Это была плохая идея.

Моя грудь сжималась всё больше, угрожая раздавить рёбра по мере того, как приближался назначенный для нашей встречи час.

Тиканье часов лишь усиливало моё беспокойство вместо того, чтобы как-то облегчить его. Каждый раз, когда я смотрела на них, мне казалось, что прошло меньше времени, чем должно было. Стрелка часов вяло ползла к цифре три, ещё медленнее, чем твердеющая патока.

Было ли ошибкой заключать сделку с таким нечистым духом, как он? В нём было нечто демоническое, угрожающее. Было бы абсурдно ожидать, что существо поведёт себя честно и выполнит условия сделки. Моё слово значило так же мало, как и его, и он уже немало раз доказал мне это, буквально оставив меня с носом.

В данной ситуации мне казалось, что мне не угрожала опасность, потому что у меня на руках был козырь, которым я могла воспользоваться в любой момент. Я верила в то, что заключение сделки прошло довольно удачно, учитывая, что он мог спокойно прирезать меня прямо тогда, у себя дома.

Я вся покраснела, вспоминая наш с ним обмен, наше менее чем формальное «рукопожатие», скрепившее уговор. Я потёрла лицо, пытаясь вернуть нормальный цвет своим щекам.

Моя губа распухла от того, что я кусала её всё утро, думая о его призрачном присутствии в моей жизни.

Нет, только не он. Никогда. Не позволяй себе думать о нём.

Я зажмурилась, когда прозвенел звонок.

– Ты опаздываешь, – я захлопнула ящик стола, отмахиваясь от своих предыдущих мыслей.

Сайлас остановился в дверях, сверяясь с часами на запястье.

– Сейчас ровно три часа ночи.

– Прийти вовремя – значит опоздать, – я не могла не ухмыльнуться.

– Что ты сделала с моей несговорчивой Алиной? Хорошо, что я тебя знаю, иначе я мог бы подумать, что ты с нетерпением ждала моего визита, – он сказал это с ноткой сарказма в голосе. – Ещё немного, и я начну верить в Бога!

– Как всегда, очень остроумно! Запри дверь и переверни табличку. У нас впереди много работы, – распорядилась я.

– Не могу поверить, что сегодня твоё внимание будет полностью принадлежать мне! Должно быть, я действительно особенный, – он щёлкнул задвижкой и осторожно перевернул деревянную табличку, ознаменовав этим начало нашего первого медосмотра.

– Это что-то новенькое, – он нахмурился, уставившись на аппарат для переливания крови, который стоял на рабочем столе.

– Да, я чуть позже тебе покажу.

– А как насчёт ужина?

– Позже, – повторила я, поставив перед собой всё, что нам могло понадобиться, прежде чем приступить к делу. – Сними пальто и закатай рукава по локоть.

– Ты не теряешь времени зря, расторопна, как всегда, – он сбросил пальто и аккуратно положил его на свободное место.

– Не стесняйся и устраивайся поудобнее. Реши сам, как ты хочешь, стоя или сидя, – я взяла стетоскоп и свою рабочую тетрадь.

Сайлас предпочёл прислониться к столу, скрестив руки перед собой и наблюдая за происходящим. Он выглядел спокойным, но в его взгляде сквозила настороженность, когда он глядел на множество инструментов, которые, должно быть, были ему незнакомы.

Я вставила оливы стетоскопа в ухо и жестом попросила его разжать руки, что он неохотно сделал, ухватившись ими за край стола. Я приложила стетоскоп к хлопчатобумажной рубашке, прекрасно осознавая, как она прилегала к его телу. Его сердце билось так же быстро, как и в прошлый раз, невозможно быстро. Я считала удары, следя за тиканьем часов на своём запястье. В среднем его сердце отбивало двести тридцать ударов в минуту, исходя из таблицы значений.

Выдернув оливы из ушей, я записала число.

– Доктор, как у меня дела на данный момент? – он наклонился, чтобы посмотреть, что я написала.

– Ужасно. С такими показателями ты уже должен лежать в могиле, – сказала я без обиняков, – но это мы уже и так знали.

– Верно, – он пожал плечами.

Мы провели все типичные диагностические процедуры: кровяное давление, рефлексы, и закончили осмотром его рта, который меня интересовал больше всего.

– Открой рот пошире, – я взяла стеклянную пробирку и палочку.

– Для чего это нужно? – он посмотрел на мою палочку.

– Чтобы собрать слюну, – хмыкнула я. – Просто открой рот.

Он вздохнул и повиновался.

