И теперь я заявляю вам, что президент Молотов начал заставлять их платить».

Снова наступила пауза. Колесников всё ещё не мог судить о настроениях толпы, но в одном он был абсолютно уверен: люди слушали. Более того, они не просто слушали, они ловили каждое слово Булавина. С момента встречи с Шипенко Колесников инстинктивно чувствовал, что этот человек – искусный тактик, заговорщик, знающий своё дело. Если он задумал переворот, Колесников видел, что его успех вполне возможен. Судя по тому, как развивалась эта речь, он лишь всё больше убеждался в этом впечатлении.

В России люди привыкли к тому, что политические дебаты были заготовлены, фальшивы и лишь создавали видимость несогласия. Они знали, что их политики – марионетки Кремля, рупоры Молотова, независимо от их роли. Одни выступали за президента, другие – против, но в конечном итоге все они были актёрами, читающими свои реплики и играющими заранее написанную роль. Люди привыкли слышать болтовню на заднем плане, но давно перестали её слушать. Каждые дебаты были подстроенной борьбой, исход которой был предопределён.

Эта речь звучала иначе. Люди чувствовали, что речь идёт о чём-то серьёзном. Они чувствовали, что ставки действительно высоки.

«Я только что получил уведомление из Кремля», — сказал Булавин, — «что с сегодняшнего дня президент будет прислушиваться к солдатам, а не к генералам, и будет жестко наказывать тех людей, которые предали наших бойцов.

Уже принимаются меры по выявлению и наказанию виновных в наших боевых действиях. Во всех видах вооружённых сил, на всех уровнях армии, ВВС, флота и разведки, среди лидеров, элиты и правящего класса, который так долго наживался на трудолюбивом российском народе, наказания будут вынесены сурово и быстро. Я говорю не о штрафах и тюремных сроках, я не говорю о поблажках, я говорю о казнях.

Впервые с тех пор, как он заговорил, слова Булавина вызвали шум в толпе. Он на мгновение остановился, чтобы оглядеть людей, а затем продолжил: «Настал момент расплаты. Если вы обворовали наших солдат, если позволили своей жадности и коррупции взять верх над жизнями наших бойцов, вы заплатите за это жизнью».

Как по команде, на экране позади него появились кадры расстрельной команды, расстреливавшей шеренгу заключенных в капюшонах возле президентского дворца в Ново-Огарево.

Последовала долгая минута ошеломлённого молчания, а затем раздались тихие аплодисменты. Колесников внимательно наблюдал за Булавиным. Настало время показать своё истинное лицо. То, что он сказал до сих пор, было лёгкой частью. Теперь настало время проверить, из какого он теста.

Колесников видел, как мужчины совершали странные поступки, когда на кону были их семьи. Большинству мужчин нравилось думать, что они поступят правильно, примут удар на себя и спасут своих близких. Однако Колесников знал, что удивительно многие из них были слишком трусливы и в итоге спасли только себя.

«С этими наказаниями», — сказал Булавин, снова прочищая горло,

«Приходит осознание того, что все мы должны сделать больше. Эти предатели и преступники причинили нам зло, но теперь мы должны удвоить усилия, чтобы искупить свою вину. Вновь нам, российскому народу, и нашему неутомимому президенту приходится исправлять ошибки других. Мы не просили этой войны, не просили НАТО и преступных фашистов, правящих Соединёнными Штатами и Европой, чтобы их военный союз приблизился к нашим границам, так же и мы не просили следующей жертвы, о которой я сейчас объявлю».

«Какая жертва?» — воскликнул один из журналистов.

Колесников приготовился к тому, что должно было произойти. Он заранее прочитал речь, которую Шипенко передал ему в незапечатанном конверте, и знал, что эти слова вызовут возмущение. Более того, ему было трудно представить более провокационную речь. Он понимал, что она вызовет беспорядки, и не только в Луганской области, единственной, на которую напрямую распространялся этот приказ, но и по всей стране.

Он закурил еще одну сигарету и направился к дальней стороне площади, где он предусмотрительно расположил силы по борьбе с беспорядками.

По его оценкам, на площади собралось почти тысяча человек. Он собрал двести солдат, которых должно было хватить, чтобы подавить любые надвигающиеся беспорядки.

«Жертва, о которой меня попросили объявить, — сказал Булавин, и в его голосе впервые прозвучала угроза провала, — это поправка к приказу о частичной мобилизации, который был объявлен сегодня президентом по всей России».

Он замолчал, и ропот в толпе усилился. Колесников продолжал идти. То, что собирался сказать Булавин, если расчёты Шипенко были верны, вполне могло стать словами, которые свергли президента Молотова.

«Настоящим объявляю Луганскую область на военном положении. Моя служба возьмёт на себя максимальные полномочия, предоставленные Конституцией, для защиты нашей территории и, с помощью военных, обеспечит проведение нового приказа об обязательной мобилизации».

Ропот становился громче.

