– Помнишь, как в детстве мы с тобой загнали в дом около дюжины крыс? – Фиби потягивала свой чай без сахара, сидя на краю дивана, и толкала меня ногой, чтобы привлечь моё внимание.

– Кажется, мы запихнули их в латунную ванну на третьем этаже или что-то в этом духе? – я оттолкнула её ногу. Мы развалились на диване, согреваемые огнём из камина в её поместье. Было здорово, что мы жили так близко друг от друга, я очень любила свою подругу и не могла долго не видеть её. Наши дома были всего в нескольких минутах езды.

– Да. Я помню только, что это было явно где-то наверху, потому что мы буквально слетели вниз по лестнице, когда наши домочадцы их обнаружили, – она рассмеялась.

– Я не могла понять, как возможно, что им понадобилось целых три дня, чтобы найти их. Я до сих пор не могу забыть крика твоей гувернантки, – я думала, что чайник выкипел на плите или что-то в этом духе, – я покачала головой. – По сколько же нам было лет? Где-то по пять, верно?

– Или шесть, – Фиби хихикнула. – Странно, что нас не укусила ни одна из этих тварей. Бедным существам приходилось терпеть наши издевательства.

– Да уж, наше маленькое семейство крыс.

– В те времена находиться дома было веселее, – Фиби вздохнула. – Сейчас же это больше похоже на мучение. Особенно когда мужчины с каждым годом становятся всё скучнее и скучнее.

– Да ладно тебе, быть скучным не так уж и плохо, особенно если наши дети пойдут характером в нас с тобой, – пошутила я. – Не могу даже представить себе, какие они будут устраивать заварушки.

– Лучше не думать об этом, – она покачала головой. – Кстати говоря, – она придвинулась ближе и поставила свою чашку с чаем на стол, – расскажи мне о своём свидании в лаборатории.

– Это было не свидание! – я даже покраснела. – Но было здорово. Мы отлично провели время. Я попросила Виктора быть моим партнёром по экспериментам.

– И что он на это ответил? – спросила она, вслушиваясь в каждое моё слово.

– Он согласился, – я не смогла сдержать улыбки на своём лице. – Он будет мне помогать с проектом, над которым я работаю.

– Я, кажется, уже слышу марш Мендельсона! – ухмыльнулась она. – Может, мы как-нибудь сходим повеселиться все вместе, когда у меня появится молодой человек? О, как это было бы здорово! Пожалуйста, скажи «да»!

– Конечно, – я зевнула. – Уверена, мы вчетвером найдём, чем заняться.

– У меня уже есть некоторые идеи на этот счёт, – она усмехнулась, но заметила мою усталость. – Ты всё ещё плохо спишь по ночам?

– Нет, и это самое странное. Я ложусь рано, но либо не могу заснуть, либо просыпаюсь среди ночи и долго лежу в кровати, – я вздохнула.

– Давай попробуем кое-что, – внезапно сказала она и помчалась в другую комнату.

Фиби была из тех людей, которым нравилось играть в медсестру, несмотря на некоторую неопытность во всём, что касается медицины. Она старалась сделать так, чтобы каждый чувствовал себя хорошо, всем помогала. Она всегда была очень мила и приятна в общении, иногда даже во вред самой себе.

– Мне прописали это от зубной боли, – она принесла какую-то бутылочку и протянула её мне. – Сделай глоток микстуры. У неё довольно приятный вкус. Я предпочитаю её остальным лекарствам. Считается, что она помогает от всего, в том числе и от бессонницы.

– Ах да, я знаю, – пробормотала я, сделав несколько долгих глотков, прежде чем вернуть ей пузырёк. Аромат микстуры был сладким и землистым, с горьковатым послевкусием, которое клокотало в задней части моего горла. Я только надеялась, что лекарство подействует довольно быстро, чтобы я смогла забыть о нём.