Я надавила стеклянной палочкой на его язык и заглянула внутрь.

Его язык дёрнулся, и две независимо движущиеся половинки изогнулись в дискомфорте. Удивительно, как его язык выглядел нормальным, пока он не заставлял половинки двигаться отдельно друг от друга. Если не присматриваться, было невозможно увидеть эту его особенность.

Я обхватила его челюсть и раскрыла её пошире, рассматривая верхнюю часть рта. Свет из маленького окна позволил мне как следует разглядеть её. Его клыки были аккуратно сложены, хотя я могла видеть мышцы у основания, которые позволяли им выгибаться вперёд. Я также смогла увидеть некое подобие отверстий по краям его рта.

– Что это такое? – я ткнула в них палочкой.

Он вздрогнул, и я удивилась такой чувствительности. В следующий момент он оттолкнул мою руку.

– Это для улучшения обоняния, – Сайлас скорчил гримасу.

– Как вомероназальный орган у змей?

Он посмотрел на меня, ничего не ответив, не понимая даже, о чём я говорила.

Я быстро вернулась к своему шкафу, перебирая многочисленные баночки и скляночки. Я взяла стоящую в глубине шкафа банку и отошла в другой конец комнаты.

Сайлас уставился на меня, раздосадованный тем, что я ничего ему не объясняла.

– Скажи мне, что ты чувствуешь и на каком расстоянии можешь обычно улавливать запахи, – спросила я, вытаскивая пробку из банки. – Сейчас чувствуешь что-нибудь?

– Нет, – ответил он.

Я сделала два шага вперёд. – Сейчас?

– Нет ещё.

Я начала медленно приближаться к нему.

– Скажи мне, когда почувствуешь что-нибудь, и я остановлюсь.

Он молчал.

Я придвигалась всё ближе и ближе, пока наконец не столкнулась с ним. Я подняла банку к его носу.

– Совсем ничего не чувствуешь?

– Миндаль. Я почувствовал его запах ещё шесть шагов назад.

– Почему ты ничего не сказал мне?

– Я хотел, чтобы ты подошла поближе, – он ухмыльнулся, наклонившись ко мне. – Мы уже закончили?

– Заигрывание со мной является частью твоего плана по саботажу процесса медосмотра?

– Очень ценное наблюдение.

– Ещё немного, и тогда ты сможешь получить свою награду, – я взяла стеклянный пузырёк с кусочком ткани, играющим роль крышки.

Его глаза сузились, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Для чего это?

– Для сбора яда. У тебя есть как минимум один набор ядовитых клыков, верно?

– Допустим, – благоразумно ответил он.

– Обещаю, мы почти закончили на сегодня, – умоляюще сказала я ему.

Он хмыкнул и снова открыл рот, выставив вперёд клыки. Они подрагивали, словно мечтая вонзиться во что-нибудь. Было такое ощущение, что они обладали собственным разумом.

Я наклонилась ближе, коснувшись его грудью, поднесла флакончик к самым коротким, крайним клыкам. Когда змееподобный зуб вонзился в ткань, яд брызнул сам собой, постепенно замедляясь до капли. Жидкость имела золотистый оттенок, как разбавленный водой янтарь.

Каждая мышца в его теле была напряжена, но мне не нужно было это видеть, чтобы понять, что ему было неприятно.

Его глаза были закрыты, и он выглядел слегка взволнованным. Было ли ему некомфортно? Неужели его рот был настолько чувствительным?

Закончив, я потянулась за пробкой, чтобы закупорить флакон.

– Вот так, уже почти всё, – я взяла жгут.

– Ага, тебе легко говорить, – прорычал он, проводя языком по зубам, прежде чем откинуть их назад.

Мне было приятно, что вся эта процедура доставляла ему некий дискомфорт. На мой взгляд, это было справедливо.

Сайлас выглядел мрачным и уставшим. Возможно, это была карма за то, что я сама не спала уже несколько недель. Его взгляд был прикован к стене, словно он сомневался в правильности своего решения.

Я присела рядом с ним на край стола. Два стеклянных контейнера, вместимостью до пятисот миллилитров жидкости, были аккуратно положены рядом с аппаратом.

– Дай мне свою руку, – я щёлкнула пальцами и протянула руку.

Он закатал рукав чуть выше, протягивая мне свою мускулистую руку. На ней просматривались несколько вен, так что мне не составило труда найти одну из них.

Я затянула жгут вокруг его бицепса, слегка сдавливая вены, чтобы они образовали чёткий рисунок. Я поднесла его руку к глазам, чтобы получше рассмотреть их.

