Я подошел к Лис. Она указывала на стену. На первый взгляд — просто камень, покрытый пылью и плесенью. Но под слоем грязи проступали символы. Древние, витиеватые глифы, вырезанные с невероятной точностью. Они слабо светились изнутри, пульсируя в такт неслышимому ритму неизвестной мелодии.

— Это записи, — сообщила Лис, ее пальцы осторожно счищали пыль. — Язык Древних Кел. Я могу их прочесть.

Она начала читать, ее голос был тихим, но в гулкой тишине зала каждое слово звучало как откровение. Это была хроника последних дней Асиополя. История гордыни, страха и предательства.

— … Совет Пяти не мог прийти к согласию. Четверо предлагали принять бой, умереть с честью, но не сдаваться Хозяевам Вечности. Но пятый, Роршаг, говорил о спасении. О вечной жизни… Он представил им Сферу…

Лис замолчала, вчитываясь в строки.

— Он обманул их. Он не был единоличным правителем. Был Совет. И только он один настаивал на использовании Чёрной Сферы. Остальные были против.

Эта информация меняла все. Роршаг был не просто могущественным некромантом. Он был узурпатором. Предателем, пожертвовавшим своим народом ради сомнительного бессмертия.

— Дальше… — Лис провела пальцем по следующей строке. — «…он создал их, чтобы защитить свое творение. Тех, кто несет в себе частицу его воли. Несокрушимых. Бессмертных. Хранителей Сферы…»

В моей голове что-то щелкнуло. Я посмотрел на Ами, потом на Соболя.

— Хранители Сферы… — проговорил я. — Аюкан. И тот второй рыцарь…

— Именно, — кивнула Лис, поднимая на меня взгляд. — Роршаг создал элитных воинов, чтобы охранять свой главный артефакт. Он превратил лучших воинов Асиополя в своих цепних псов. Лучшие воины древнего Асиополя. Его личная гвардия, перекованная в чудовищ.

— Только вот один из псов, похоже, сорвался с цепи, — хмыкнул Соболь, отбрасывая ногой дергающуюся руку некроса, просунувшуюся в проход. — Аюкан. Почему так далеко он забрался отсюда. Не думаешь?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неуютный.

— Может, на разведку был отправлен, — предположил Чор, перезаряжая карабин. — Прощупывал границы владений или ещё чего. Разве поймёшь сгнившие мозги некроса?

— Или бунтовал, — тихо вставила Ами. — Может, даже в нем осталась капля прежнего воина. И он пытался сбежать от своего хозяина.

Эта мысль была тревожной и одновременно давала слабую надежду. Если воля Роршага не абсолютна, если даже его самые преданные и могущественные слуги могут ей противиться… значит, у него есть слабость. И мы должны её найти.

— Ну что, шашлычка не желаете? — хрипло проскрипел Чор, выходя из-за укрытия.

Его синяя кожа в полумраке казалась почти черной. Он пнул ногой обугленный обломок хитина.

— По-моему, слегка передержали.

Никто не засмеялся. Шутка повисла в густом, тяжелом воздухе и умерла.

Мы выиграли. Выиграли этот бой. Звёздная Кровь восстанавливается быстро, но и мой запас не бесконечен. Каждая брошенная Руна высасывала из меня этот запас. Эта сила была наркотиком и проклятием. Она давала возможность творить чудеса, стирать врагов в порошок, но так очень просто очаровываться иллюзией всемогущества. Я чувствовал себя пустым, выжатым как лимон.

Соболь подошел к арке, его кибернетический глаз сканировал выжженное пространство снаружи.

— Думаю, что это была только первая волна, — констатировал он с бесстрастностью ветерана. — Теперь они знают, где мы. Знают, на что мы способны. Следующего такого штурма мы можем и не пережить. Предлагаю нам убираться из этой ловушки со всей возможной поспешностью.

Он был прав. Руна Кластерной Гранаты была моим козырем, моим джокером в рукаве. Теперь враг знал о ней. Роршаг не был идиотом. Он больше не пошлет своих слуг плотной толпой в узкий проход. Он начнет действовать хитрее. Обрушит на нас потолок. Завалит проход. Пустит ядовитый газ или изберёт ещё какой-нибудь вариант похитрей. Вариантов была масса. Мы заперли себя в красивой, циклопической, но все-таки мышеловке.

— Значит, прямой путь к Сфере для нас закрыт, — подытожила Ами, протирая лезвие сабли от несуществующей крови.

Ее движения были точными, экономными, почти ритуальными. Так она успокаивала нервы.

— Нужно искать обходной путь.

— Какой еще обходной путь? — фыркнул Чор. — Мы в самом сердце проклятого города-улья. Здесь каждый коридор может вести в пасть к очередному чудовищу.

Именно в этот момент подал голос Укос. До сих пор он жался в тени, маленький, почти незаметный, похожий на испуганного зверька. Но сейчас он вышел на свет. Его спина выпрямилась. Суетливая дрожь в голосе исчезла. Он посмотрел на нас, и в его маленьких, похожих на бусинки глазках не было страха. Была лишь вековая усталость и мрачная решимость.

