Двадцать стеклянных пробирок аккуратно стояли в соответствующих деревянных подставках, разбросанные по всей лаборатории. В некоторые из них была добавлена вода в разных пропорциях, какие-то были контрольными образцами, а другие – на всякий случай.

Пойманные утром крысы копались и перебирали лапками в своих клетках. Каждое животное сидело отдельно.

Чистыми шприцами я ввела каждой крысе по одному контрольному образцу и по три разбавленных, затем добавила ещё по одному концентрированному. Инъекции были сделаны, как и положено, между лопатками животных. Всего было пятнадцать крыс.

Я быстро записала свои наблюдения и время инъекций. Позже я собиралась посмотреть результат опыта.

– А что, если добавить меньше раствора Б и попробовать взять больший объём крови? – спросил доктор Хейс.

– Мы уже пробовали делать это. Но мне не понравился результат. Хотя на самом деле мне кажется, что этот вариант тоже вряд ли принесёт желаемый эффект, – ответила я, наблюдая за тем, как половина кровяных клеток лопались под микроскопом. Последние несколько тестов не показали никаких достоверных результатов, кроме того, что кровь изменила свой состав.

– Ты уже добавила катализатор? – спросил Виктор, склонившись над моим плечом.

– Да, это шестидесятипроцентный раствор, – пробормотала я, придвигая микроскоп ближе и внимательно наблюдая за клетками.

Один за другим в лабораторию начали заходить студенты, неся книги, оборудование и сумки – верный признак того, что наше время вышло.

– Как насчёт перерыва? – предложил доктор Хейс. – Вы уже несколько часов тут сидите. Мне кажется, что мы вполне можем прерваться на некоторое время.

– Думаю, вы правы, – я вздохнула, отодвинула микроскоп и закрыла блокнот. – Я хочу что-нибудь выпить.

– В этом я могу тебе помочь, – доктор Хейс рассмеялся.

– На следующий день мы с Яцеком сказали декану, что в лаборатории, должно быть, завелись грызуны, которые устроили в ней беспорядок и чуть не сожгли её, – доктор Хейс рассмеялся, наливая себе ещё бурбона.

– Пожалуйста, скажите мне, что декан не поверил ни единому вашему слову, – Виктор отпил несколько глотков из своего стакана.

– На самом деле, очень легко поджечь что-либо, – я пожала плечами, потягивая жидкость медового цвета.

Доктор Хейс угостил нас бурбоном, припрятанным в нижнем ящике стола. Я чувствовала себя очень уютно и непринуждённо, сидя в его кабинете и разговаривая о всяких банальных вещах. Это напомнило мне о том времени, когда мой отец приглашал к нам домой своих знакомых, а я стояла и слушала все их бредни о работе. Много раз там присутствовал и сам доктор Хейс. Я очень скучала по той лёгкой атмосфере, по общению коллег, а не по глупой светской беседе. Если в первом случае я могла расслабиться и наслаждаться общением, то во втором я постоянно находилась в напряжении, что очень утомляло. Сидя с доктором Хейсом и Виктором, я ощущала тепло внутри и причиной этому было вовсе не спиртное.

– Алина? – Виктор толкнул меня в плечо. Мы с ним сидели на стульях перед столом, за которым восседал доктор Хейс.

– Хм? – я посмотрела вниз на его руку, затем на его лицо.

– Ты в порядке?

– Да, просто ностальгия. Иногда бывает, воспоминания нахлынут, и я в них теряюсь, – я допила свой стакан.

– Извини, пожалуйста! Я иногда забываю, что его больше нет, – доктор Хейс виновато улыбнулся. – Иногда, когда происходит что-то важное, я первым делом думаю о том, чтобы написать об этом твоему отцу. И только потом вспоминаю о том, что не могу этого сделать.

– Через несколько месяцев после его смерти, – начала я, – я всё ещё готовила завтрак для двоих, пока до меня наконец не дошло, что я делала слишком большое количество для одной себя.

– Он бы очень гордился тобой, Алина, – сказал доктор Хейс.

– Я не уверена. Вы же знаете, что он был не особо щедрым на проявление чувств, – я рассмеялась, прежде чем почувствовала руку Виктора на своём плече: он хотел приободрить меня.

– Прости мою дерзость, но как он умер? – спросил Виктор.

Доктор Хейс напрягся и посмотрел в мою сторону. Я не понимала, почему все старались обойти стороной эту тему, словно я начинала реветь всякий раз, когда речь заходила о моём отце.

