Мастерская Лис оказалась отнюдь не стерильным медицинским отсеком с холодными хромированными поверхностями, а скорее уж берлогой безумного изобретателя, где в воздухе витал дух чистого, незамутнённого гения, граничащего с помешательством. Это была гремучая помесь алхимической лаборатории, склада диковинок в духе «Небесной Аптеки» и свалки старьёвщика. Вдоль стен, до самого потолка, громоздились стеллажи, заваленные катушками медного провода, разобранной до последнего винтика электроникой, мутными колбами с жидкостями неясного и, по всей вероятности, весьма зловещего назначения и странными предметами, более всего похожими на окаменевшие внутренности каких-то неведомых, доисторических зверей.

Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным целой симфонией острых запахов, среди которых я без труда разобрал едкий аромат паяльной канифоли и пряный дух сушёных трав, пучки которых свисали с потолочных балок, словно повешенные инквизитором еретики. В самом центре этого упорядоченного хаоса стоял массивный, вросший в пол верстак из тёмного камнедерева. Поверхность столешницы была чистой, но испещрённой мириадами царапин, выбоин и ожогов, словно древняя карта отгремевших здесь невидимых сражений.

Лис провела меня к нему и осторожно, будто выкладывая на алтарь священные реликвии, положила на тёмную поверхность десятки, если не сотни молочно-белых, светящихся изнутри осколков Лунного Камня. Они лежали на иссиня-чёрной поверхности верстака, и этот контраст делал их внутреннее, призрачное свечение ещё более явственным. Осколки замёрзших снов, не иначе. Я протянул руку и коснулся одного. Он был прохладен на ощупь, его гладкая, отполированная временем поверхность казалась живой под моими пальцами.

— Это не очередной обычный красивый булыжник, Кир, — голос Лис был тихим, почти благоговейным.

О да. Она была в своей стихии. Жрица в своём храме перед алтарём науки.

— Лунный Камень — мощнейший психоактивный экзоресурс. Я думаю, что они идеально подходят для создания Печатей для Рун, воздействующих на разум. Или защищающих от такого воздействия.

Я недоверчиво хмыкнул, продолжая изучать камень. Он всё ещё казался мне лишь красивой, дорогой игрушкой, но ведь с какой-то определённой целью его использовали в тех самых ободах, что сдерживали Чёрную Сферу. Верно?

— Лис, у нас есть Сущностное Ядро Роршага. Из него можно наделать Символов и Печатей на всё Копьё. Ещё и останется. Запас таких материалов карман не тянет.

Я указал на осколки Лунного Камня и задал вопрос.

— Зачем нам эти побрякушки?

Лис посмотрела на меня так, будто я только что на её глазах предложил забивать микроскопом гвозди.

— Ядро — это грубая, необузданная сила. Концентрат. А это, — она ласково, почти нежно погладила один из камней, — это тончайший инструмент. Лунный Камень в-с-е-г-д-а содержит в себе Звёздную Кровь. Это изменённая материя серебряного ранга. Встречается он крайне редко, в виде шарообразных залежей, так называемых «лун». Артефакты из него… они поют на одной частоте с разумом. Онейромантия, ментальный контроль, защита от самых изощрённых иллюзий — вот его истинная сфера.

Она сделала паузу, подбирая слова, и я увидел, как в её взоре блеснул холодный огонь. В её голосе теперь звенела сталь фанатика, одержимого своей великой идеей.

— Нам известно до обидного мало Печатей и Символов серебряного ранга, Кир. Мы действуем вслепую. Собираем жалкие крохи. Что, если… что, если мы разберём твою Руну Ледяная Звезда. Мы изучим её Печать. А потом, с помощью этого камня, сможем снабдить аналогичными, мощнейшими Рунами всё наше Копьё. Представь себе на мгновение… У каждого из нас будет по такой Руне в Скрижали…

Вот это поворот. И как мне самому это в голову не пришло? В этом случае мы бы стали поистине несокрушимы. Но отчего-то, от одной лишь этой мысли, у меня внутри всё похолодело. И ведь это она ещё ничего не знала про Руну Огненного Пилума, которую я получил накануне.

Искушение было велико. Разобрать одну-единственную руну, чтобы получить заветную Печать для создания неограниченного числа таких же. Ну как «неограниченного»? Ограниченного, но сдерживал бы нас только недостаток подходящих материалов. Моя Руна Материи теоретически могла это сделать. Но лишь теоретически. А я никогда не делал ничего подобного. Риск всё сломать и не получить результат был колоссальным. Я мог просто уничтожить бесценное оружие, что уже не единожды спасало мою и не только мою жизнь. И если бы у меня не получилось, я получил бы взамен лишь горстку бесполезной пыли.

