Я вовсе не считала себя суеверной.

На могиле моего отца росли маленькие цветы.

Говорят, что если ты был хорошим человеком, то на твоей могиле расцветут цветы. Если же ты был плохим, то там будут расти лишь сорняки.

Я же считала, что это сказка, которую рассказывают люди, дабы было легче перенести потерю.

Моё тело болело как никогда. Я вся буквально разваливалась на части. Я была вся в синяках, как старых, так и свежих, то тут, то там виднелись царапины, – результат встреч с этим животным, называющим себя мужчиной. Вдобавок к физической боли, у меня онемели мышцы от долгих часов, проведённых в скрюченном положении над столом и не имея возможности двигаться. Мне до сих пор не верилось, что я была всё ещё жива, что смогла несколько раз избежать смерти при столь странных или даже загадочных обстоятельствах.

Я опустилась на колени перед могилой отца. Даже его надгробие было таким же устрашающим и внушительным, как и он сам. Это был высокий тёмный резной могильный камень, сделанный из гранита. В центре камня располагалась посмертная маска отца. Даже в состоянии покоя он был суров и сосредоточен. Я выучила каждую складку на его лице после того, как его не стало. Мне казалось ужасно несправедливым, что могилы отца и матери находились не вместе, но такова была их собственная воля, поскольку они не сошлись во мнении по поводу места их последнего упокоения.

«Яцек Александр Лис

Апрель 1845 – Январь 1889

Лучше синица в руке, чем журавль в небе»

Это была его любимая поговорка. Он так часто повторял мне эту фразу, что, читая её на камне, я словно слышала его голос. Отец часто произносил её, говоря о моих амбициях. Он постоянно предупреждал меня, что никогда не нужно брать на себя слишком много ответственности, критикуя мои идеи за их грандиозность, расплывчатость и недостижимость.

– Я знаю, что ты рад меня видеть, не так ли, отец?

Я вздрогнула, словно ожидая ответа. Я знала, что, увидя меня сейчас, он был бы сильно разочарован. Прошло уже больше года с тех пор, как я видела его в последний раз на похоронах, ещё до того, как я уехала в деревню.

– Прости, что так долго не приходила к тебе. Слишком много всего произошло с тех пор, как я вернулась в город.

Следующий час мы с ним провели за разговорами. Он был единственным человеком, которому я могла рассказать абсолютно всё, ведь мёртвые редко выносят суждения. Общение с ним успокаивало меня, хотя мои излияния среди могил выглядели довольно жалко. Так или иначе, покойники были единственными, кто мог понять мои проблемы.

– Мы с Фиби по-прежнему дружим. Сейчас я живу в старом городском доме. У меня появились новые друзья и парочка врагов. Ты всегда говорил, что любовь и ненависть идут рука об руку. Такова природа, я знаю, хотя мне и непонятно, чем я заслужила это, – я рассмеялась, ковыряя покрасневшие кончики пальцев. – Прежде чем ты спросишь – я ещё не замужем.

Я глубоко вздохнула, к моему горлу подступили слёзы.

– Я кое-что обнаружила, – начала говорить я, сорвав с могилы цветок и покрутив его стебель между пальцами. – Мне кажется, это стоит того, чтобы провести научные исследования. Извлечь полезные сведения. Это новое существо. Оно… завораживает. Я никогда не видела ничего подобного, – я сглотнула, глаза заслезились. – Мне бы так хотелось, чтобы ты был здесь, со мной. Я не знаю, смогу ли я справиться с этим в одиночку. Ты для меня был моей «Александрийской библиотекой», которая сгорела дотла, когда ты покинул меня. Сейчас я даже не уверена в том, что я знаю и чего нет. Такое ощущение, что чем больше я узнаю нового, тем меньше всего знаю. Ненавижу это ощущение, – пробормотала я, откидывая голову назад, словно умоляя слёзы уйти обратно и снова впитаться в глазницы.

Над нами низко нависла пасмурная сетка облаков. С серых просторов начали падать густые капли дождя. Сначала несколько, потом всё больше и больше. Не успела я опомниться, как уже вся промокла. Это был необычный дождь, капли были тяжелее и крупнее, чем всегда. Согласно ещё одному поверью, если, находясь на кладбище, начинается дождь, то где-то близко бродит смерть. Хотя смерть и так всегда была моим верным союзником, словно бродячая кошка, мурлыкающая у дверей моего дома в поисках пропитания.

Я наконец встала на ноги, мои колени болели от долгого сидения. Кровь вновь прилила к моим ногам, приятно покалывая.

– Обещаю, я вернусь, когда будет хорошая погода, – сказала я, бросая цветок на землю.

Дождь напомнил мне о том, что с каждым днём стремительно холодало. Осень скоро закончится, уступив место зиме. Постепенно холод проник под мою чёрную одежду, и меня начал сотрясать озноб.

Идя по тропинке, я увидела, как несколько сорок устроились на ночлег, а одна или две кошки пробежали мимо меня к могилам в поисках укрытия. Из-под земли поднимался туман, закручивался клубами и стелился по брусчатке, словно невесомая вуаль. Скорее всего, надвигалась буря: даже вороны сидели молча, нахохлившись на ветвях деревьев.

