Близилась ночь, но утра решили не ждать, время торопило.

Поужинали чем бог послал – используя на каждого по одному сухому пайку, какими снабжали российский спецназ, и начали грузиться.

Лететь решили на двух транспортах.

В вертолёт сели пилоты – Дорохов и Ливенцов плюс Мерадзе, прекрасно разбиравшийся в зенитных ракетных комплексах, гранатомётах и пулемётах. Один такой – мощный «Корд» – был и на борту Ми-8.

Демонский самолёт повёл Максим, а с ним вместе полетели остальные: Сергей Макарович, Егор Левонович, Матевосян, Вероника, Редошкин и Костя.

Они тоже имели российское оружие, но, по большому счёту, собирались чаще использовать инопланетные боевые комплексы и гранаты, от пушки «пепелаца» до «фаустпатронов» и «теннисных мячей».

Поскольку скорость «вертушки» была намного ниже скорости самолёта, Дорохов предложил послать её вперёд, но Максим не согласился.

– Будем лететь один за другим, мы первыми, – предупредил он. – Торопиться в данном случае нет смысла.

Выбрали ближайший тоннель, и самолёт Демонов спикировал к нему словно огромная бомба.

Естественно, лагерь остался без охраны, но положа руку на сердце мало кто из спутников майора, включая и самого Максима, рассчитывал вернуться сюда после похода к некрополю Амазонок.

Так как кресел для экипажа в кабине самолёта было всего шесть, одному члену группы пришлось устраиваться на полу. Согласился на «слепой» полёт Егор Левонович, которому потребовалось кое о чём поразмышлять.

Максим понял, что физик таким образом пытается никого не обидеть, но вмешиваться не стал. Хотя шутливо поинтересовался:

– С Лесом хотите побеседовать?

Егор Левонович ответил неожиданно серьёзно:

– Я бы не прочь, но вряд ли услышу его ответ. Если честно, мне до сих пор непонятна его связь с другими бранами.

– Вы же говорили о какой-то квантовой «запутанности» вселенных.

– Как могут «запутываться» элементарные частицы, я понимаю. Но здесь имеет место «запутанность» макроквантовая, а это уже совсем другой эффект. Он создаёт возможность контакта для любого типа бран, а самое главное – для разума любой душевной организации.

– Что это означает?

– Человечество и Лес – две чудовищно разные социальные системы, и тем не менее они оказались взаимозависимы. Почему? Мне непонятно.

Костя встрепенулся, отрываясь от созерцания пейзажа за бортом «пепелаца».

– Может быть, потому, что в Мультиверсе существует единая генетическая схема, поддерживающая связь всех возникающих видов разума? Тогда всё становится понятно. Кто бы ни родился, он всё равно будет пронизан первоначальной генетической программой. Это разве не макроквантовая «запутанность»?

– Вот это ты выдал, академик! – присвистнул Редошкин. – Полный улёт!

– Да ладно, – отмахнулся ботаник со смешком. – Егор Левонович небось давно размышляет на эту тему.

Карапетян озабоченно почесал бородку:

– О единой генетической программе Мультиверса я не думал.

– Так подумайте.

– Костя! – укоризненно сказала Вероника.

– А чо? Я ничо.

– А как с чёрным лесом? – хмыкнул Редошкин. – Он тоже «спутан» с нами?

– Ещё как! Кто его вырастил? Мы, люди!

– Сосредоточились! – прервал спонтанную дискуссию Максим. – Товарищ генерал, начинаем спуск!

– Следуем за вами, – отозвалась рация голосом Дорохова.

Самолёт нырнул в тоннель. Стало темно.

Разговоры стихли.

Началась череда спусков-подъёмов по тоннелям, соединяющим слои Большого Леса.

Однако не все они оказались мирными.

Если с главного уровня Леса оба аппарата вылетели во второй без эксцессов, то в «саванне» их встретила туча шмелей и два носорогопаука, стерегущие горловину. Пришлось принимать бой, причём не только самолёту, но и вертолёту, появление которого застало монструозную засаду врасплох.

Пока носорогопауки стегали воздух молниями, пытаясь сбить «пепелац», Ми-8, вылетевший следом, сразу уничтожил первого «носорога», отвернувшегося от горловины. Отличился Мерадзе, обладавший прекрасной реакцией. Дверь вертолёта была отодвинута, и он точно всадил в голову гиганта гранату-ракету «Крюк».

Второй «носорог» шарахнулся прочь и подставил бок самолёту, после чего и команда Максима не сплоховала.

Он навёл излучатель на псевдозверя, а Вероника «спустила курок», не промедлив ни секунды.

Отогнать стаю шмелей уже не составило большого труда. Они представляли опасность только для пешеходов, не имеющих мачете или огнемётов, обладая способностью зомбировать людей.