— Нет! — отрезал я.

Голос прозвучал тяжелей и обидней, чем сам того ожидал.

— Слишком рискованно. Сейчас мы сделаем то, о чём договаривались. Руны Развития. И несколько Повышений. Всё серебряного ранга. Этого пока хватит, чтобы усилить наше Копьё.

Я увидел, как по её лицу пробежала быстрая, едва уловимая тень разочарования. Губы её сжались в тонкую, упрямую линию. Она была не согласна, о, я это знал, и ещё знал, насколько тяжело ей даётся подчиняться, когда уверена в своей правоте. Однако Лис молча кивнула и… Приняла моё решение.

Что ж, пора было приступать. Руна Материи — это могучий инструмент, который я не оценил в самом начале. Она даровала мне власть оперировать с минералами и экзоматериалами, содержащих драгоценную Звёздная Кровь. В конечном итоге важна лишь она. Разумеется, преобразовывать экзоминерал было совсем не то же самое, что работать с Сущностными Ядрами, что являлись, по сути своей, овеществлённой, кристаллизованной Звёздной Кровью. Каждый новый вид экзоматериала был загадкой, ребусом, сочинённым неизвестными инженерами, получившими силы демиургов. В этом я не сомневался. Каждый экзоминерал содержал разное количество Звёздной Крови в неповторимых, уникальных пропорциях и причудливых сочетаниях с грубой материей, изменяя её и придавая её различные, зачастую невероятные свойства. Если прежде я работал, больше полагаясь на интуицию и на слепое чутьё, то здесь и сейчас требовалось совсем иное.

Что?

То же особое, обострённое до предела восприятие, то же чувство незримых потоков, что вело меня во время операции над Локи.

Я закрыл глаза и активировал Руну.

Мир не исчез — нет, он преобразился до неузнаваемости. Он рассыпался на мириады светоносных нитей, что сплетались в бесконечно сложные, завораживающе прекрасные узоры. Эти узоры и были сутью всего сущего. Великие схемы, изначальные чертежи и лекала, по которым была построена вся окружающая нас реальность. И я, с помощью своей Руны, мог осторожно, бережно, словно реставратор, работающий с древним фолиантом, влиять на них. Изменять их свойства, их форму, их сокровенную структуру.

Если Руна Плоти открывала мне доступ к потокам активной, пульсирующей энергии, что пронизывала всё живое в вечном, неумолимом колесе перерождения, то Руна Материи работала с энергией инертной. Со схемами статичных неживых предметов. Управлять ими, как я уже успел убедиться, оказалось значительно проще, нежели капризными, вечно бурлящими потоками самой жизни.

Однако в этот раз передо мной не стояла задача кардинально преобразить материал. Лишь немного изменить его свойства, придать ему нужную, выверенную форму чистых заготовок для будущих Рун. И именно сегодня, именно в этот самый миг, глядя на внутреннюю, сокрытую от простого глаза структуру Лунного Камня, я отчётливо, до дрожи в коленях, понял одну вещь. Если на уровне Серебра я могу лишь манипулировать свойствами и формой, то на Золоте… на Золоте я, скорей всего, смогу заставить саму Материю вести себя противоестественно. Я смогу попирать законы физики и самые границы здравого смысла. Я смогу стирать тонкую, почти неразличимую грань между материей и плотью. Заставлять изначально неживое быть похожим на живое.

Мысли эти были одновременно и пьянящими, и пугающими, и путающими. Естественно, для проявления такого искусства, требовались и материалы под стать. И благодаря Лис, у меня они были.

Руна Материи позволила мне проникнуть в сокровенную суть этих призрачных камней. Я видел их схемы и внутреннюю архитектуру строения, все их скрытые изъяны и их дремлющий потенциал. Я мог сказать не только, насколько они плотны, из каких первозданных компонентов состоят, повреждены ли они временем или чужой волей, а и как именно они будут взаимодействовать с другими объектами. Я даже мог с абсолютной, аптекарской точностью рассчитать, сколько именно из них получится Рун-заготовок серебряного ранга. И даже… Я даже мог собрать их обратно в тот сложнейший тонкий рунический-механизм, который мы так безжалостно сломали… Мог бы, если бы меня не сковывала неполнота целого. На столе передо мной не хватало примерно процентов двадцати пяти кусков древнего механизма, что, вероятно, так и остались лежать бесполезным хламом в том зале, где мы сражались с Роршагом.