Мои пальцы хаотично перебирали длинные пряди волос. Проходя мимо кухонного стола, я схватила апельсин и с удовольствием принялась очищать его от кожуры, пока шла обратно в комнату для гостей. По пути наверх я захватила журнал, который одолжил мне доктор Хейс, – публикацию о теории микробов.

Было интересно размышлять о маленьких, похожих на жучков, частицах, которые могут разрушать разные органы, подобно токсину. Это было отнюдь не ново, но мой интерес вызывали различные гипотезы исследователей, которые над этим работали. Доктор Хейс сказал, что нужно вернуть журнал через несколько дней, так что у меня было совсем немного времени, чтобы насладиться им.

Засунув журнал под мышку, я продолжила свой путь наверх в гостевую комнату с половинкой очищенного апельсина в руке.

В гостевой комнате был самый красивый эркер с просторной зоной отдыха. Этот уголок был идеальным для чтения. Я удобно устроилась, продолжая чистить свой фрукт и бросая кожуру на боковой столик рядом со свечой. Когда я откусила очередной кусочек апельсина, в уголке моего глаза вдруг отразилось красное мерцание.

Моё сердце снова забилось с бешеной скоростью так, что даже начало отдаваться в ушах. Оно болело с каждым ударом. Я больше не могла не обращать внимания на свой внутренний голос, кричащий о том, что я находилась в опасности. Было очевидно, что уединения в моей жизни больше не предвидится. Куда бы я ни пошла, он всегда будет где-то поблизости.

– Ты собирался сидеть молча до тех пор, пока я тебя не замечу? – спросила я, неохотно отвлекаясь от своего фрукта.

Пламя от сигареты на мгновение ярко вспыхнуло, а затем снова угасло. Прежде чем усесться в кресло в углу, он выпустил из носа облако дыма.

– Ты долго не замечала меня, – он загасил сигарету, бросив её в декоративную вазу на столике.

В его глазах отразился красный отблеск, похожий на кошачий, когда этот хищник смотрит на тебя в темноте. Это могло показаться зловещим, если бы меня это не завораживало. Чем больше я наблюдала за ним, тем больше мне хотелось препарировать его как лягушку и изучить все его внутренности. Вскрыть его грудную полость и вытащить все органы, пронумеровав их, дойдя до семьдесят восьмого, если, конечно, у него не было ничего лишнего.

Наши с ним вкусы совпадали – он всегда был одет во всё чёрное. Хотя я полагаю, что это было скорее сделано для того, чтобы слиться с покровом ночи. На нём была простая чёрная рубашка с расстёгнутыми наверху пуговицами и закатанными до локтя рукавами. Только сейчас я заметила, что у него на руках и кистях, а также на шее были красные пятна, словно он не так давно с кем-то подрался.

– Ты выглядишь отвратительно, – я отщипнула ещё одну дольку апельсина. – Должно быть, это очень утомительно – преследовать меня каждую ночь…

– Прекрати! – его голос прорезал комнату. Мы находились в противоположных концах, но он звучал чётко и жёстко, его пальцы в раздражении сжали переносицу.

Он был чем-то обеспокоен.

Злой блеск закрался в мои глаза, когда я поняла, что мы наконец поменялись местами. Что-то случилось, и теперь он нуждался во мне. Иначе зачем бы он пришёл ко мне как нормальный человек – точнее, более нормальный, чем обычно? Кажется, удача начала улыбаться мне!

– Сегодня я хочу большее количество, – он взял сигарету и сделал ещё одну длинную затяжку, откинув голову назад, затем медленно, с наслаждением, выпустил дым в тёмный потолок.

– Почему ты уверен в том, что я дам тебе больше?

– Потому что я так сказал.

Я громко рассмеялась.

– Quid pro quo – услуга за услугу, – предложил он.

– Ага… И ты считаешь, что игра стоит свеч? – я встала со своего места у окна.