– Сколько же их наплодил чёрный лес! – проворчал Редошкин, повторяя слова Вероники, провожая рассыпающееся струями чёрно-жёлтое облако насекомых угрожающим взглядом. – Или всё ещё работает завод по их изготовлению?

– А это мысль! – оживился Костя. – Чёрного леса давно нет, а эти гады то и дело попадаются на пути. Может, где-то в саванне или в нижних уровнях действительно стоит автоматическая фабрика по их производству? Макс, что скажешь?

– Потом проверим, – пообещал Максим, которому идея лейтенанта показалась здравой.

– А если их производит Беслес? – между тем продолжил развивать идею Костя. – Тогда понятно, откуда эти зверюги на территории Большого Леса. Егор Левонович, поддержите.

– Очень интересная идея, – простодушно согласился физик. – Не удивлюсь, если она окажется реально осуществимой.

– И после этого вы продолжаете утверждать, что Беслес нам не враг?

– Именно, молодой человек. Человеческие мораль и этика не применимы для оценки поведения таких сложных нечеловеческих интеллектуальных систем. Я уже говорил об этом.

– Не отвлекайтесь! – бросил Максим, опуская самолёт в дыру шахты, ведущей в четвертый слой «лесного бутерброда». Его прошли без сюрпризов.

Засада ждала в пятом: непременное облако шмелей, одна «многоножка» и два «нетопыря». Но люди, уже обученные всем приёмам войны с умным и сильным противником, действовали хитрее.

Теперь впереди самолёта летел беспилотник «Скиф», управляемый Редошкиным (пришлось для этого открыть носовой люк), и создания чёрного леса (где бы ни располагалась фабрика по их производству) отвлеклись на манёвренную малогабаритную цель. Поэтому воздушный бой закончился уже через полминуты закономерным поражением «чёрного войска». Самолёт уничтожил «многоножку», а Мерадзе – летучих псевдомышей, впервые использовав мощный пулемёт, пули которого изрешетили «нетопырей» в течение нескольких секунд, превратив их даже не в дуршлаги, а в мелкие клочья.

Здесь отряд впервые встретил посланцев обоих Лесов.

Стаю птиц, очевидно, направил сюда Беслес.

Стаи бабочек и пчёл – Лес Большой.

Птицы попытались взять оба аппарата в кольцо, но появившиеся бабочки не дали им этого сделать. А потом демонский истребитель и российский вертолёт окунулись в горловину последнего тоннеля.

– Интересно, успеем мы добраться до амазонской мамочки или нет? – задумчиво проговорил Редошкин.

– До какой мамочки? – не понял Костя.

– До компьютера мемориала. Та статуя в центре. Если ещё на подходах к мемориалу нас пытаются остановить, то что нас ждёт на кладбище?

Ему никто не ответил, даже притихший Костя.

А потом вслед за уцелевшим беспилотником самолёт пушечным ядром вонзился в тусклое небо последнего слоя лесной вселенной.

* * *

Они были готовы ко всему. Бойцы спецподразделения ГРУ России! Серьёзно – готовы!

И даже обнаружение десятков объектов, опасных все до единого, сновавших над городом-кладбищем, не выбило их из колеи.

Самыми большими из них были облака: птиц – туча сложной конфигурации величиной с двухкилометровый танкер, шмелей – гигантское веретено длиной в километр и бабочек – переливчатый фонтан красок, не уступающий по величине шмелиной «торпеде».

Кроме этих живых, танцующих в воздухе облаков, по улицам-ущельям города то и дело проносились струи жуков-рогачей, кидавшихся на летающих монстров с головами нетопырей, и пчёл, враждующих с «воронами».

Судя по обстановке, война пока шла между посланцами Лесов. На одной стороне сражались птицы, шмели и «нетопыри», призванные Беслесом зачистить территорию мемориала и взять под контроль его систему управления. На другой объединились помощники Большого Леса: жуки, пчёлы, бабочки, муравьи – все, кого он мог рекрутировать под свои знамёна, плюс люди, взявшиеся за решение нелёгкой задачи освободить эту разумную растительную формацию от гнёта другой системы, стремящейся добиться абсолютной власти. Короче говоря – от уничтожения.

Их заметили.

Первыми на связку вертолёт – «пепелац» бросились две змееподобные тучи шмелей, пытаясь заблокировать их с помощью своеобразного сферического слоя. Но если для экипажа Ми-8 они представляли нешуточную опасность, имея возможность проникнуть в кабину и ужалить пассажиров, то демонский истребитель оказался им не по зубам. Максим продемонстрировал его превосходство, пробив жужжащий купол и сделав всего один выстрел.