– Несчастный случай в лаборатории, – просто ответила я. – Его ассистент был довольно неуклюжим. Отец умер от неосторожного обращения с химикатами.

– Как жаль, особенно когда дело касается опытного химика, – Виктор наклонил голову. – А полиция сказала, что это был за химикат?

– Не знаю, я не захотела читать заключение о вскрытии.

– Ясно, – Виктор мягко сжал моё плечо. – Что ж, тогда не забивай себе голову всякой ерундой. Тебе есть чем гордиться.

Я пожала плечами и поставила свой стакан на стол, двумя пальцами подтолкнув его к доктору Хейсу. Он налил мне ещё виски, и мы все молча выпили.

– За разные мысли и всевозможные варианты, – пробормотала я, лениво подняла бокал, а затем пригубила бурбон, наслаждаясь жжением в горле. Мужчины последовали моему примеру.

– Каким будет твой следующий шаг в эксперименте? – спросил Виктор. – Ты уже долго работаешь, не покладая рук.

– Не знаю. Я надеялась, что смогу найти ответы на свои вопросы в процессе работы.

– Что бы ты ни решила, дай мне знать, если тебе понадобится больше времени. Новый семестр начнётся уже через месяц, – сказал доктор Хейс.

– Я знаю, – пробормотала я.

Всё шло хорошо, пока не наступил конец недели.

Запах гнили ударил мне в нос, как только я вошла в лабораторию Королевского колледжа. Я прекрасно знала, что это был за запах. Моих бедных крыс, пойманных накануне, постигла та же участь, что и всех предыдущих. То, что случилось в оранжерее, повторялось уже в течение нескольких недель, пока я тестировала кровь на крысах. Неважно, какую я использовала формулу или дозировку, любой опыт всегда заканчивался одинаково.

Моя рука потёрла переднюю часть горла, вспоминая то жжение, которое я пережила тогда на собственном опыте.

Крысиные тушки были вздуты, а их глаза выглядели так, будто их накачали жидкостью до того, как до них добрались мухи. Всех испытуемых, получивших кровь, постигла одна и та же участь.

Моё лицо исказилось, когда я бросила одну из тушек в мусорное ведро, одновременно зажав тряпкой рот и нос, тщетно пытаясь заглушить этот мерзкий запах. Одну клетку я очистила, осталось всего четырнадцать.

Понаблюдав за одной из крыс повнимательнее, я поняла, что даже те крысы, которые не получили крови, были в таком же состоянии. Должно быть, происходило какое-то перекрёстное заражение.

Сегодня весь день лаборатория была свободна. Хотя я и пыталась убедить себя в том, что время было потрачено с пользой, но это было не так. Я сидела в помещении и пялилась в стену, разглядывая образцы или игнорируя груду металлических инструментов, ожидающих своей очереди на помывку в раковине. Я даже не смогла закончить чистку оставшихся клеток из-за подавленного настроения.

Я закрыла руками лицо.

Возьми себя в руки!

Я прижала ладони к глазницам, ища хоть какое-то облегчение от мигрени, вызванной моим волнением.

– Алина, у меня тут… О Боже! – Виктор ворвался в лабораторию, но, едва почувствовав запах, был вынужден прислониться к перилам смотрового балкона, чтобы удержаться на ногах.

– Я знаю, я знаю, – простонала я, вскидывая руки вверх. – Они все умерли! Я дала им всего лишь каплю! Одну каплю!

– Это ужасно, – пробормотал он, спускаясь по ступенькам и подходя к клеткам, прикрывая рот носовым платком, который он достал из куртки.

– Я ничего не понимаю. Основываясь на моих вычислениях смертельной дозы, от того, что дала им я, им должно было просто стать плохо. Я собиралась затем проверить на них возможные противоядия, чтобы узнать, выживут они после этого или нет, – я нахмурилась. – Всё это бессмысленно.

– Я не знаю, чем тебе помочь, – он вздохнул. – Может, результат будет всегда одним и тем же, независимо от дозы?

– Я буду продолжать над этим работать. Пока больше никаких крыс, – я вздохнула, поднимая одну из клеток, чтобы рассмотреть поближе маленькое тельце.

Что-то было не так. Я не знала, в чём ошибка, но ни один из моих выводов или расчётов не совпадал с результатами. Я сама всё просчитала, а потом даже попросила Виктора и доктора Хейса проверить правильность моих расчётов. Соответственно, всё должно было идти по плану. Так что же я упустила?