Хрясь!

Я с размаху опустила топор, воткнув его в пень.

В отличие от Фиби, я не видела необходимости нанимать целый штат прислуги, чтобы поддерживать дом в чистоте и порядке. Когда единственным жильцом была я сама, то постоянно видеть в доме кого-то чужого сильно напрягало. Я всё привыкла делать своими руками. Отец даже как-то разрешил мне самой колоть дрова, пока учил, как содержать наш домик в деревне. К тому же мне всего лишь нужно было заготовить несколько небольших поленьев для печи, так как те, что я купила, подходили скорее для большого камина.

Ещё одна особенность отсутствия персонала заключалась в том, что никто не задавал тебе лишних вопросов, когда тебе приходилось добавлять более специфические задачи в список повседневных дел.

Хрясь!

Я с размаху опустила топор на руку в том месте, где находился локоть, раздробив конечность.

Раньше он никогда не оставлял мне в подарок чьё-то тело. Хоронить его целиком было довольно затруднительно. А вот отдельные части можно было прикопать в качестве удобрения к моим гортензиям. Однако прежде чем заняться садоводством, я положила порубленные члены на землю, чтобы летавшие поблизости вороны смогли выбрать себе куски получше. Закопать оставшиеся части я смогу и после.

Осенний воздух был отличным средством против пота, выступившего у меня на шее и лбу.

В животе защемило, и я использовала топор, чтобы опереться на рукоять. Я подозревала, что скоро должны были начаться месячные, почему-то на несколько дней раньше срока, скорее всего от стресса, вызванного назойливостью некоей личности. Неудивительно, что я была такой мрачной. Боль усиливалась, когда мне было холодно, что было едва ли не хуже, чем короткие пульсирующие приступы в моей матке.

После того, как щепки были уложены в дровяной ящик в сенях, я взвалила топор на плечо, и поплелась обратно в дом. Мои сапоги были мокрыми от травы и оставляли следы на полу, но у меня слишком сильно кружилась голова, чтобы обращать на это внимание. Я совершила большую ошибку, надев блузку белого цвета для такого занятия, и теперь она была вся в грязи. Слава богу, что хоть юбка была чёрная. Мне бы не хотелось испачкать сразу всю одежду. Уборка на сегодня была закончена. Стиркой я займусь позже. Мои мышцы болели от желания принять горячую ванну, чем я и собиралась заняться без промедления.

Каждый шаг вверх по лестнице давался мне с таким трудом, словно я привязала к ногам стопудовые гири. Я даже могу поклясться, что слышала, как скрипели мои суставы во время подъёма. В конце коридора на втором этаже я заметила чью-то тень, явно поджидающую меня.

Почему именно сегодня?

Как посмел он появиться здесь после устроенной сцены в его доме, приступа гнева на кладбище, да ещё ко всему прочему оставив мне тело, от которого я должна была избавиться, как могла. Я не позволю ему испортить мне момент, который я хотела посвятить самой себе.

Осторожно ступая, я взяла в руки топор.

Хрясь!

Лезвие врезалось в деревянную стену рядом с его головой перед тем, как я свернула за угол.

Его глаза широко раскрылись от удивления. Неужели я действительно застала неуловимое Существо врасплох? Он посмотрел на топор, а затем снова на меня. На его лице читалось неподдельное изумление.

– Выходи за меня замуж, – выдохнул он.

– Убирайся отсюда! – заорала я, выдёргивая топор из стены и стряхивая с себя сыпавшиеся с него щепки.

– Не могу, когда ты так игрива со мной, – он отступил на несколько шагов, но потом остановился, словно дразня меня.

Я снова запустила в него топором, но тот был слишком тяжёлым, а Существо – слишком быстрым, поэтому я промахнулась.

Я замахнулась в третий раз. Он увернулся, прежде чем лезвие успело раскроить его самодовольную мину.

– О, теперь ты действительно дразнишь меня, – он ухватился за рукоятку, торчащую в стене между нами, и ударил меня головой по лицу.

Я почувствовала ужасную боль и отпустила топор, упав и сильно ударившись головой об пол.

Когда я подняла глаза, он держал топор прямо надо мной.

Я сжалась и закрыла лицо руками.