Если не считать дождя, кладбище было удивительно красивым местом. Столетия тайн, укрытых поросшим плющом, так и останутся навсегда неразгаданными в своих склепах. Это кладбище напоминало дендрарий из-за большого количества деревьев, росших над могилами. При жизни мой отец всегда приходил сюда в поисках новых видов растений, так как было не так-то просто найти подобное место в черте города.

Высокие статуи с жалостью смотрели мне вслед, когда я проходила мимо. Глаза ангелов всегда казались суровыми, несмотря на их изящные формы. Они словно осуждали меня, смотрели на меня свысока. Вот почему я всегда предпочитала статуи собак, лошадей и одной спящей дамы, видящей вечные сны на вершине могилы.

Идя вдоль тёмной пешеходной дорожки, сквозь густой туман я услышала низкие, гармонирующие друг с другом щелчки. Словно вспышки света на небе, они быстро заполняли собой всё пространство кладбища.

Только не сейчас!

Двигаясь по пешеходной дорожке через крытый мост на кладбище, я быстро спряталась под плющом, свисавшим над забытыми катакомбами. В небе гремел гром, от которого слегка вибрировали стены. Деревья с каждым разом шумели всё больше, их кроны при соприкосновении друг с другом шелестели, трещали и гудели.

Если бы щелчков было больше, я бы просто не услышала их среди звуков начинающейся грозы, но я не стала ждать, чтобы проверить это. Под мостом находился путь в катакомбы, над которыми росло кедровое дерево. Это был подземный коридор, огибающий дерево, вокруг которого было много разных дверей, ведущих в гробницы, а также несколько лестниц, уводящих на верхний уровень и разделяющих круглое строение на части.

Вдоль дорожки росли кустарники декоративного борщевика, явно нуждающиеся в уходе. Это было высокое растение с маленькими плодами, чем-то напоминающими оливки, аккуратно расположенными ближе к середине кустарника. Края листьев загибались в тугие шипы.

Я вырвала одно из этих растений, поранив при этом руки. За неимением ничего другого для самозащиты, в крайнем случае сойдёт и это.

Под мостом послышались шаги, и я побежала вверх по лестнице, желая оказаться на более высокой площадке, не обращая внимания на ледяной ветер, обжигающий мою кожу. Влажная ткань моего траурного платья неприятно липла к коже, отбирая последнее тепло.

Я присела и аккуратно выглянула, как раз чтобы увидеть приближающееся по дорожке Существо. Послышалось ещё несколько щелчков, когда он проходил подо мной. В отчаянии он ударил кулаком по стене, угрюмо ворча себе под нос, а затем провёл рукой по мокрым от дождя волосам.

Но тут я, как назло, облокотилась на возвышающийся рядом бугорок, и с его края посыпалась грязь, приземлившись прямо на его плечо.

Он вскинул голову, и мы оба на мгновение замерли, словно находясь под дулом пистолета. В этот момент небо озарила молния, и в его глазах отразился мой собственный взгляд, прекрасно передающий то напряжение, которое испытывал и он сам.

Магия момента была нарушена, когда Сайлас быстро двинулся к лестнице.

Споткнувшись, я побежала в сторону высоких, похожих на дома, могил, разбросанных по кладбищу, словно миниатюрный город. Все двери были заперты, но я упрямо дёргала за каждую ручку, отчаянно пытаясь найти хоть одну открытую. Я бежала через надгробия, перепрыгивая с могилы на могилу, боковым зрением следя за приближением Существа. Я забралась на поросшие мхом саркофаги, поднимаясь всё выше по крутому склону, прежде чем добралась до следующей площадки.

Я остановилась на перекрёстке. Моё горло горело от нехватки воздуха, вынужденная передышка принесла мне лишь небольшое облегчение. Толпа надгробных статуй повсюду окружала меня, словно это были присяжные на суде, палач же был уже где-то близко позади. Мокрые пряди волос больно хлестали меня по лицу каждый раз, когда я поворачивалась, вглядываясь в черноту каждой из тропинок. Ни одна дорога не казалась мне лучше другой, все они были одинаково тёмными и неизвестными, так как дождь превращал всё вокруг в черноту.

И тут очередная вспышка молнии подсказала мне, по какому пути точно не стоило идти. Свет озарил высокую фигуру в центре, приближающуюся с расчётливой уверенностью, которая могла исходить только от кого-то по-настоящему хладнокровного, готового убить.

Таким образом, одно я знала наверняка: ту дорогу, по которой шёл он, я не выберу точно.

Я срезала путь через участок с могилами. Я бежала, ничего не видя перед собой, опрокидывая небольшие надгробия и не обращая внимания на потревоженные моими сапогами души.

В какой-то момент я потеряла его из виду, но, приблизившись к большой могиле, заметила скульптуру в виде двух сомкнутых рук над входом в склеп, где было написано: «До скорой встречи!» Я едва успела коснуться дверной ручки.