Я могла выторговать у него всё, что хотела. Он не станет меня убивать. Он бы уже давно сделал это, если бы хотел. Если, играя в эти странные игры, я добьюсь своего, то я не прочь сыграть. Он сам как-то сказал, что ему нравится быть со мной, но в этот момент причина его визита была в другом: он был голоден. Не знаю, как у него обстояли дела с охотой в последнее время, попала ли ему в сети какая-нибудь жертва или нет, но его жёсткий тон говорил об одном: о том, что он явно не насытился.

Я подошла к нему поближе, его глаза медленно следили за мной, пока я не встала около него.

– Чего ты хочешь от меня?

– Я голоден.

– Глядя на тебя, я бы сказала, что ты недавно ел, – я скрестила руки на груди.

– Мне нужна именно ты, – в его словах прозвучала нотка раздражения. – Того, что ты дала мне в прошлый раз, недостаточно.

Моё дыхание участилось.

– Это нужда или желание?

– Нужда. Кроме тебя, меня ничто не насыщает, – усмехнулся он, проведя свободной рукой по своим светлым волосам и смахнув остатки крови. Закончив, он выбросил сигарету в вазу.

– А что, если я скажу «нет»? Ты умрёшь от голода? – я рассмеялась.

Он внезапно встал, заставив меня попятиться назад.

– Тебе лучше не знать, что бывает, когда меня доводят до предела, – этот низкий первобытный щелчок исходил из глубины его груди. – Ты уже имела возможность познакомиться с моим творчеством, не так ли? Или мне напомнить тебе, на что я способен и подбросить в твой дом ещё парочку сувениров? А может, показать тебе прямо сейчас, каким я становлюсь, когда голоден?

Я отступила, но он шагнул ближе. Он продолжал идти на меня, пока я не оказалась у окна и не упала на сиденье, ударившись ногами о его край. Я вздрогнула, и мои глаза расширились от ужаса при воспоминании о том, что произошло на кладбище.

Существо склонилось надо мной, положив руки на подушки по обе стороны от меня.

– Ты очень способная, Алина. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор, – прошептал он, когда белки его глаз наполнились чернотой. Он поднёс руку к основанию моей шеи, чтобы притянуть меня к себе. Я услышала глубокий вздох, прежде чем он сделал паузу и наклонился ко мне. – Это будет больно только секунду…

– Никаких укусов, – я резко толкнула его.

Мышцы на его челюсти дёрнулись.

– Постой, – продолжала я, – я предлагаю тебе меняться.

Его бровь дёрнулась.

– Меняться?

– Да. Ты же сам сказал quid pro quo, не так ли?

– Да.

– Будь хорошим мальчиком. Тогда, возможно, ты получишь небольшую порцию, – я ухмыльнулась.

Он колебался всего минуту. Его хитрые глаза всматривались в моё лицо в поисках хоть какого-то намёка на подвох.

– Договорились, – наконец сказал он, и его тело задрожало. Дрожь была едва заметной.

Скорее всего, это была плохая идея. Я никак не могла избавиться от назойливого ощущения, что это будет большой ошибкой с моей стороны, но либо я использую свой шанс сейчас, либо никогда. Он был голоден, раздражён и импульсивен. Просто идеальное сочетание, чтобы манипулировать им.

Я похлопала по месту на подушках рядом со мной, приглашая его сесть рядом.

Он так и сделал, прислонившись к противоположному краю стены. Свет свечи отражал его резкие черты, заставляя тени плясать по его лицу.

Я тоже прислонилась к стене и прищурилась.

Кровь на его предплечье была красной: соответственно, она была не его собственной. Мои брови взлетели вверх от разочарования.

Неужели он всегда такой беспардонный? Почему он не может питаться цивилизованно, как мы делали это в лаборатории? Скорее всего, его просто не волновали эти мелочи. Или, возможно, он не мог преодолеть свой инстинкт.

– Знаешь, нет необходимости в твоей дурацкой игре. Я готова повторить наш опыт. Я вовсе не против хорошей сделки, – я попыталась найти в его лице хоть какой-то ответ.