У Виктора всё выглядело так просто, а я даже не знала, как подступиться к этой процедуре, хотя и была уверена, что в конце концов у меня тоже всё получится.

Сайлас настороженно следил за моими движениями, но у него не было другого выбора, кроме как довериться мне. Если хорошо подумать, то он вполне мог бы сорваться, ткни я его иглой не туда. Стоило лишь вспомнить о том, как он вёл себя с теми бедными девушками на реке.

Длинная изогнутая игла вошла в вену на сгибе его руки, протыкая кожу. Когда я сжимала насос, жидкость выходила чёрного цвета. Не знаю, было ли виной этому освещение, или его кровь действительно была чёрной, но я внимательно изучала её, пока она вяло ползла к стеклянному цилиндру.

– Получилось, – я даже прикусила губу от волнения.

– Ты что, делаешь это впервые? – он в ужасе поднял на меня глаза. – Ты используешь меня в качестве подопытной крысы?

– Мне казалось, я очень ясно выразилась, когда сказала, что собираюсь изучать тебя, – сладко ответила я. – Кроме того, он научил меня сегодня вечером, как это делать.

– Он? – его глаза сузились.

– Да, он, Виктор. Мой напарник по лаборатории, – я ткнула пальцем в его грудь. – Если ты убьёшь его, то нарушишь этим нашу сделку. Мне нужна его помощь. Пообещай, что не станешь его убивать.

Он что-то пробормотал себе под нос.

– Я хочу услышать, как ты это скажешь, Сайлас, – я не сводила с него глаз.

Он отвёл взгляд.

– Сайлас! – я надавила на иглу.

– Хорошо! – прошипел он. – Я не сделаю этого.

– Не сделаешь чего?

– Я не буду его убивать.

– Ни причинять ему вреда?

– Я не буду ни причинять ему вреда, ни убивать его.

– Я рада, что мы с тобой пришли к согласию, – на моём лице появилась лучезарная улыбка, что только разъярило его.

Так же, как сделал ранее Виктор, я сначала немного надавила на иглу, прежде чем вытащить её.

Я взяла аппарат и опорожнила его в стеклянную пробирку. Затем подписала её чёрным восковым карандашом.

– Что ты делаешь? – спросил он, снимая жгут с руки.

Я повернула пробирку к нему.

На ней было нацарапано: «Существо. Образец № 1».

– Ты же не хочешь, чтобы твою кровь перепутали с кровью другого человека, верно? – я взяла лоскуток марли и протёрла ей прокол на его руке, зажав затем это место его свободной рукой. – А теперь просто дай мне протереть этот аппарат, и я смогу использовать его на себе…

– Не подноси эту штуку к себе, – он схватил меня за запястье. – Я прекрасно могу обойтись без неё.

– Не спеши, – я сверкнула глазами. – Я не доверяю тебе и не верю, что ты возьмёшь у меня столько же крови, а не больше.

Он посмотрел на пробирку со своей кровью, потом снова на меня.

– Я прекрасно могу отмерить такое же количество в своей голове.

– Именно поэтому я и не доверяю, – огрызнулась я, пытаясь вырвать у него своё запястье.

– Если мы собираемся видеться чаще, то не лучше ли использовать наше время, чтобы научиться верить друг другу? – он ухмыльнулся, и я услышала знакомые щелчки в его горле, когда встретилась с ним глазами. – Позволь мне доказать тебе это. Позволь мне выпить немного твоей крови.

– А как же яд? – нервно спросила я.

– Это не такой яд, как ты думаешь, – он ухмыльнулся. – Было бы ошибкой не использовать его.

– Я не хочу, чтобы ты его использовал, – твёрдо заявила я ему.

– Доверься мне, – попросил он, притягивая меня к себе и меняя нас местами. Сайлас прижал меня к краю стола, бросая тень, нависая и крепко держа моё запястье в своей руке.

Последний раз, когда он попросил меня об этом, он спас мне жизнь. Несмотря на это, я вовсе не чувствовала себя в безопасности. Я пожала плечами, чувствуя, как щёки залил румянец. Он опять попросил у меня разрешения. Уже одно это способствовало моему желанию довериться ему, пусть и не до конца. Я судорожно сглотнула и кивнула, давая ему своё благословение.

Его глаза следили за моим запястьем, изучая вены точно так же, как я перед этим изучала его собственные. Его клыки то и дело мелькали передо мной, он трепетал при виде моей плоти. Он был весь как на ладони, в отличие от обычных мужчин в такой ситуации. Находясь рядом, можно было довольно легко сказать, какой он и о чём думает, и, скорее всего, даже предсказать, что произойдёт дальше. Он был как животное, простым, искренним и честным.