«Настоящий приказ распространяется на каждого мужчину области, достигшего четырнадцатилетнего возраста».

Колесников улыбнулся, но не оглянулся. В этом не было необходимости. Он завернул за угол и увидел, что мужчины стоят наготове, вооружённые щитами и дубинками. Отряд стрелков зарядил оружие резиновыми пулями, а шесть бронемашин были оснащены водомётами.

«Готовы к бою, ребята?» — рявкнул он, быстро направляясь к ним. На площади уже начинали раздаваться звуки переполоха.

Мужчины выжидающе смотрели на него, ожидая заказа.

Легким движением руки, которое он скопировал с капитана Жана-Люка Пикара с USS Enterprise , он приказал: «Поехали!»

OceanofPDF.com

43

Выйдя из квартиры, Риттер направился прямиком в кафе на Ворошиловском проспекте, откуда открывался вид на гостиницу «Балкан». Он не рискнул возвращаться в номер, хотя тот всё ещё был арендован на имя, которое он назвал, но в «Шкоде» были кое-какие нужные ему вещи. Машину он оставил у парковщика, и, насколько ему было известно, она всё ещё стояла на подземной парковке под гостиницей.

Он вошёл в кафе и сел за тот же столик, что и в прошлый раз, с тем же видом на вход в отель и боковую зону выдачи. Официантка, та же дородная дама, в том же тонком хлопковом платье, казалась столь же раздражённой его присутствием, как и накануне. Он заказал кофе и, ожидая, смотрел на отель, наблюдая за входящими и выходящими посетителями.

Всё выглядело как обычно. Парковщиков было двое, и они по очереди забирали и парковали машины. Чтобы попасть на парковку, нужно было либо ехать на машине, либо воспользоваться специальным лифтом в вестибюле. Риттер видел его много раз, но никогда им не пользовался.

Он закурил сигарету, и официантка тут же принесла ему пепельницу, словно опасаясь, что он рассыплет пепел на пол. Она заговорила с ним по-русски, и он решил, что она хочет заказать что-то большее, чем кофе. Он указал на блюдо в меню, и это, похоже, её удовлетворило.

Она ушла, а он смотрел, как к отелю подъезжает такси. Ничего необычного. Он прокручивал в голове разные способы добраться до «Шкоды». Можно было предъявить талон парковщику и попросить его принести, можно было самому спуститься на парковку или попробовать…

Что-нибудь более креативное, если бы он мог придумать. В любом случае, казалось, что это не понадобится.

Официантка принесла ему еду – какие-то картофельные оладьи с компотом. Он не стал есть, а перед уходом, чтобы её позлить, потушил сигарету о тарелку. Затем он вышел из кафе и пересёк улицу, ведущую к отелю, натянув капюшон, чтобы хоть немного прикрыться. Он прошёл мимо парковщиков в холл и направился к бару, где сел лицом ко входу.

Подошёл бармен, и он заказал скотч с содовой. Когда бармен вернулся с напитком, Риттер дал ему достаточно денег на выпивку и щедрые (как показалось Риттеру, не вызывающие подозрений) чаевые. Он также дал ему парковочный талон и спросил по-английски, не возражает ли тот, чтобы ему подали машину.

Он смотрел, как бармен выходит к парковщику, затем, не притронувшись к скотчу, встал и направился к лифту на парковке. Он нажал кнопку, и пока он ждал, появился парковщик и подождал вместе с ним.

Риттер не разговаривал с ним, едва узнавал его, и когда лифт прибыл, они вошли и неловко встали рядом. В основном этим лифтом пользовались парковщики, но и клиенты нередко парковались сами. Когда двери лифта открылись, Риттер пропустил парковщика первым, а затем вышел следом за ним. Он стоял у лифта, придерживая дверь ногой, и наблюдал, как парковщик ключом находит «Октавию». Парковщик сел в машину, завёл двигатель и поехал к выходу.

Риттер наблюдал и ждал. Машина скрылась, и ничего необычного не произошло. Ни один агент ГРУ не выскочил из тени. Не завыли полицейские сирены. Парковка была тихой и пустой. Риттер вернулся в лифт и поднялся в вестибюль, затем подошёл к парковщику и попросил свою машину.

Он сел в машину и выехал на Ворошиловский проспект, где проехал три квартала, свернул на боковую улицу и остановился перед старым многоквартирным домом. Он посмотрел в зеркала, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, затем открыл бардачок и достал четыре паспорта, которые там оставил. Затем он вышел из машины и открыл багажник. Там была сумка, полная оружия и боеприпасов, и он взял два пистолета Glock 17 с запасными магазинами и сунул их в пальто. Там же был портфель, полный наличных в разных валютах, который он тоже забрал.

