«Может быть, ты немного меня понимаешь».

«А Поэт?» — риторически спросила она. «Поэта не существует, по крайней мере, сегодня. Но я верю, что есть ещё один человек, которого вы защищаете, человек, которого Хан знает, но не видит или не видел…

Важность. Теперь он это понимает, потому что ты изучал ответы, которые он мне даёт.

Он покачал головой. «Теперь вы не будете задавать Кариму никаких вопросов». Он опустил взгляд. «Но раз уж вы решили настаивать на своём, что, безусловно, неразумно с вашей стороны, могу сказать вам, что Поэт существует – это имя мы использовали в Боснии, когда этот человек, как вы его называете, отказался назвать нам своё настоящее имя. Это продолжалось несколько дней, и, узнав его настоящее имя, мы перестали называть его Поэтом».

«И этот человек руководит вашей организацией — возможно, еще один шиит?»

«Я не могу вам ответить».

«Из Ливана?»

Он усмехнулся: «Я не могу тебе этого рассказать, Айсис».

«Но ты можешь. Какая мне от этого теперь польза? Я знаю, что ты здесь задумал.

Как его зовут?

Он задумался на мгновение и улыбнулся про себя. «Его зовут Джон».

'Джон?'

«Да, Джон». Он рассмеялся. «У нас есть кое-что незаконченное…» Он опустил взгляд. Маленькая зелёная лягушка прыгнула в лужицу света на полу и застыла там, моргая. Именно к этому моменту она и готовилась. Она прыгнула с края ванны к его животу, но он предугадал это движение. Он отступил в сторону, схватил её за руку и притянул к себе, словно танцовщицу рок-н-ролла. Затем он поднял её с неожиданной силой и поставил на край ванны, раздвинув ей ноги.

«Нет! Не так!» — закричала она.

Он остановился и схватил её за плечи. Пистолет был направлен ей в правый висок. «Тогда ты будешь вести себя хорошо».

Она покачала головой, думая только о том, как бы вырвать у него пистолет.

Затем он сделал что-то странное. Он погладил её лицо, проведя рукой по губам и бровям. Он снова посмотрел на неё. «Ты настоящая красавица, Исида. В тебе есть тайная красота. Вот именно – тайная красота». Он жадно прижался губами к её губам и скользнул между её ног. «Понимаешь», – пробормотал он себе под нос. – «Я не хотел, чтобы всё было так. Я хотел, чтобы мы занимались любовью на равных».

Пистолет соскользнул вниз, и теперь она была уверена, что он направлен на стену позади неё. Она обняла его за шею. В этот момент…

Торжествующая улыбка тронула уголки его губ, и он поцеловал ее в шею.

«Скажи, что я тебе нужен», — сказал он.

«Я хочу тебя», — ответила она.

Он касался её груди. Она испытывала к нему такое отвращение, что была готова пойти на всё, чтобы остановить его. Единственный выход, который пришёлся ей по душе, – это ударить его головой, опираясь на его плечи. Но она была чуть выше него, и любой удар пришёлся бы ему только в макушку. Ей нужно было заставить его поднять на неё взгляд. «Я хочу тебя», – сказала она, улыбаясь как можно более согласно и отстраняясь, словно желая видеть его как можно лучше.

«Я всегда знал, что ты желаешь меня», — сказал он.

Затем она ударила его, не головой, а рубящим ударом руки по сонной артерии. Он упал назад, но всё же сумел удержать её левой рукой. И тут она почувствовала его невероятную, атлетическую энергию, когда он развернул её лицом к ванне и опустил её голову на несколько дюймов над водой. Он ругался, задирая с неё халат и раздвигая ей ноги.

Именно тогда произошёл первый взрыв.

Херрик подбросило вверх и перевернуло, как лист, так что она наполовину приземлилась в ванне, выгнувшись назад. Взрыв, казалось, сначала разгерметизировал комнату, а затем наполнил её вторым оглушительным раскатом грома. Несколько секунд она ничего не сознавала, но затем достаточно пришла в себя, чтобы убедить себя, что всё ещё жива. Она скатилась в ванну и закрыла голову руками, думая только о падающей с крыши кладке и балках. Она слышала крик Лоза в момент взрыва, но это было всё.

Через несколько секунд раздался ещё один, столь же демонический взрыв, но на этот раз пострадала другая часть местности, и она смогла лучше понять, что произошло. После первого удара можно было выделить три чётких этапа: мощный раскат, слышимый, должно быть, за двадцать миль, свист воздуха и, вскоре после этого, звуки обрушения и разрушения.

Она ждала третьего взрыва, уверенная, что остров обстреливают с берега реки. Но ничего не произошло, и единственным звуком, который она слышала, был шум пожара, разгорающегося где-то по другую сторону двора.

Она начала проталкиваться вверх, преодолевая массу мусора, которая ее защемила.

