В книге Дэниела Големана «Эмоциональный интеллект» рассматривается случай исторического исследования визуальных процессов для получения информации у обезьян. В этом исследовании молодым обезьянам, обладающим отличным зрением, закрывали один глаз повязкой, которая не снималась в течение всего критического периода развития зрения, то есть около 9 месяцев. Результаты исследования показали, что, несмотря на то что завязанный глаз мог видеть (не обладал органической патологией или повреждениями), он не был способен сформировать отчетливое изображение и различать объекты, в отличие от второго глаза.

Закрытый на время эксперимента глаз в результате не мог определять скорость, дистанцию, цвет, взаимное положение предметов в пространстве и многое другое, что умел делать второй глаз. Та часть мозга, которая контролировала визуальное развитие, нуждалась в богатой и разнообразной стимуляции, чтобы полностью развить заложенный потенциал.

Нет сомнений, что это истинно и для развития остальных органов чувств, а не только зрения. Но во многих домах и школах по всему миру мы наблюдаем отсутствие такого рода зрительной стимуляции. И мозгу требуется более длительное время, чтобы достигнуть нужного уровня развития, этот процесс занимает скорее годы, чем месяцы.

Несколько лет назад я вел программу развития для учителей на восточном побережье Италии, в одной из школ Анконы. Мы припарковались в школьном дворе, и пока шли ко входу, который отмечали огромные стеклянные двери, я был погружен в разговор со своими коллегами о структуре курса и о том, как мы будем его вести. Я ничего не замечал, пока мы не вошли внутрь.

Тусклые однообразные цвета произвели на меня угнетающее впечатление. На высоте одного метра от пола и до самого верха стена была раскрашена в тусклые цвета, напоминающие военный цвет хаки. А снизу была проведена толстая бежевая линия. И это не было единичным произведением искусства, которыми украшают стены во многих публичных местах, холлах и коридорах, этот «рисунок» не принадлежал ни перу итальянских мастеров, ни творческому самовыражению студентов. Освещение было тусклым и холодным. Школа отчетливо напоминала морг.

Внутри классных комнат дела обстояли не лучше. За исключением расписания, на стенах отсутствовал любой намек на визуальную стимуляцию. Они были абсолютно голыми. Это была одна из самых угнетающих обстановок, в которой мне приходилось когда-либо работать. Мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы поддерживать в себе энтузиазм и внимание, которые необходимы для ведения группы. Мной овладевало подавленное состояние.

И только вечером, когда я выходил из здания школы через большие стеклянные двери, которые впустили меня сюда несколько часов назад, я заметил, как учащиеся отреагировали на такую обстановку. По обе стороны двери было нарисовано великолепное граффити — яркое, красочное и экспрессивное.

И в центре рисунка, который располагался около левой створки двери, было написано на итальянском: Tutta lа vita а fuori. Вся жизнь — за пределами.