– Кто бы мог сказать, что наступит такой момент, что ты захочешь заключать со мной сделки. Разве ты не считала меня дьяволом несколько недель назад? Существом? Ты вдруг резко изменила своё мнение на мой счёт? – его глаза были то ли тёмными, то ли просто усталыми.

– Может, я сама – дьявол, – я подползла ближе. – Я могу быть такой же опасной, как и ты, но только в честном поединке.

– Охотно верю! Ты девушка талантливая, хоть многого и не знаешь.

– Я скоро это исправлю, – хмыкнула я. – Я хочу знать больше.

– Что именно тебе рассказать? Спрашивай, я для тебя – открытая книга, – он вздохнул, прислонившись спиной к стене.

– Ты уже родился таким?

– Да, но не все рождаются такими, – ответил он. – А почему ты убиваешь людей?

– Я отравляю мужчин, склонных к насилию, – сурово поправила я его. – Поэтому не смей сравнивать себя со мной.

– Ты считаешь меня жестоким?

– Сайлас, ты пьёшь кровь других людей. Естественно, я считаю тебя жестоким, – я неодобрительно покачала головой. – Что ты имел в виду, говоря, что не все рождаются такими?

– Некоторые уже рождаются такими, а некоторые становятся со временем. Это немного сложно объяснить, – он пожал плечами.

– А ты попробуй! – я придвинулась ближе, чтобы прислониться к той же стороне уголка, что и он.

– Я, например, родился таким. Два чистокровных вайпера могут зачать ребёнка, но это довольно сложно…

– Вайперы?

– Да, одно из менее оскорбительных названий для нас на протяжении веков, – уточнил он. – В любом случае, хотя зачать ребёнка сложно, усилия того стоят, ведь мы живём до тех пор, пока не умрём от голода или пока нам не отрубят голову, – продолжал он. – Те же, которые становятся вайперами, физически более слабые. Чтобы понять это, нужно знать, как ведёт себя кровь, когда яд начинает проникать в организм. Действуя, яд искажает, видоизменяет каждый орган человека. Продолжительность жизни видоизменённого человека обычно сокращается вдвое, так как ему не дано природой перерабатывать яд.

– Значит, я могу стать одним из вас, если умру после того, как ты меня укусишь? – я посмотрела вниз на своё перевязанное запястье.

– Если бы ты умерла в течение шести часов после укуса, – объяснил он, – то да, ты бы превратилась в вайпера, но твои органы никогда не смогут видоизмениться.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – то, что мы называем Медовым Гостем.

– Ты упомянул об этом, но я так и не поняла, что это значит.

– Гости – это просто побочный продукт диверсификации нашего вида. Именно поэтому их кровь самая богатая, самая устойчивая. Технически ты просто находишься в латентном состоянии. Поэтому мы считаем, что в какой-то момент эта случайная мутация сделала возможной эволюцию нашего вида.

– В латентном состоянии?

– У Гостя есть все составляющие. Но организм воспринимает их просто как дополнительные органы – не помню, как они называются.

– Рудиментарные органы, – быстро ответила я, мои глаза расширились от удивления. – То есть ты хочешь сказать, что яд заставляет тело под воздействием адреналина распознать эти дополнительные органы перед смертью?

– Звучит верно. Я не знаю многих технических тонкостей, но да. Тебя было бы внешне не отличить от того, кто родился таким, как я, если бы ты обратилась в вайпера.

– У меня нет лишних зубов, – заметила я.

Он приблизился ко мне и наклонил мой подбородок к себе.

– Открой. Я покажу тебе.

Кровь прилила к моему лицу, когда я вспомнила, как он несколько раз сжимал мой подбородок, но я решила рискнуть. Сейчас было самое время, чтобы попрактиковаться в доверии.

Он положил подушечку большого пальца на верхнюю полость моего рта и слегка надавил.

– Ай… – пробормотала я, обхватив его палец.

– Чувствуешь это? – он подвёл мою руку к тому месту, на которое надавил.

Я провела по нему пальцем, ощутив выступающую часть в верхней полости рта. Я кивнула.