Хрясь!

Но за этим звуком не последовало никакой боли.

Я медленно опустила руки, увидев, что топор воткнулся в пол слева от меня.

Он смотрел на меня, ожидая, когда я наконец пойму, что он не убил меня.

– Я знаю, что такое достойный поединок. Знаешь, я думал, что ты из тех женщин, которым для выполнения любой физической работы требуется мужчина. Приятно узнать, что ты даже умеешь драться, – он прошёл мимо и присел рядом с моей головой. Опустившись на колени, он дотронулся рукой до моего лба, вытирая кровь из небольшого пореза, который я получила от удара.

– Это было довольно глупо, – я подняла на него глаза.

Он слизал кровь со своего пальца.

– Это стоило головной боли, – он застонал. – Сайлас, один. Алина, ноль, – он нарисовал пальцами нулевую фигуру.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего.

Я пронеслась по коридору, поскользнувшись на ковре, прежде чем снова набрать темп.

Сайлас тоже не отставал, его ботинки шлёпали позади меня по скрипучему паркету.

Проходя мимо письменного стола, я схватила ручку с металлическим наконечником – единственный предмет, который я могла использовать в качестве оружия. Всё лучше, чем надеяться на свои кулаки.

Каблуки моих прогулочных ботинок сильно ударялись о пол. Было слишком поздно, чтобы вести себя тихо. Мы уже оставили позади молчаливую часть нашего поединка несколько часов назад. И за всё это время он меня ещё ни разу не поймал. Я перепрыгнула сразу через несколько ступенек, чтобы побыстрее оказаться внизу.

Внезапно меня резко схватили за волосы, потянув назад за кожу головы.

О нет!

Сайлас намотал мою косу на свою руку и сильно дёрнул за неё.

Я закричала, столкнувшись с ним.

– Сайлас, два. Алина, н…

– Один! – крикнула я и проткнула кончиком ручки его бедро, хоть ненадолго избавляясь от его хватки.

Я не была уверена, что именно означал последовавший за этим животный выкрик: боль или возбуждение. В тот момент мне было некогда задумываться об этом.

Спустившись ещё ниже и перепрыгивая через перила, я побежала к задней двери, ведущей в сад. Я была уже на полпути к теплице, когда кто-то с силой повалил меня на землю.

От удара мы прокатились несколько метров по траве, запутавшись друг в друге, ни на секунду не переставая царапаться и кусаться.

Единственный раз, когда мы с ним смогли перевести дух, был, когда я запустила ему в шею ржавым садовым совком.

Всё, что ему пришло в голову сделать в ответ, – это обездвижить меня, усевшись на меня верхом.

Наконец наступил такой момент, когда мы уже не знали, что делать дальше.

Пар от нашего дыхания сливался в единое целое, а затем растворялся в воздухе.

Сайлас выглядел злым, но, по крайней мере, уставшим.

Я была благодарна ему за это, так как сама изнемогала от усталости после стольких часов противостояния.

– Когда… ты наконец признаешь… что я не уступлю? – вздохнула я, мои красные пальцы обхватили рукоятку лопаты, прижимая её к его коже.

– Уступишь, – устало выдохнул он. Переведя дыхание, он откинулся назад, упёршись руками в бока, глядя на меня сверху вниз, словно решая, что нам делать дальше. Из-за пасмурного света эти жестокие серые глаза казались ещё ярче и расчётливее.

На этой неделе мне предстояло видеть эти глаза каждый день и единственное, что меня успокаивало, – это надежда на то, что совсем скоро я увижу их в последний раз на серебряном блюдечке с голубой каёмочкой.

Он впечатал меня грудью в стену коридора возле моей комнаты, раздвинув мои ноги своим ботинком.

– Что у нас тут? – он прижался ко мне бёдрами, одной рукой крепко обхватив сзади мою шею.

Сегодня он застал меня во время переодевания.

На мне была лишь тонкая белая нижняя юбка и лиф-чехол без рукавов, что выглядело несколько более откровенно, чем мне бы хотелось, поскольку мне было некуда спрятаться от его изучающего взгляда.

Сайлас приподнял сзади мою юбку, уставившись на голую кожу. Вдруг он схватил меня за ягодицы и сжал.

