствам.

Я обнимал её, пока её дыхание не выровнялось. Она хотела увидеть эту мерзость на полу внизу, чтобы доказать самой себе свою правоту. Не было никаких сомнений в том, что она будет использовать это как козырь против всего, что она считала несправедливым.

Чем больше я узнавал о ней, тем больше понимал, что она считала своей задачей спасти мир. Её жёсткий распорядок и добродетельность служили для того, чтобы мучить себя в наказание за то, что она где-то не сделала больше, за то, что не смогла сделать лучше.

Когда-нибудь она поймёт, что, сколько бы она ни старалась, она не сможет спасти всех бедных овечек и победить волка, наказать его за прожорливость. Нравилось ей это или нет, но это была другая сторона естественного порядка, которым она так дорожила.

Я облизал губы и стёр остатки её вкуса. Казалось, это успокоило её, но по её отрешённому взгляду я понял, что этого будет недостаточно, чтобы вывести ее из этой спирали.

– Дай мне знать, когда ты посчитаешь, что уже достаточно увидела, – осторожно сказал я.

– Я никогда не буду так считать, – прошептала она едва слышно. – Никогда не будет достаточно.

Я посмотрел на сцену внизу, где убирали тело, соскребая остатки с деревянного пола. Кровь придавала тёмному пятну матовый блеск.

– Тогда я сделаю это за тебя, – я вздохнул, подхватил её на руки и пошёл к заднему входу. Её голова покоилась на моей груди, девушка не издавала ни звука. Я надеялся, что то, что я позволил ей ускользнуть и увидеть это место, отучит её от таких экскурсий в одиночку, но всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагал.