Каждая история создает собственный мир. И в каждой истории сочетается внутренняя логика, сопровождающаяся внешним выражением посредством слов (левое полушарие) вместе с аспектами творчества, связями и образами, которые выражаются посредством интонаций и эмоций (правое полушарие). Таким образом, оба полушария нашего мозга (неокортекс) стимулируются. Эти факты влияют на наше понимание следующего: привлекательности историй как проводников смысла, запоминаемости историй, их пригодности для людей разного возраста, разной культуры и информационных стилей общения.

На более глубоком уровне истории являются архетипами. Истории, метафоры и мифы передают историю, культуру, ценности и обычаи людей. Они являются своеобразным социальным клеем, который используется для введения, инструктирования и изменения читателя или слушателя. А поскольку они задевают самые глубокие аспекты общественного опыта, они действуют на сознательном и бессознательном уровне, отправляя свои «сообщения» как прямо, так и косвенно, незаметно для адресата. Истории связаны с бессознательным, поскольку тревожат нас и бросают вызов комфортному представлению о себе или собственной идентичности, нашему программированному поведению или привычной карте мира. Или, наоборот, укрепляют их.

Истории действуют через пространство и время. Библейские притчи, коаны Цзен или анекдоты суфистов — все они отражают современные ценности, образцы поведения и контекст. Истории связывают прошлое с настоящим и устремляют их в будущее.

Связывая время и контекст, идею и понятие, поведение и ценности, истории делают чрезвычайно интересным для слушателя предсказание последующих мыслей и действий. Подходящей современной иллюстрацией этому может послужить так называемая «мыльная опера». Каждый эпизод заканчивается на моменте неразрешенного кризиса, который оставляет нервные узлы мозга зрителя в открытом, возбужденном состоянии. Поскольку мозг стремится к упорядоченности и завершённости, эта неясность должна быть устранена. Зритель пересматривает всю информацию, имеющуюся у него на данный момент, и выстраивает продолжение эпизода в соответствии с возможным исходом. Режиссер мыльной оперы сформировал способность к ответу, к ответной реакции.

Попытка предсказания гарантирует, что аудитория будет заинтересована в просмотре следующего эпизода, и тогда возбуждение будет снято[4].

В литературе писатель может открыть сразу несколько таких элементов в пределах одной истории, как, например, в традиционном романе, где все они разрешатся в финальном эпизоде. В большинстве современной литературы в основу пьесы могут быть положены неопределенные принципы[5], поэтому предлагается множество способов торможения возбужденного нейрона. Без такого завершения у вас не получится истории. Останется лишь набор разрозненных и бессвязных фактов[6].