Я вздрогнула от его прикосновения. Горячая струйка побежала по моей ноге.

– О, я чувствую себя так, будто только что нашёл дорогу в Эльдорадо, – сладко прошептал он. – Теперь всё это начинает иметь определённый смысл. Почему ты не сказала мне, что у тебя дни малинового варенья? – он вёл себя глупо, по-детски.

Не будь таким инфантильным.

Он позволил капле соскользнуть по моей ноге и коснуться пола, слившись с красным персидским ковром.

– Ах, как нехорошо с моей стороны преследовать тебя в таком состоянии! – прозвенел его голос у меня над ухом. – Но для начала, если хочешь получить удовольствие, выплюни то, что у тебя во рту, – потребовал он, протягивая ко мне руку в перчатке.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, а затем медленно выплюнула маленький стеклянный пузырёк в его ладонь.

– Я так и знал, что там что-то есть. Это была бы не ты, если бы тебе в голову не пришла одна из твоих штучек, – поддразнил он, прежде чем засунуть пузырёк в карман и снять зубами перчатку.

– Что ты делаешь? – спросила я, упираясь ладонями в стену, но он схватил меня за шею и прижал мою щёку к обоям.

– Пытаюсь быть джентльменом, конечно же, – тихо прошептал он мне на ухо, приподнимая ткань моей юбки и тем самым обнажая меня спереди. Его пальцы нежно ласкали мою попу, прежде чем углубиться в мою интимную зону.

– Нет! Сейчас же прекрати это! – суетилась я.

Его указательный палец мягко надавил на вход в моё влагалище.

Моё дыхание сбилось, и я снова прижалась к его груди. Это животное прикасалось ко мне в самый неудачный момент. Почему он решил, что это облегчит моё недомогание?

Его палец легко проскользнул внутрь, смазанный свежей кровью.

– Сайлас, пожалуйста, вытащи его, – умоляла я, всё моё тело напряглось от дискомфорта, как внутри, так и снаружи.

Он добавил второй палец и нежно двигал ими внутри, упираясь в набухшие стенки влагалища.

Моё тело резко вздрогнуло, а голова откинулась назад.

– Вот так. Впусти меня, – прошептал он мне в плечо, нежно покрывая его поцелуями, в то время как его пальцы медленно двигались внутри меня.

Я бы никогда в этом не призналась, но мне было хорошо, очень хорошо.

Все болезненные ощущения словно исчезали от его прикосновений. Хотя сама идея казалась немыслимой и сама по себе вызывала дискомфорт, эндорфины творили чудеса с болью в животе, словно освобождая его от напряжения, с которым я не знала, как справиться, если бы не отвар пассифлоры.

– Отвратительно, – я не смогла сдержать вздоха, когда он начал двигаться быстрее.

– Ты? Никогда, – сладко произнёс он мне на ухо, его дыхание обожгло мою шею.

Он ускорил темп. Всё внутри меня было таким чувствительным, словно ждало именно этой разрядки.

Моя голова откинулась на его плечо, и я испустила стон, не в силах сосредоточиться на том, чего я хотела: убить его или сдаться ему в плен.

Он отступил назад, ведя меня за собой в обратном направлении, пока его спина не упёрлась в противоположную стену коридора. Его вторая рука обхватила мою грудь, и он прижал меня к себе. Он дотронулся пальцами до какого-то места внутри меня, которое умоляло о большем.

– Да, там, – чуть не задохнулась я, хватаясь за его запястье, пока его пальцы ласкали мои внутренности.

– Там? – повторил он, но начал двигаться медленнее.

Я застонала и нахмурилась, глядя на него.

Его самодовольное лицо смотрело на меня сверху вниз, прежде чем он зарылся лицом в мои волосы, наслаждаясь моим возбуждением.

– Закончи то, что начал, – попросила я, мои ногти впились в его руку, а бёдра пульсировали в его хватке.

– Если это то, чего желает её высочество… – он неслышно рассмеялся.

Сайлас изгибал свои пальцы, методичные поглаживания заставляли знакомый узел всё туже затягиваться в ямке моего живота, попадая в то самое место, о котором я его умоляла.

