Ученик спросил Мастера:

— Почему истории в книге не распределены по категориям и не интерпретированы?

— Я могу только предполагать, — ответил Маг. — Если бы я поставил себя на место писателя, мое мнение было бы таким. Во-первых, любая категория — это ярлык. А любой ярлык, хоть и удобен в обращении, подразумевает ограничение. Распределение по категориям означает, что такая-то и такая-то история имеют какое-то конкретное значение или вот такой способ интерпретации.

— Можете ли вы привести пример? — спросил Ученик.

— Что ж, возьмём для примера историю «Каменотёс» (2.04). Что мы можем сказать о ней? Это история о том, как довольствоваться тем, что имеешь, и не жаловаться? Или о стремлении доказать, что возможна более чем одна мечта? Она о судьбе? Или же она рассказывает нам об изменении, гибкости и необходимости иметь цель? Она рассказывает о любви к дому или свободе, как мог решить Мастер Паоло Фрйер?[8] Или о нашем мнении о божественном предопределении событий нашей жизни? или это история о системах мышления и теории хаоса?..

— Хорошо! Хорошо! — сказал Ученик, видя, что Мастер был готов продолжать этот список интерпретаций до бесконечности. — Я понял, что вы имеете в виду. А каковы другие причины?

— Во-вторых, удовольствие от чтения состоит не в получении заранее известного решения, а в возможности удивляться возможными интерпретациями, которые вырастают из взаимодействия слов на страницах книги и уникального жизненного опыта читателя и его знаний.

— А! Это то, о чём рассказывал китайский профессор в истории «Кувшин» (1.03).

— Именно. В-третьих, я ли написал эту историю или позаимствовал её из другого источника, я сам не представляю, как можно отнести её к определённой категории. Я вижу такое количество возможных интерпретаций каждой из историй, что могу отнести каждую из них к разным категориям и не могу предпочесть одну другой.

— Я начинаю понимать, — сказал Ученик. — Так что же делать?

— Как видишь, коллекция не случайна. Истории могут быть сгруппированы по принципу схожести, по теме или источнику.

— Это и есть решение?

— Это возможное решение. На мой взгляд, оно наиболее удобно. Только на исходе дней значение каждого послания будет понятно. Нет сомнений, что многие читатели могут составлять собственные группы в соответствии с собственной системой интерпретаций. Кроме того, я уже много раз говорил, что для формирования смысла истории огромное значение имеет контекст, в котором она звучит, установленная рамка, а также отношения между рассказчиком и аудиторией.

— И кто может сказать, что каждый человек в аудитории понимает историю так же, как рассказчик или как любой человек?

— Правильно. Это хорошее замечание. — Меня еще очень интересует стиль. В этой коллекции собраны разные по стилю истории.

— Это правда, — сказал Маг. — Одни очень объемны, а другие сдержанны и экономны в словах. Некоторые чрезвычайно наполнены деталями, а другие похожи на легкий набросок.

— Что вы думаете об этом? — поинтересовался Ученик.

— Возможно, насколько я могу представить себе мысли другого человека, это показывает, что существует огромное разнообразие историй, на любой вкус, и они всегда доступны нам. Один сочтет событие обычным и неинтересным, а другой увидит в нем что-то полезное и создаст историю. Часто нескольких слов, сказанных в нужное время, бывает достаточно. Не существует жесткого правила о том, какой должна быть история, историй гораздо больше, чем способов правильно их рассказывать.

— То есть смысл всего сказанного заключается в том, что нужно брать историю и делать ее своей собственной?

— Конечно. Будь свободен в своем желании изменить историю для своих целей, адаптировать истории к новому контексту и к аудитории. И, кроме всего прочего, смейся с ними, потому что это праздник богатства и разнообразия жизни, частичкой которой является каждый из нас.

— А что насчет историй-первоисточников?

— Некоторые из них оригинальны, но многие я слышал или читал прежде. Важно, чтобы они были пересказаны и переработаны новым способом. Это добавляет возможность различных толкований и расширяет перспективы новых интерпретаций.

— Но правильно ли это — изменять чью-то историю? — спросил Ученик.

— Все взаимосвязано. Профессиональные рассказчики, которые путешествовали по миру, выслушивали и коллекционировали истории, которые они сохранили для будущих поколений. Это очень важный вклад. И все рассказчики осознают свои сомнения по поводу того, от кого они услышали эту историю в первый раз, зная, что тот рассказчик также сомневался об истоках этой истории, и тот, кто рассказал ему, — тоже.

— То есть истории возвращают нас к началу мира?

— Я помню одного профессионального рассказчика, Хью Лаптона из Норфолка, который, завершая одну из своих восхитительных историй, сказал что-то вроде:

Джек Магуир из Донегола рассказал мне эту историю,

И, когда я рассказываю ее,

Я чувствую, что привидение Джека стоит позади меня,

А позади него стоит та женщина, которая рассказала ему эту историю,

А позади нее — еще один, уже забытый рассказчик,

И так стоят они,

Выстраивая дорогу к началу времен,

Слушая, как звучит та история в их устах,

Один за другим составляя линию творческого рождения;

И каждый раз, когда я вношу небольшое изменение

В историю, которую рассказал мне Джек,

Я чувствую, как он толкает меня в бок,

Напоминая,

Что я — ручеёк, вытекающий из огромного источника.

Но знаешь, — задумчиво сказал Маг — Джека тоже кто-то толкал в бок, и того, кто был до него, и его предшественника тоже. но наряду с этим напоминанием я осознаю и признание новой творческой возможности. Это как намёк, который с одной стороны работает как напоминание, а с другой — выражает заботу о творческом действии преемника.

— Я понял, — сказал Юный Маг. — Я уважаю прошлое и бережно использую его в настоящем, чтобы создать нечто новое. Связывая то, что было и то, что будет, я признаю свой творческий порыв и действую в соответствии с требованием момента, радуясь тому, что использую собственную силу.

— Мой друг, ты почти стал Магом.