Лучшие из историй всегда многослойны и допускают богатейший набор интерпретаций. Некоторые истории могут содержать внутри себя противоречивые значения, как, например, история, названная «Каменотес», интерпретируя которую можно сделать два абсолютно разных вывода. В зависимости от личного опыта и заинтересованности каждый читатель будет воспринимать историю, метафору или анекдот по-разному, вкладывая различный смысл.

Возможно, слово «метафора», использованное в этой книге, нуждается в некотором пояснении. Я рассматриваю все истории этой книги как расширенные метафоры. Они действуют мощно, но косвенно, они являются отличным средством представления опыта в неожиданном или непривычном свете, в новой перспективе.

Метафора — это не просто поэтический или риторический прием, это мощное средство изменения опыта человека и его системы восприятия. Если мы используем метафору, которая выражает какое-то понятие, мы сделаем возможным различные способы понимания. Такое изменение перспективы ведет нас к большему разнообразию выборов, в пределах которых мы действуем и постигаем мир[2].

Понимание определенной связи между понятиями переносится на другую систему понятий («пересечение» или «перенос» — таково значение древнегреческого слова «метафора»). Эта новая рамка предполагает, что мы переоцениваем привычное понимание изначального понятия. Наша способность думать о собственных мыслях позволяет занять метапозицию, а значит, рассмотреть оригинальную ситуацию «сверху», В перспективе, более ясно и мудро.

Одной из особенностей метафоры, которая делает ее столь мощным средством воздействия, является способность перевести сложные и не всегда доступные пониманию понятия, требующие дополнительных разъяснений, в более простые и конкретные формы. Метафора позволяет выйти за пределы абстрактных материй и перевести мысль в чувственную, непосредственно переживаемую форму. Возможно, как раз об этом писал в первой главе своей книги Леонард Шлейн[3].