Облегчение и удовольствие мало-помалу притупили пульсирующую боль, пока я вообще не забыла о её существовании. Всё, на чём я могла сосредоточиться, – это на его пальцах внутри меня и тех ощущениях, которые он мне дарил.

По мере приближения к тому, что должно было стать моей сладкой разрядкой, я прикусила нижнюю губу, не желая доставлять ему удовольствие от стона, готового вырваться из моего горла, когда оргазм волной прокатился по моему телу.

Его грудь плавно подрагивала, пока я вся таяла в его объятиях. Затем он вытащил свои пальцы, окрашенные в алый цвет.

– В чью пользу счёт? Или это ничья? – он хмыкнул, облизывая свои пальцы.

– Как гадко! – я скорчила гримасу, проигнорировав его вопрос.

– Кровь есть кровь, – он ухмыльнулся. – От тебя я готов принять всё, что ты мне дашь, – всё, что угодно.

Эта игра начинала мне надоедать. Она поглощала всё моё время и энергию, днём и ночью.

На этот раз он загнал меня на чердак.

Я стояла на маленьком балконе с ножом в руке. Это было единственное, чем я ещё не запустила в него в ту ночь.

Его высокая фигура появилась в дверном проёме, и он быстро прыгнул вперёд.

Я приставила нож к своему горлу.

Он практически застыл на месте, остолбенев от увиденного.

– Что ты делаешь?

– Заканчиваю эту игру.

– Ты блефуешь.

– Ты уверен в этом? – я провела кончиком по ложбинке между грудей, слегка надавливая на кожу, чтобы выпустить тонкую струйку крови.

– Прекрати… – он подался вперёд.

Я сделала шаг назад, ударилась о низкие перила и пошатнулась.

Сильные руки грубо оттащили меня от края, прижав к своему телу, хотя теперь кончик моего ножа находился под его подбородком, дразня его кожу.

– Какой у нас счёт? – я надавила лезвием на его кожу.

– Пять-восемь, твоя взяла, – пробормотал он.

– Сдавайся, или я сброшусь с крыши, когда ты не будешь смотреть.

– Я сдаюсь, – быстро проговорил он.

Удовлетворённая улыбка заиграла в уголках моих губ.

– Теперь, наконец, ты уберёшь его? – он приподнял бровь, бросив взгляд на нож.

Я неохотно убрала его, и он отпустил меня.

– Может, тебе уже надоело бороться со мной? Хочешь попробовать что-нибудь новое? – спросил он, облокотившись на перила рядом со мной и доставая фляжку.

– Я устала от тебя, – просто ответила я, глядя на неё, пока он пил.

– Отметим это? – он протянул флягу мне.

Всю неделю он держал меня в таком напряжении, что у меня не было ни минуты даже на сон, не говоря уже о выпивке. Я взяла фляжку из его рук и сделала несколько глотков, прежде чем вернуть её обратно. От волнения мой живот свело судорогой, как будто кто-то ударил по нему кулаком. Можно было бы предположить, что виной всему был Сайлас, но он ни разу не поднял на меня руку во время наших маленьких игр, и чем больше я об этом думала, тем более странным это казалось. Единственное, чего он хотел, – это преследовать меня, ловить, отпускать и повторять всё с начала.

– Знаешь, если бы ты просто сдалась, я бы сейчас поклонялся тебе, а не гонялся за тобой, – прошептал он мне на ухо. – Хотя меня очень возбуждает, когда ты строишь из себя недотрогу.

– Я не играю, – категорично заявила я. – Я не доверяю тебе. В тебе нет ничего хорошего. С чего ты взял, что я буду по доброй воле развлекать такого садиста, как ты?

– Совсем ничего? – невинно спросил он. – Ты женщина учёная. Разве тебе не льстит, что некое высшее существо хочет обладать тобой?

– Высшее? – бросила я вызов. – Если я правильно помню, это я победила.

– Потому что я позволил тебе, – простодушно заявил он.

– Так вот что это было на кладбище? Ты позволил мне победить? Или ты просто пожалел меня?

Он замолчал, выражение его лица было бесстрастным, но я видела, как напряглось его тело.

Как интересно. Неужели я вижу раскаяние на его лице? Если это так, то после этого меня действительно уже ничем не удивить.