— Путь есть, — сказал он, и его голос прозвучал на удивление твердо. — Но он ваша не понравится эта.

Мы все повернулись к нему. Диг, который до этого казался лишь проводником, к тому же напуганным до полусмерти, вдруг преобразился.

— Я знаю этот город лучше, чем собственную нору, Восходящие, — продолжил он, обводя нас взглядом. — Я бывать здесь, когда на этих стенах ещё не было плесени. Я видеть, как город пасть. Роршаг забрать у меня всё. Мой народ. Мое солнце. Мою тишину.

Последнее слово он произнес с особым нажимом.

— Есть тропа, которая не отмечены ни на одной карте. Это не коридоры и не залы. Это… трещины. Швы в реальности, где город замер, где он все еще помнит себя живым. Мы называть это место Тишиной.

— Тишиной? — переспросила Лис, ее научный интерес перевесил страх. — Что это? Карманное измерение? Пространственная аномалия?

— Это место, где город затаить дыхание, — ответил Укос, и его объяснение было скорее поэтичным, чем научным. — Там нет звуки. Там почти нет времени. И там нет мёртвый рабы. Они боятся Тишины. Их мертвый природа не выносит живое безмолвие. Через Тишину можно пройти прямо в сердце города, в Цитадель. Минуя все патрули и ловушки.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в одном месте.

— В чем подвох? — спросил я прямо.

Укос медленно кивнул, словно ждал этого вопроса.

— Тишина опасна. Она не убивает тело. Она убивает разум. В ней оживают воспоминания. Страхи. Сожаления. Все, что вы прячете глубоко внутри, там вылезет наружу и попытается вас сожрать. В Тишине нельзя вспоминать прошлое. Нельзя думать о доме. Нельзя звать по именам мертвых. Тишина питается эхом. Чем дольше в ней, тем громче шепчут твои собственные страхи. Многие входить туда. Многие не возвращаться прежний или остаться тама.

Он замолчал, давая нам переварить информацию. Я посмотрел на своих спутников. Чор скептически почесал затылок.

— Выглядит как ловушка, босс. Смертельная. Это воняет хуже, чем портянки зоргского шахтера после двойной смены.

— Какие еще опасности? — спросила Ами, ее взгляд был прикован к дигу. — Там есть обитатели?

— Обитателей нет. Есть… отзвуки, — Укос с трудом подбирал слова. — Тени тех, кто не смог выбраться. Они не могут причинить физический вред. Но могут свести с ума. Заманить. Заставить забыть, кто ты.

Соболь задумчиво потер подбородок.

— Прямой путь — гарантированная смерть от орды некросов. Этот путь… смерть от безумия. Не самый богатый выбор, но я предпочитаю неопределенность гарантиям.

Все взгляды обратились ко мне. Решение было за мной. Лидер Копья. Громкое звание, которое сейчас ощущалось как раскаленное клеймо на лбу. Я взвешивал риски. С одной стороны — армия мертвецов, управляемая гением некромантии. С другой — метафизическая ловушка для сознания. Дьявол, которого мы знали, против бездны, о которой не знали ничего.

Я посмотрел в темные глаза Ами. В них не было страха, только ожидание. Посмотрел на Чора — за его цинизмом скрывалась непоколебимая верность. На Соболя и Лис — они доверяли мне. Я не мог подвести их.

— Мы идем через Тишину, — сказал я твердо. — Веди, Укос.

Диг кивнул. Он подвел нас к неприметной стене в глубине зала. На ней не было ни символов, ни трещин. Просто гладкий, монолитный камень. Укос приложил к нему свою ладонь и что-то прошептал на своем гортанном языке.

Стена не открылась. Она… потекла. Камень пошел рябью, как поверхность воды, в которую бросили гальку. Контуры мира за этой рябью начали искажаться, смазываться. Цвета поблекли.

— Запомните, — прошептал Укос, не оборачиваясь. — Не оглядывайтесь. Не зовите друг друга по именам. И что бы вы ни увидели… знайте, что этого нет. Это просто эхо.

Звуки вокруг нас начали затухать. Скрежет камня, гул ветра в разрушенных залах, даже звук нашего собственного дыхания — все тонуло, втягивалось в эту дрожащую мембрану. Мир замер.

Укос шагнул в стену первым. Его фигура исказилась и исчезла.

Чор с чувством пробормотал ругательство и шагнул следом.

За ним пошли Соболь и Лис. Ами бросила на меня короткий взгляд, кивнула и тоже скрылась в дрожащем мареве.

Я остался один. На мгновение меня охватил первобытный ужас. Желание развернуться и бежать. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от этой беззвучной, бесцветной пустоты. Но я пересилил себя. Разве мог я бросить тех кто мне поверил и кто сражался со мной бок о бок? Оставалось только сжать кулаки и шагнуть следом за ними в Тишину.