По данным Европейского суда по правам человека, генетические профили сотен тысяч невинных людей теперь незаконно хранятся в базах данных ДНК полиции.

Этот удручающий список заставляет задуматься – подобно Кейт Локхарт – о том, что произошло в Великобритании. Почему британская общественность безропотно согласилась с тем, что её правительство имеет право доступа к данным телефонных разговоров и онлайн-сообщений каждого, отслеживать жизнь своих детей в национальной базе данных или требовать более пятидесяти единиц информации, прежде чем гражданин сможет покинуть свою страну? Кажется необычным, что на момент написания статьи мы придерживаемся программы удостоверений личности, которая будет регистрировать все важные события в жизни человека и хранить эти данные неограниченное время в компьютерах Национального реестра удостоверений личности. То же самое относится и к медицинским картам людей, которые будут храниться централизованно и будут доступны для проверки огромному числу медицинских работников и…

Разумеется, это касается и государственных учреждений. Потенциал злоупотреблений очевиден в обеих системах, однако протестов было на удивление мало, что странно, учитывая, что Оруэлл отмечал, что конфиденциальность — одна из определяющих характеристик британцев.

Все законы, которые играют роль в «Умирающем свете», существуют. Я особенно использую Закон о гражданских обстоятельствах 2004 года, который, как предполагает мой персонаж Джордж Лайм, позволяет премьер-министру, министру или главному парламентскому организатору правительства в одночасье разрушить демократию и верховенство права. Эти полномочия могут быть реализованы при одном лишь убеждении в скором наступлении чрезвычайного положения, и к такому лицу не применяются никакие санкции, если эти полномочия будут использованы неправомерно. Даже в таком академическом исследовании, как Закон о гражданских обстоятельствах 2004 года,

В книге Клайва Уокера и Джеймса Бродерика (OUP, 2006) чувствуется изумление авторов мерами, допускающими приостановку поездок, конфискацию имущества, принудительную эвакуацию, создание специальных судов, а также произвольные задержания и аресты. В заключение они рисуют картину «общества с высокой степенью секьюритизации, где всё больше внимания уделяется управлению рисками и их предотвращению, и сопутствующими этому факторами, такими как тотальное наблюдение и физическая безопасность, дорогостоящее оборудование, удалённые и скрытые организации и программы, а также искажение социальных программ». Это описание в значительной степени объясняет положение дел в «Умирающем свете». Подчеркну, что я ничего не выдумал: закон уже существует, готов и ждёт своего часа, – факт, который, пожалуй, мало кто в Британии осознаёт.

Одна из проблем, которую я не ожидал, описывая будущее, заключалась в том, что мои представления о будущем будут перекрыты событиями настоящего. Как только мой вымышленный премьер-министр Джон Темпл упомянул, что сожалеет о том, что не смог провести закрытое расследование по делу Дэвида Эйема, нынешний министр юстиции Джек Стро ввёл закон, разрешающий тайные расследования. Как только вымышленная программа «Глубокая правда» начала получать информацию из социальных сетей, Министерство внутренних дел объявило о консультациях с целью предоставления правительству доступа к данным, хранящимся в Facebook, MySpace и Twitter. Я даже начал задаваться вопросом, не является ли система, подобная «Глубокой правде»,

«Правда» — название, вдохновленное фразой из реальных правительственных документов об обмене данными, — существовала на самом деле.

«Умирающий свет» – это пара к моему роману «Бранденбург» (2005), действие которого разворачивается за несколько недель до падения Берлинской стены в ноябре 1989 года, свидетелем которого я стал как журналист. Ранним вечером того же дня, как и открытие границы, я прошёл через контрольно-пропускной пункт Чарли по Фридрихштрассе и оказался в Восточной Германии. Ощущение эвакуации на мрачных, плохо освещённых улицах Восточного Берлина было поразительным. Через час или два я развернулся и присоединился к толпе, направлявшейся к сиянию Запада, и вместе с жителями Восточного Берлина ощутил, как они вместе с жителями Восточного Берлина погружаются в этот яркий, освещённый мир, который почти три десятилетия оставался недосягаемым по ту сторону нейтральной полосы. Люди с Востока одновременно устремлялись к свету и свободе.

Эта тема присутствует во всем Бранденбурге.

«Умирающий свет» рассказывает об обратном процессе – об обществе, в котором всё ещё существуют узнаваемые демократические институты, свободные суды и свободные СМИ, но которое неумолимо тянется ко ночи. Объективно, наблюдать за этим любопытно, особенно за странным отсутствием беспокойства, и я часто задавался вопросом, что бы сказал на это Оруэлл. Возможно, объяснение этому можно найти в его «Письме из Лондона» для «Партизан Ревью» в конце войны, где он писал о возвращении с континента и о том, как он увидел Англию свежим взглядом: «Пацифистский склад ума, уважение к свободе слова и вера в законность сумели сохраниться здесь, в то время как по ту сторону Ла-Манша, казалось бы, исчезли».

Он продолжил размышлять об отсутствии какой-либо общественной реакции во время войны, что кажется почти невероятным в наше эмоционально напряжённое время. «Перед лицом ужасающих опасностей, — писал он, — люди просто продолжают жить в сумерках сна, не осознавая ничего, кроме повседневной работы, семейной жизни, игры в дартс в пабе, прогулок с собакой, стрижки газона и доставки домой…

пиво и т. д. и т. п.». Позже он заключает: «Я не знаю, является ли эта полубессознательность, в которой умудряются жить британцы, признаком упадка, как полагают многие наблюдатели, или же, напротив, это своего рода инстинктивная мудрость».

Тогда, как и сейчас, британцы не поддаются анализу. Создаём ли мы самые передовые системы наблюдения, когда-либо существовавшие в свободном обществе, потому что в глубине души настолько уверены в наших демократических ценностях, нашем уважении к свободе слова и законности, что знаем: что бы ни случилось, ничто нас не изменит? Или же наш стоицизм, наша решимость «продолжать в том же духе» и не слишком переживать по пустякам, равносильны пагубному самодовольству? Сегодня сложно ответить, но всего через несколько лет мы узнаем ответ.

Генри Портер

Лондон, май 2009 г.

Структура документа

• 1. Объяснение смерти

• 2 Центр вещей

• 3 ночных мысли

• 4. Шпион премьер-министра

• 5 Сестра

• 6 Скорбящие

• 7 Разрез

• 8 Гражданский дозор

• 9 Коттедж «Голубь»

• 10. Удивительно частное учреждение

• 11. Существо привычки

• 12 Красный Адмирал

• 13 Распространяющееся пятно

• 14 Мать

• 15 Точка редактирования

• 16 Допрос

• 17 любителей книг

• 18 Великий Лорд-Защитник

• 19. Вопросы страны

• 20 Инаковость Другого

• 21 Авалония

• 22. Бездумная фамильярность

• 23 Оксфордские заговорщики

• 24 Вечерня

• 25 Звонари

• 26 Корзина датских блюд

• 27. Стеганая наковальня дьявола

• 28 ночных ходов

• 29 Отель Папа

• 30 Соединений

• 31 Комитет

• Послесловие