Меня вдруг с силой толкнули вперёд, дверь оказалась незапертой, и я буквально ввалилась внутрь, но не одна. Меня крепко держали чьи-то сильные руки. Как смогла, я вытащила из сумки колючее растение и быстро приставила острой стороной к его горлу, сначала убедившись, что он не мог меня укусить.

Он зашипел на меня, обнажая клыки с такой жестокостью и злостью, что у меня не осталось никаких сомнений в том, что его угрозы убить меня вполне могли быть искренними и что при удобном случае он сделает это, не раздумывая. Это был настоящий хищник. Я не должна была ждать от него ничего человеческого. Более того, я была бы просто дурой, если бы верила в то, что он был способен на какие-то чувства.

Я со всей силы воткнула в него колючую ветвь кустарника. Чёрная кровь потекла из его кожи, когда он нажал на ветвь, пытаясь вытащить её. Я подняла колено и ударила его, отбрасывая назад, чтобы дать себе хоть какой-то шанс встать на ноги, но он снова перешёл в наступление.

Я замахнулась, и колючий стебель полоснул его по лицу, порезав кожу, но он даже не обратил на это внимание.

Его глаза потемнели и уставились на меня, он снова сделал выпад, схватил меня за шею и отбросил назад.

Падая, я стукнулась коленом о край каменного саркофага. Воспользовавшись моментом, Существо с силой прижало меня к нему, и моя голова ударилась о камень с такой силой, что в моих лёгких совсем не осталось воздуха.

Задыхаясь, я впилась ногтями в его запястье. Моё сердце было готово вырваться из груди и предпринять свой собственный путь к спасению. Он усилил хватку, прижав меня к плите под собой.

Я снова сделала попытку поднять колено, но он раздвинул мои ноги, твёрдо расположившись между ними.

– Отпусти! – я попыталась закричать, но он так сильно сжал мне горло, что я едва могла открыть рот.

Тогда он свободной рукой задрал мне платье, закинув мою ногу через плечо.

– Нет! – закричала я. Мои глаза расширились, и я начала бороться с ним, хватаясь за всё, что попадалось мне под руку. Слёзы полились из моих глаз. Это был первый раз, когда я по-настоящему его испугалась. Я больше не могла защищаться. Он собирался убить меня, а у меня не оставалось сил на то, чтобы помешать ему.

Сайлас скользнул рукой по моей шее, заставляя её вытянуться, тем самым полностью подчиняя меня себе. Он находился достаточно близко, чтобы я могла видеть, как он двигал клыками при виде моей пульсирующей кожи. Он дрожал, как бешеный зверь, готовый разорвать всё, что попадётся ему под руку.

– Сайлас! – моя мольба прозвучала как нечто среднее между криком и всхлипом, я никак не могла решить, как я хотела умереть: сражаясь до последнего или моля о пощаде.

Он остановился, его дрожащее тело устало нависло надо мной, а взгляд устремился к моей шее. С его мокрых волос капала вода, оставляя следы на моём лице, смешиваясь с солёными слезами.

Услышав, как я выкрикиваю его имя, в нём словно что-то лопнуло, но он никак не мог решить, что он при этом почувствовал. Выражение его лица было ужасающим. То ли это была ярость, то ли разочарование, или, может, внутренняя борьба – что бы это ни было, казалось, он не собирался больше терпеть меня.

– Повтори это ещё раз.

– С – Сайлас… – я тяжело сглотнула, в горле образовался комок.

– Не так, – его голос задрожал.

– Пожалуйста, не надо… – выдавила я из себя. Горячие слёзы текли по моему лицу и попадали в уши, но я всё ещё сохраняла суровое выражение лица.

Он придвинулся вплотную, наши носы почти соприкасались. Он смотрел на меня, как на незнакомку, словно не узнавая меня в таком состоянии.

– Ещё раз, – сказал он, его голос был низким.

– Я ненавижу тебя, – мой голос треснул, а горло начало болеть от волнения и давления его пальцев.

– Ещё раз, – потребовал он, зарываясь лицом в ложбинку моей шеи, плотнее прижимаясь бёдрами к моим ногам и позволяя своим длинным, похожим на иглы зубам прикасаться к моей коже.

– Сайлас, – задыхалась я, – не надо, пожалуйста, я ещё не готова.

Это и есть конец, не так ли?

Он раздражённо постукивал головой о камень рядом со мной.

– Я не могу этого сделать, – вздохнул он, позволяя моей ноге соскользнуть со своего плеча.

Он откинулся назад, изучая моё жалкое состояние. Когда он отпустил мою шею, кровь снова прилила к ней, и я застонала, с облегчением вдохнув наконец влажный воздух. Я закрыла глаза и откашлялась. Я жадно глотала кислород, несмотря на боль в горле, и ждала, что будет дальше. Но ничего не произошло. Существо словно растворилось, и сразу стало легче дышать.

Когда я наконец открыла глаза, вокруг было пусто. Лишь ленивое хлопанье металлических дверей да бушующая непогода напоминали о том, что только что произошло под сводами склепа. Рядом со мной не было ни души, белокурого дьявола и след простыл.