– Они там, – он убрал палец от моего рта.

– Это у всех так, – я нахмурилась.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Вряд ли ты рассматривала чей-то рот, если так говоришь, – поддразнил он меня.

– Надо было получше рассмотреть твой, – проворчала я.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – вдруг вспомнил Сайлас. – С чего вдруг ты стала избавительницей? Уверен, что не многие на вопрос, кем они хотят стать, говорят родителям, что мечта всей их жизни – убивать других людей.

– Мой отец научил меня практически всему, что я знаю, хотя я сомневаюсь, что он мог предположить, каким образом я буду использовать эти знания, – я потёрла затылок и прислонилась спиной к стене, устраиваясь поудобнее. Наши плечи соприкасались, пока мы сидели рядом друг с другом в уютном уголке. Возможно, некоторое время назад я бы испугалась его присутствия, но сейчас всё изменилось. Он был как потрескивающий огонь. Опасный и дарящий тепло одновременно.

– И всё же, что именно заставило тебя пойти по этой стезе? – с любопытством спросил он, наблюдая за мной.

– Я не помню, когда я начала. Я уже долгое время занимаюсь этим, – вздохнула я. – Это началось как безобидная игра. Соседские дети постоянно дразнили мою любимую подругу Фиби. Бедное дитя! Она не умела постоять за себя. Всегда боялась сделать первый шаг. Ребята дергали её за волосы и ставили подножки на улице. И вот однажды я втайне взяла несколько химикатов с отцовского рабочего стола. Я не знала толком, для чего они нужны и как ими пользоваться. Я даже ещё не умела читать. Я только хотела заставить этих мальчишек съесть что-то отвратительное: я подмешала химикаты им в полдник в школе, – я вздрогнула, вспомнив это.

– И что случилось дальше? – его глаза были полны любопытства, хотя и смотрели на меня с напряжением.

– Двое мальчиков заболели. Один протянул ноги, – я сглотнула.

– Ты убила его, – это был не вопрос.

– Да. Но я не хотела этого. Это был один из немногих несчастных случаев в моей жизни, – мой голос стал тихим, словно моё подсознание просило меня замолчать.

– Что заставило тебя снова пойти на это?

– Люди нуждались в моей помощи. Сначала это были друзья, потом друзья друзей, и в итоге ко мне начали обращаться незнакомые люди.

– Ты когда-нибудь делала это для себя, а не для других?

– Я не решалась помогать самой себе, пока не стало слишком поздно, и я совершила ошибку. Ошибку, которую мне уже не исправить, и которая будет висеть надо мной всю жизнь как дамоклов меч.

– Это разъедает тебя изнутри? – спросил он, и в его тоне не было даже намёка на юмор.

– Каждый день, как муравьи, роющие туннели, – только иногда я думаю, когда же они наконец прогрызут насквозь мою нервную систему, и я перестану чувствовать эту ужасную пустоту… – я обхватила руками свои колени.

Он вздохнул и обнял меня за плечи, притянув к себе и ласково положив свою голову на мою.

– На свете есть люди гораздо хуже тебя. Например, я сам. Может, это послужит тебе утешением.

– Нет, но в любом случае спасибо тебе, – прошептала я.

– А Фиби знает об этом?

– Я никогда не рассказывала ей. Она думает, что это была небесная кара, – я положила голову ему на плечо.

Он не просил меня играть какую-то роль в ту ночь. Ни роль жертвы, ни роль его трофея. Он не просил меня быть сильной или умной. Он просто был со мной. Мне уже давно ни с кем не было так уютно. Как иронично, что единственный мужчина, который мог исцелить такую раненую душу, как моя, был самым худшим из всех, кого я знала.

На следующее утро я проснулась, свернувшись калачиком в уголке, накрывшись шерстяным одеялом. Рядом со мной никого не было. Единственным доказательством его ночного присутствия был тяжёлый аромат сушёного лаврового листа, пропитавший мои волосы, и ещё цветок олеандра за ухом.