в ванну. Это было бесполезно. Несколько минут подряд она боролась с балкой и чем-то, похожим на большой кусок штукатурки, прикреплённым к камню, который лежал поперёк ванны и давал ей пространство для манёвра. Всё это время она чувствовала запах разгорающегося огня. Она откинулась на спину, решив, что лучший способ – это пробиться через отверстие, которое она нашла, подставив ногу к крану. Для этого ей пришлось поджать ноги к груди и сделать сальто вперёд. Потребовалось много извилин и сжатий тела, прежде чем ей это удалось, а затем она настолько запыхалась, что прошло несколько минут, прежде чем она начала расширять отверстие. Наконец она просунула в него голову и правое плечо и смогла начать передвигать более крупные куски камня и дерева. Ещё несколько минут, и она освободилась, пробравшись через крышу бани, чтобы осмотреть повреждения в свете двух пожаров.

Первый взрыв произошёл в ротонде и полностью уничтожил здание вместе с лестницей и помещениями по обе стороны. Второй поразил здания на дальней стороне двора.

Там, где они с Харландом сидели и разговаривали в первую ночь, теперь образовался кратер диаметром тридцать футов. Деревянная терраса и здание превратились в пыль. Она спустилась вниз, порезав ногу о металлический кусок, и достигла земли. С северной оконечности острова к ней бежали две фигуры, выкрикивая её имя. Она опустилась на землю и, не успев опомниться, увидела встревоженные лица Филипа Сарра и Джо Лэппинга.

«С тобой все в порядке?» — спросил Сарре.

«Да… кажется, да. Где, чёрт возьми… вы были?» — она остановилась, сплюнула пыль изо рта и вытерла кровь и пот с лица. Её глаза и волосы были покрыты чем-то вроде глины. «Откуда вы двое взялись?»

«Мы были там», — сказал Лэппинг, указывая на восточный берег.

«Со вчерашнего дня. Нам сказали не высовываться, пока ты так много получаешь от Сэмми Лоза».

«Но что, черт возьми, произошло?»

Сарр покачал головой. «Джо объяснит – где Лоз и Хан?»

Она указала на баню. «Лоз был там со мной. Он, должно быть, мёртв. Хан, возможно, жив. Он там, в той части, куда не попала пуля. Я не понимаю», — пробормотала она. «Что случилось?»

«Мы думаем, что это был дружественный огонь», — сказал Лэппинг. «Похоже, вас поразили две ракеты «Хеллфайр», выпущенные

Хищник. Мы услышали его раньше и были уже на полпути через реку, когда увидели первый удар.

Они услышали крик Сарре.

«Ладно, оставайся здесь, старушка», — сказала Лэппинг. «Я просто посмотрю, чего он хочет. Вернусь через секунду».

Она подняла голову. Между просветами дыма облако начало рассеиваться, и снова показалась одна-две звезды.

OceanofPDF.com

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Когда Харланд направился к иммиграционному пункту в Бейруте, остро осознавая, что ему не помешают бритье, стрижка и новая одежда, он заметил группу из трёх мужчин, стоявших неподалёку от визовой стойки. Один из них подтолкнул двух других посмотреть в его сторону.

Вместо того чтобы подойти к стойке, он подъехал к ним и бросил сумку. «Привет», — любезно сказал он. «Скажите, вы из сирийской или ливанской разведки?»

Мужчины переминались с ноги на ногу и делали вид, что не понимают.

«Я надеялся, что кто-нибудь из вас сможет подвезти меня до города». Он выжидающе всматривался в их лица. «Нет желающих? Ну что ж. Если вам интересно, я из Организации Объединённых Наций. Роберт Харланд, специальный советник Генерального секретаря Бенджамина Джайди». Он открыл паспорт и протянул его им.

Они отвернулись и пошли прочь: один из них перебирал четки, пытаясь отвлечься, а двое других обнаружили необходимость заглянуть в свои мобильные телефоны.

Он подошёл к киоску, чтобы заплатить двадцать пять долларов за визу, затем к стойке, где в его паспорт поставили маленький штамп с изображением парусника. Наконец, он прошёл иммиграционный и таможенный контроль и направился к стоянке такси, где в тёплую летнюю ночь его ждал потрёпанный «Мерседес».

И Бенджамин Джайди, и сэр Робин Текман посоветовали ему отправиться в Бейрут, и, что самое важное, это было единственное место, где Ева Рат согласилась встретиться с ним, когда он позвонил по номеру, который дал ему Текман. Реакция его исчезнувшей спутницы оказалась неожиданной: она не выразила ни удивления по поводу его находки, ни раскаяния в её исчезновении, а просто запретила ему посещать многоквартирный дом на улице Шабази в Тель-Авиве, где она теперь жила с матерью. Она сказала ему, что Ханна Рат доживает последние недели своей жизни, и она не потерпит, чтобы Харланд нарушил её мирный конец.