Сайлас наклонился и быстро впился зубами в моё запястье, не давая мне времени зациклиться на боли.

– Ай, Сайлас! – я вздрогнула, и в следующее мгновение он укусил меня сильнее, отчего мои колени слегка подкосились, но он ловко обхватил мою талию рукой, чтобы не дать мне упасть. Я смотрела, как подрагивал его кадык каждый раз, когда он медленно сглатывал, чувствуя, как как его слюна попадает на мою кожу. Затем я вся словно онемела. Сначала я почувствовала покалывание в руке, а потом я вообще перестала чувствовать боль, лишь давление в местах проколов.

Появилось ещё одно ощущение, кроме отсутствия боли – что-то вроде наслаждения. Это было трудно описать, хотя я была уверена, что это было нечто вроде анестезии, вещества, воздействующего на нервы таким образом, что тебе начинало казаться, что пережитое тобою было совсем не болезненно, а наоборот, даже приятно.

Его глаза снова закрылись, но лёгкая складка между бровями говорила о том, что он пытался сосредоточиться. Неужели он действительно следил за количеством выпиваемой крови? Я вздохнула, стараясь взять себя в руки и не позволить панике взять над собой верх, как в прошлый раз.

Он издал стон, прижавшись к моей коже. Я почувствовала ещё большее давление на запястье и задрожала. Затем он отстранился и пылко лизнул мою рану. Он медленно скользил языком по проколам, словно желая задержаться ещё на несколько мгновений, прежде чем ему придётся отпустить меня. Всё это выглядело так, будто он подумывал о том, чтобы продлить нашу сделку просто даже ради того, чтобы попробовать на вкус мою кровь ещё раз. Красный оттенок на его губах был стёрт языком.

Вздохнув, он прислонился щекой к моей ладони, глядя на меня сверху вниз. Его кожа была тёплой от моих прикосновений, хотя я плохо её чувствовала сквозь онемение моей руки.

– Что? – нахмурилась я.

– Мне что, нельзя на тебя посмотреть? – он повернулся к моей руке. – Знаешь, я словно продегустировал тебя сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – я приподняла бровь.

– Твой вкус, он необычный. Словно ешь мёд.

– Что?

– Ты – Медовый Гость.

– Ты говоришь очень непонятно.

– Это такой тип крови, мутация, – сказал он. – Это значит, что ты очень сладкая. Слаще, чем обычно, – он хихикнул.

– Спасибо… – пробормотала я, выдёргивая своё запястье из его руки.

– Люди обычно готовы заплатить большие деньги за такую кровь, как у тебя, – сказал он, переместив свою руку, которой он обнимал меня за талию, повыше.

– Это правда? – я прижалась к его груди. – Хочешь сказать, что тебе нужно более усердно трудиться, чтобы заслужить на неё право?

– Не будь жестокой, – он засмеялся, целуя меня в шею и притягивая ещё ближе к себе. – Давай уедем куда-нибудь, сбежим из этой твоей маленькой пещеры.

– Мне нужно работать.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь?

– Ты начинаешь говорить как Фи…

– Не бери в голову, – он отстранился, закатив глаза.

Похоже, я чем-то задела его.

Я быстро отстранилась, чтобы собрать свои вещи. Я всё ещё плохо чувствовала свою руку, было нелегко двигать ею, хотя я всё же умудрилась подхватить большую часть вещей, чтобы отнести их на дальний угловой стол.

Я не смотрела на него, но знала, что он не сводил с меня глаз. Его взгляд буравил мою шею. Я думала, что он что-нибудь скажет, но когда я было повернулась в его сторону, его уже не было.

– Не за что, невоспитанный дух, – проворчала я.

При тусклом освещении кровь в стакане напоминала густые чернила. Она медленно растекалась по бутылке, когда я наклоняла её. Меня будоражило при одной мысли обо всех экспериментах, которые я смогу провести. Какой из них станет первым? Что я из этого получу? Какими ещё свойствами обладает его кровь? Почему она чёрная? Я едва сдерживала своё волнение.

У меня в голове было столько разных мыслей, что я физически не успевала их все записывать. Я зафиксировала дату и примерное время проведения анализа. Я всю ночь просидела, мечтая и продумывая свои дальнейшие действия, ни разу не сомкнув глаз, пока наконец рассвет не забрезжил сквозь ночной туман, и утренний свет не начал проникать в окна моего магазина.