Руна Материи прекрасно справилась с Лунным Камнем. Вернее, с его преобразованием. Я не касался осколков руками, нет. Я просто смотрел на них, представляя в своём сознании во всех мельчайших деталях, какими именно они должны стать. И камни, послушные моей воле, начали меняться. Они размягчились, потекли, словно расплавленный воск под жарким пламенем свечи, а затем снова застыли, приняв форму идеально ровных, гладких заготовок для Рун нужного мне качества, каждая размером с крупную монету. Дальнейшее было уже делом техники. Не требующим даже ловкости рук или сложных инструментов. Только усилия направленной воли и чётко оформленного, непреклонного желания.

И моя воля в тот миг была твёрже любого алмаза.

Абсолютная память, словно гениальный и безжалостный суфлёр, услужливо подсказала мне, какими именно должны быть требуемые нам Символы Повышения и Развития. Вроде бы ничего не изменилось в окружающей меня действительности, но я словно бы сам ощутил начавший преобразовываться в нужную мне форму материал Сущностного Ядра. Я словно бы сам стал частью этого податливого материала, а он — неотъемлемой частью меня. Схема, доселе существовавшая лишь в моей памяти, проступила в реальности полупрозрачным, призрачным контуром, который я, к своему удивлению, мог отредактировать по своему усмотрению, внося мельчайшие, ювелирные изменения прямо на лету.

Время для меня сжалось в одну-единственную, бесконечно плотную точку. Я воспринимал происходящее со скоростью, недоступной человеческому сознанию. Мне не было никакой необходимости производить Символы поштучно, один за другим, словно ремесленник, корпящий над своим изделием. Закрыв глаза, я направил текучую, послушную материю в незримые формы, а когда открыл их вновь, готовые конструкции уже наливались холодным, чистым серебристым сиянием Звёздной Крови.

Весь окружающий меня мир, со всеми его запахами, звуками и тревогами, померк и отступил на второй план. Остались только Символы, которые я должен был сотворить из этих биокристаллов животного происхождения. И материя, подчинённая моей воле, под действием Звёздной Крови обрела нужную мне форму, именно такую, которая требовалась. Всё, что от меня было нужно, — это держать всю сложнейшую схему в виде чёткой, незыблемой мыслеформы в голове и ясно её представлять. Ещё секунда, и то, что только что было лишь нематериальной мыслеформой, засияло холодным и чистым серебром Звёздной Крови. Рунное Мастерство поднялось сразу на две звезды.

Когда же пелена спала с моего сознания, я застал немую сцену, достойную кисти живописца. Лиса сидела рядом на высоком табурете и смотрела на меня неотрывно. Во взгляде её смешались благоговение и… страх.

— Это… получилось. У тебя снова получилось, — едва слышно выдохнула она, словно боясь спугнуть чудо. — Кир… всё получилось.

Хотя внутри всё ещё царила холодная отстранённость эхо только что проделанной работы, спокойно с ней согласился:

— Конечно. Всё получилось, Лис. Сомневалась?

— Нет… Но каждый раз, когда ты применяешь Руны Материи или Плоти, я вижу настоящее волшебство. Не технологию, не науку, а именно волшебство в его первозданном, пугающем виде.

Я лишь пожал плечами. Со стороны всё смотрелось наверняка эффектно.

— А времени сколько прошло? — спросил я, аккуратно подбирая готовые, ещё тёплые Символы и укладывая их в Скрижаль.

— Около двадцати пяти минут, — сообщила она, всё ещё не сводя с меня своего заворожённого взгляда. — Сделай ещё несколько Символов мусорного ранга для Рун-Предметов, а теперь Бронза…

Она, словно очнувшись от наваждения, выложила на верстак Сущностные Ядра, извлечённые из асиопольской нежити. Они тускло поблёскивали в свете ламп.

— Развитие, и несколько Повышений.

— Дерево тоже приготовь, — кивнул я. — Пока Руна действует, наделаю Символов и Печатей, сколько успею. Остальное в следующий раз. Не хочу тратить лишнюю Звёздную Кровь перед высадкой.

Затем, повинуясь внезапному импульсу, я выложил из криптора свой старый, верный, но безнадёжно испорченный однокаскадный гаусс-пистолет, который мне так и не удалось починить. Я решил проверить свою догадку. Смогу ли я отремонтировать его при помощи Руны Материи, заставив искалеченный и оплавленный металл «вспомнить» свою изначальную форму.