Облака висели вокруг неподвижно, словно ватные. Лёгкий, едва ощутимый ветер заставлял оснастку нашего летучего корабля лениво поскрипывать, а огромные паруса — сонно хлопать. Корабль плыл в небесном океане обманчиво медлительно, словно сытый, даже пресыщенный хищник, переваривающий свою последнюю добычу.

На верстаке передо мной, в мастерской Лис, ровными рядами блестели свежесозданные Руны — гладкие, идеально круглые пластины, сотворённые из Лунного Камня, что пульсировали холодным, неземным серебром. Я тыльной стороной ладони вытер бисеринки пота со лба. Успех с камнями эхом отдавался в голове, как далёкий победный салют. Руна Материи работала безупречно. И теперь, вдохновлённый этим маленьким чудом, я потянулся к своему старому, изувеченному гаусс-пистолету.

Он лежал на краю верстака, разобранный, жалкий, словно скелет давно умершего животного. Осколок моей прошлой жизни, что остался у меня. Металл его, некогда отполированный до зеркального блеска, теперь был глубоко иссечён царапинами от стычек и местами обгорел. Магнитные катушки каскадов внутри — искорёжены, разорваны, бесполезны. Я взял в руки ствол — теперь это был просто хлам, мёртвое железо. Я сжал рифлёную рукоять. Нет. Я восстановлю его. Заставлю его «вспомнить», что он есть.

Лис стояла рядом. Она наблюдала молча, её тонкие пальцы выбивали по бедру нервную, нетерпеливую дробь — привычка, выдававшая её с головой. Походка у неё всегда была лёгкой, кошачьей, движения лёгкими и пружинистыми, но сейчас ксенобиолог замерла, как охотница, готовящаяся к прыжку.

— Ты серьёзно взялся за эту рухлядь? — спросила она, кивнув на пистолет.

Голос её был ровным, с едва уловимой насмешкой.

— В Единстве полно игрушек и получше. Куда мощнее, куда надёжнее. А ты копаешься с этим ломаным железом.

Я усмехнулся, не отрываясь от своего занятия. Она иногда так себя вела — поддевала, проверяла на прочность. Наши с ней отношения — как старая, глубокая рана, что давно зажила, но иногда потом нестерпимо чешется в самый неподходящий момент.

— Это не рухлядь, Лис. Это память. Осколок родины, напоминание кто мы и откуда. И он ещё спасёт мне жизнь, вот увидишь, когда все твои хвалёные рунные финтифлюшки подведут.

Она фыркнула, но в её тоне, как мне показалось, скользнула нотка теплоты. Она заботилась. Всегда заботилась обо всех, хоть и мастерски маскировала это под цинизм, профессиональный интерес или что угодно ещё. А может, и нет. Кто разберёт этих женщин?

— Ладно, кузнец. Только не взорви нам тут мастерскую. Я не для того тебя привела, чтобы убирать потом обломки.

Я снова потянулся к силе, что даровала мне Руна Материи. Мир вокруг вновь растаял, рассыпался на призрачные вибрирующие узоры. Пистолет предстал передо мной не куском металла, а сложнейшей паутиной линий — схемами, нитями, сплетёнными в ствол, катушки, рукоять. Я увидел изломы. В основном там где металл «устал», где потоки энергии протекли, как вода сквозь трещины в старом кувшине. Я глубоко вдохнул. И направил свою волю.

Металл ожил. Не дёрнулся, не заскрежетал, а словно бы начал танцевать медленный, завораживающий танец. Ствол выпрямился, изгибаясь плавно, как упругая пружина под пальцами умелого мастера. Царапины стёрлись, исчезли, и поверхность вновь заискрилась, вспоминая свою былую, первозданную гладкость. Катушки внутри закрутились, и тончайшие нити энергии переплелись в идеальные электромагнитные каскады. Всё это происходило без единого моего прикосновения. Руна шептала мне схемы, а я лишь слушал и корректировал. Боли не было. Только ледяная, абсолютная концентрация, как в самом пекле боя. Один неверный импульс, одно неверное движение — и пистолет распадётся на составляющие, как карточный домик под порывом ветра.

Лис замерла. Её дыхание участилось — я слышал это даже сквозь гул в ушах. Она видела такое впервые. Это было не создание Рун, и не исцеление плоти, а простое, грубое оружие, оживающее под моим взглядом.

— Чёрт, Кир… Ты смотришь на него, как на ребёнка. Так нежно. А я-то думала, ты только мечи врагам ломаешь с такими глубокими чувствами.

Я не ответил сразу. Ностальгия ударила в грудь, тяжёлая и горячая, как болт из этого самого гаусс-пистолета. Этот ствол был мостом к моей родине. К тем дням, когда я был просто космическим пехотинцем, а не Восходящим, обременённым силой и ответственностью. К друзьям, что погибли. К утраченной семье, супруге и прежней жизни. Липкий и холодный страх шевельнулся в душе. А что, если я забуду? Если Восхождение сотрёт меня прежнего, мою личность, так же легко, как моя Руна стирает эти царапины с металла?

Пистолет лёг в мою ладонь целым. Идеальным. Я не мешкая заключил его в Руну-Предмет деревянного ранга. Теперь он, возможно, переживёт всё, даже нас самих.

— Готово, — сказал я, протягивая его Лис. — Держи. Попробуй.

Она взяла его, и её рука легла на рукоять так уверенно, словно он был продолжением её собственного организма. Она прицелилась в дальнюю стену. Её палец лёг на спуск — осторожно, почти уважительно. Уголок её рта дёрнулся в едва заметной улыбке.