Затем он наклонился и снял чехол с запасного колеса. Он поднял колесо и полез под него, туда, где лежало руководство по эксплуатации автомобиля. Руководство было в кожаной папке с тисненым логотипом Škoda на обложке. Он листал его, пока не нашёл то, что искал – список телефонных номеров, всего около пятидесяти, написанных задом наперёд и подписанных нелепыми именами, такими как «Мистер Сентябрь», «Мистер Марсель», «Мисс Пимлико» и «Мистер Марс Бар». Каждый из них что-то для него значил, и он просмотрел список, найдя мистера Гарфилда, запомнил номер, затем вырвал страницу и сунул её в карман.

Улица, на которой он находился, была довольно тихой, но если он оставит машину там, кто-нибудь быстро заподозрит неладное. Тогда можно будет вызвать полицию. Он вернулся за руль, подъехал к парковке за многоквартирным домом, припарковался в дальнем от дома углу, вышел, запер машину и ушёл.

Он находился в районе Богатяновка и вошёл в Октябрьский парк, бросив бумажку с номерами и ключ от машины в небольшую бетонную водопропускную трубу, когда переходил её. В парке было заброшенное колесо обозрения, а рядом стояли телефоны-автоматы. Он подошёл к ним и набрал запомнившийся номер.

«Алло?» — сказал мужчина по-русски.

Риттер колебался.

« Кто гаварит ?» - сказал мужчина.

Риттер прочистил горло. «Задоров?» — спросил он.

«Подождите», — последовал краткий ответ на английском.

Риттер ждал. Он слышал, как Задоров поспешно извинился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Вернувшись к телефону, он был в ярости. «Какого чёрта ты звонишь по этому номеру? Ты что, хочешь, чтобы меня убили?»

«Волга умерла», — прямо сказал Риттер.

«Я пытался предупредить тебя, чтобы ты не выходил туда».

«Ну, я не получил сообщение вовремя, и мне не хотелось продолжать этот разговор посредством текстовых сообщений».

«Вам следует уехать из города, — сказал Задоров. — Сейчас здесь слишком опасно.

ГРУ повсюду».

«Они ищут меня?»

«Они ищут кучу людей. Я говорю вам: уходите, пока ещё можете».

«Я хочу знать, что случилось с Волгой».

«Но вы же были на ферме. Вы же наверняка видели».

«Да, но как его забрали? Кто его сдал?»

«Не знаю. Знаю только, что кто-то запросил у меня его досье, и я его ему передал».

«Кто это заказал?»

«ГРУ».

«И вы не подумали предупредить Волгу?»

«Конечно, я это сделал, но тогда я бы попал под подозрение. Но я же пытался тебя предупредить».

«Это самое меньшее, что вы могли сделать», — сказал Риттер.

«Слушай, мне нужно идти. Не звони мне больше».

«Не так быстро, — сказал Риттер. — Ты забрал деньги Волги. Ты забрал мои.

Теперь вы можете это заработать».

«Это было раньше. Теперь мы на войне. Всё по-другому. Ставки сделаны».

«Скажите мне, кто в ГРУ завладел этим файлом?» — спросил Риттер.

«Поверьте мне, вам лучше этого не знать».

«Если мне понадобится ваш совет, я его спрошу».

«Ты собираешься себя убить».

«Вы их там не видели, — сказал Риттер. — Они заслуживают, по крайней мере, мести».

«Я не знаю, кто запросил этот файл. Это была стандартная записка о юрисдикции ГРУ. Это всё, что мне известно».

Риттер вздохнул. Он вспомнил то, что видел на ферме.

«Там был отпечаток обуви, — сказал он. — Женский ботинок. Каблук».

«Высокий каблук?»

«Да. Женщин-офицеров ГРУ сюда доставляли?»

«Если бы они были, поверьте мне, я бы заметил».

«То есть это «нет»?»

«Нет, Крейг, и поверь мне, даже если бы я это сделал, это не тот тип людей, с которыми тебе хотелось бы связываться».

Риттер оглядел парк. Ему показалось, что он заметил какое-то движение возле кустов у киоска, но там никого не было. «Мне пора», — сказал он.

OceanofPDF.com

44

Лэнс был крайне осторожен, возвращаясь в квартиру. Он принял все возможные меры предосторожности, объезжая оживлённые трамвайные остановки, чтобы скрыться, и несколько раз возвращался назад, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Из-за этого дорога обратно заняла гораздо больше времени, чем предполагалось, и он был уверен, что Клара и Риттер больше его там не будут ждать.

Добравшись до улицы, где находилась квартира, он остановился на углу и стал наблюдать за входом. Он закурил сигарету и постоял на углу, пока курил, чувствуя, как холод постепенно пропитывает его пальто и ботинки. Пока он наблюдал, никто не входил и не выходил из дома, и не было никаких признаков чего-либо подозрительного, кроме одной мелочи: в квартире горел свет. Он не был уверен, что это было проблемой – Клара и Риттер могли оставить его включённым, уходя, и уж точно, если бы российские спецслужбы ждали его внутри, они бы выключили свет, – но это было неожиданно.