Пока «Мерседес» трясся среди обширных новостроек в центральном районе, возникших на руинах гражданской войны в Бейруте, Харланд обнаружил, что ему, как ни странно, легко. Боль от того, что она отвергла его, за последнюю неделю чудесным образом утихла. Теперь его заботило только то, как получить ответы на вопросы о её поведении. Конечно же, теперь он…

понял, что она, должно быть, уехала, чтобы ухаживать за своей матерью, которая, как одна из немногих выживших евреев Холокоста в Чехии, предположительно отправилась в Израиль умирать. Но были и другие аспекты отъезда Евы, о которых ему рассказал Текман. SIS была уверена, что она работала на Моссад в должности, требующей от нее перемещений между Лондоном, Нью-Йорком и Тель-Авивом, возможно, в качестве курьера. Пройдя обучение в StB, спецслужбах коммунистической Чехословакии, а затем в шпионской школе КГБ, Ева должна была заинтересовать высшее руководство Моссада. Харланд предположил, что она, должно быть, заключила сделку, которая позволила ее матери прожить остаток своих дней в Тель-Авиве, получая медицинскую помощь, в обмен на таланты Евы как шпиона. Для него это было неудивительно. Если бы его попросили описать невидимые стороны его возлюбленной, то первой была бы ее потребность обманывать, второй — привычка выходить из-под контроля, исчезая, а третьей — неразрывная связь с ее матерью Ханной.

Таковы были в значительной степени стремления Евы Рат, хотя то, что привлекало его, когда ему едва исполнилось двадцать, — это ее живой ум и поразительная, интимная красота.

Почему она ему не сказала? Почему не объяснила? У неё никогда не было разумных оснований сомневаться в его преданности ей. Это длилось почти три десятилетия, и даже в то долгое время, когда их сын Томаш рос и не подозревал о его существовании и где она, он всё ещё лелеял свою любовь к ней.

Но теперь, думая о ней, он чувствовал себя странно облегчённым. Его забавляли некоторые вещи, которые, помимо всего прочего, объясняли его поддразнивание ночной смены сотрудников разведки в аэропорту, что обычно было неразумным поступком.

Он прибыл в отель «Плейлендс», указанный Евой и предложенный Текманом, и заселился. Никаких сообщений для него не было, и он побрел в свою спальню в южном крыле отеля, где вылил две миниатюры из холодильника в стакан и отнёс его в душ. Пятнадцать минут спустя он стоял на балконе, позволяя волосам высохнуть на морском ветру, когда в дверь постучали. Он открыл Еве, которая стояла в коридоре с натянутой, высохшей улыбкой. Он инстинктивно наклонился, взял её за плечи и провёл губами по её щекам.

«Вам лучше войти», — сказал он.

Она сделала в воздухе круг пальцем, что он воспринял как знак того, что в комнате, вероятно, установлены подслушивающие устройства, и они вышли на балкон.

«Куда ты, чёрт возьми, пропал?» — спросил он, не в силах скрыть гнев, накопившийся за пятнадцать месяцев. Он всё это не так планировал.

«Бобби, не начинай…»

«Не начинай! Я думала, ты мёртв. Я искала везде. Ты просто ушёл, ничего не объяснив, не представляя, какую боль ты мне причинила и какие усилия я бы приложила, чтобы тебя найти».

«Я знала, что рано или поздно ты это сделаешь».

«Это не я, это Текман. Ты его помнишь?»

«Конечно. Я работал на них, как и ты, Бобби».

Он покачал головой, удивляясь своему собственному недавнему равнодушию к встрече с ней.

«Тогда почему бы сразу не рассказать мне? Тебе достаточно было рассказать о своей матери. Я бы понял». Он осмотрел её в свете, исходящем от освещённого бассейна внизу. Её волосы стали гораздо короче и ещё без седины. Она пользовалась меньше косметики, чем раньше, и набрала фунт-другой, что было заметно на её щеках. Скорее, это сделало её моложе. «Ты хорошо выглядишь», — тихо сказал он. «Правда, гораздо лучше, чем в Нью-Йорке». Он остановился, посмотрел на неё, а затем взорвался: «Господи… неужели ты не способна понять мои чувства к тебе?»

«А ты?» — спросила она, спокойно повернувшись к морю. «А тебе не приходило в голову спросить, что я переживаю в Нью-Йорке?»

«Но я это сделала. Я пыталась поговорить с тобой о Томаше. Ты сказал так мало, что я подумала, что ты… Слушай, я пыталась. Ты же знаешь».

«Я никого не знала. Только тебя. Ты был единственным человеком, который знал, через что я прошла. У меня не было других свидетелей моей жизни в Нью-Йорке. Понимаешь, о чём я? Никто не знал, что я потеряла Томаса и что это для меня значило». Она замолчала. «Это никогда не сработает, Бобби. Никогда».

«Мы… наша любовь…»

«Обстоятельства меня подавляли», — сказал он.

Она поморщилась. «Да, если можно так выразиться. Но ты тоже всё разрушил, Бобби. Ты не знал, как со мной разговаривать. Может быть, это потому, что между нами было неравенство. Я потеряла сына, а ты своего почти не знала. Мы с ним были знакомы несколько недель. Вот и всё». Её челюсть сжалась, глаза наполнились слезами.