— А вдруг я сломаю твою драгоценность? Шучу-шучу… Красиво сработано, Кир.

Она протянула пистолет обратно мне.

— Подарок тебе, Лис, — подмигнул я.

Она удивлённо вскинула бровь, но пистолет взяла. И в этот миг мы оба рассмеялись, и напряжение в мастерской спало.

Я открыл Скрижаль. Ресурсов скопились изрядно. Руны-Развития: шестьдесят девять деревянных, пятьдесят две бронзовых, сорок одна серебряная. Достаточно, чтобы поднять всё наше Копьё на совершенно новый уровень. Но как их распределить? Соболь ниже меня в Восхождении — его нужно поднять до Серебра. Ами — равная мне, ей, пожалуй, будет всё равно. Чор — наёмник, ему бы хватило и бронзы, но он уже показал себя верным соратником. Локи… При мысли о нём знакомый укол вины кольнул в самое сердце. Он на деревянном ранге, и ему больше всех досталось. Надо поднять его хотя бы до бронзы. Я не могу оставить его так.

— Созову всех, — сказал я Лис, закрывая Скрижаль. — Время делить пирог. Только давай без драки за серебро.

Она кивнула, но в её проницательном взгляде мелькнуло сомнение. Она знала о хрупком балансе в Копье лучше меня.

Я вышел в коридор.

Мы собирались в кают-компании на удивление быстро. Соболь вошёл первым, его шаги были тяжёлые, уверенные — капитан на своём корабле. За ним проскользнула Ами, бесшумная, как тень, её тёмная коса мерно качнулась на плече. За ним появился ухмыляющийся Чор. Локи пришёл последним, время от времени опираясь на стену, но с широкой улыбкой на лице — новые ноги его держали и хорошо слушались. Заново учится ходить в его возрасте, наверняка, дело непростое.

Я обвёл собравшихся изучающим взглядом, задерживаясь на каждом лице на долю секунды. Атмосфера в кают-компании была напряжённой, как натянутая тетива, и вибрировала от невысказанных ожиданий. Каждый из них знал, зачем я их собрал. Каждый ждал своей доли могущества.

— Шестьдесят девять деревянных. Пятьдесят две бронзовых, — произнёс я медленно, чеканя каждое слово. — Сорок одна серебряная.

По кают-компании прокатился восхищённый вздох, а я продолжил.

— Мы богаты. И я намерен разделить это богатство справедливо. Но для начала, — я перевёл взгляд на Локи, — я бы хотел узнать, какие Атрибуты Восходящего у тебя, Локи.

Тот заметно растерялся и даже немного смутился от внезапно обращённых на него взглядов всего Копья. Он инстинктивно шагнул назад, словно ища опору, но тут же выпрямился, взяв себя в руки.

— Тело — семь звёзд, — начал он, и голос его, поначалу неуверенный, постепенно креп. — Физические характеристики были сильно ограничены из-за… травмы, но теперь они значительно улучшились после получения новых ног. Хочу отметить, что эти ноги, из плоти волкера, дают мне необычайную выносливость. Это отразилось в Навыке «Звериная Выносливость».

Атрибут тела был очень и очень неплох для деревянного ранга. Даже более чем.

— Сколько звёзд в «Звериной Выносливости»? — уточнил я.

— Одна… — почти виновато ответил он.

Я молча кивнул.

— Продолжай, Локи.

— Разум — девять звёзд, Дух — шесть звёзд.

— Какие у тебя ещё есть Навыки?

— «Быстрый Плавник» — это умение быстро плавать, — пояснил он, словно мы не знали. — В нём у меня восемь звёзд. «Большие Лёгкие» — это тоже умение мусорного ранга, оно позволяет задерживать дыхание надолго.

— А Руны какие?

— «Зелёный лист» — это заклинание мусорного ранга. Даёт мощный прилив энергии и сил объекту применения. «Заживление» — это умение мусорного ранга. Восемь звёзд. Оно мгновенно останавливает кровотечение, заживляет поверхностные раны у объекта применения. Я его не развивал, оно… оно само поднялось до восьмой звезды, пока я исцелял болотников.

В его голосе на последней фразе прозвучала горечь.

— Это всё? — поинтересовался я, стараясь, чтобы мой тон оставался ровным.

— Нет. Есть ещё «Регенерация» — это тоже заклинание мусорного ранга. Оно ускоряет естественную регенерацию объекта применения. Тоже восемь звёзд. Теперь всё.

Я открыл свою Скрижаль и, не говоря ни слова, соединил её с маленькой Скрижалью Локи. Я перевёл ему двадцать одну Руну-Развития мусорного ранга и сказал:

— Подними все свои Атрибуты до бронзы. «Плавник» и «Лёгкие» пока не развивай, незачем, а вот «Звериную Выносливость» прокачай до десяти звёзд. «Регенерацию» пока не трогай. Мв после поднимем её на ранг бронзы и обстоятельно подумаем как её усилить. Хорошо?

Он смотрел на меня, не веря своим глазам.

— Спасибо, Кир. Мой долг перед тобой… он возрос ещё больше.

— Твой долг перед Копьём, Локи, — поправил я его, — а не передо мной.

Локи задумчиво кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не просто благодарность, а решимость. Он превращался из сломанного человека в бойца. Это было главное.

— Чор…

— Я здесь, босс! — ухмыльнулся синекожий коротышка.