Шмели разлетелись во все стороны как ошпаренные, не решаясь впоследствии атаковать грозный «суперджет».

Но появились «нетопыри», и с ними надо было рубиться на форсаже, чтобы не подставляться под удары громадин, обладающих неплохими излучателями. Тем не менее отряд справился с псевдомышами в течение нескольких секунд: самолёт сбил двух «нетопырей», Мерадзе с борта «вертушки» – третьего, с помощью всё того же «Корда».

Однако против гостей собралась уже целая вражеская армия в лице стаи птиц, облака шмелей и пяти «нетопырей», и Максим принял решение изменить стратегию боя.

– Пробиваемся к центральному комплексу! – передал он приказ пилотам Ми-8. – Прикройте тыл! Я пойду первым!

– Выполняю! – ответил Дорохов, не обращая внимания на нестандартность ситуации: приказ отдавал не старший младшему по званию, а наоборот, майор – генералу. Но было не до субординации и формализма.

«Дирижабль» резко вильнул влево-вправо, изменил курс, якобы собираясь вернуться к выходу шахты, но спустя пару мгновений сделал вираж, уничтожил двумя выстрелами двух псевдомышей и понёсся к центру города-кладбища, опередив всех преследователей на километр-полтора.

Ми-8, конечно, отстал, не обладая такими скоростными характеристиками, однако убедительно грохнул по пути ещё одного летучего монстра, не успевшего увернуться, что заставило остальных противников сделать несколько ненужных маневров и притормозить погоню.

Так как здание-статую центра уже окружали отряды воздушной армии недругов, пришлось отгонять их жёсткими ударами по нескольким направлениям.

Максим уничтожил «нетопыря», потом развеял тучу «ворон», заставив их снять купол над зданием. При этом сразу перестало гудеть в голове от присутствия большой массы птиц. Чем больше их собиралось вместе, тем сильнее становился «компьютер» системы и мощнее ментальное воздействие на все живые субъекты и на электронные приборы.

– Сажусь! – передал Максим по рации. – Ваша задача не дать этим тварям уничтожить самолёт и собраться тучей для нашего зомбирования!

– Принято! – лаконично отозвался Дорохов.

Самолёт нырнул к зданию, опускаясь к обращённому в небо лицу статуи.

– Стоп! – отреагировал Редошкин. – Здесь уже кто-то есть!

Максим тоже увидел стоявшую у губы «шхуну» с одной мачтой, заколебался, не зная, как относиться к появлению пограничного заградителя Большого Леса, и это едва не погубило их.

Мачта «шхуны» изогнулась, нацеливаясь на самолёт, с неё сорвался вихрик голубого пламени и просвистел буквально в сантиметре от носа «пепелаца». Спасла людей случайно попавшая под разряд стайка жуков, поднявшихся снизу в форме орлиного крыла. Вихрь электрического огня воткнулся в стайку, послужившую своеобразным щитом, испарил её почти полностью и отклонился.

Уже позже, анализируя детали сражения, Максим понял, что жуки появились не случайно. Они выполняли волю Большого Леса беречь соратников во что бы то ни стало.

«Шхуна» стартовала, продолжая выцеливать маневрирующий самолёт мачтой-антенной, и внезапно превратилась в длинный хвост огня, пыли и дыма.

Пролетевший над ним Ми-8 показал борт, открытую дверцу и силуэт человека в проёме. Это был Мерадзе, использовавший «фаустпатрон».

– Отличный выстрел, Софа! – похвалил лейтенанта Редошкин, хотя Мерадзе, конечно, не мог его услышать. – Шампань за мной!

«Пепелац» спикировал на крышу здания.

– В темпе! – Максим оставил своё кресло. – Берём всё оружие, что сможем унести!

Распихали по карманам костюмов рожки с патронами для «Кедров», батареи для бластеров, гранаты российского производства и «теннисные мячи» кенгурокузнечиков. Вместо пистолета-пулемёта и снайперской винтовки Максим взял помповик и добавил магазин с патронами.

– Командир, эта яхточка не зря здесь сидела, – на бегу выкрикнул Редошкин. – Кого-то она ждала. Уж не нашего ли друга Точилина?

Максим кивнул, подумав о том же.

– Идёшь первым! Сергей Макарович, вы замыкающий!

Савельев без возражений последовал за всеми.

Ми-8 завис чуть в стороне, бдительно высматривая приближавшуюся свору разномастных недругов.

Максим помахал винтовкой пилотам и нырнул под губу статуи, не зная, что их ждёт впереди.

* * *

Понимая, что там может быть засада, Максим решил разделить отряд. Четверо, и он в том числе, спускались в главный зал центра по жёлобу, ещё трое – Редошкин, Матевосян и Костя – воспользовались лестницей, сквозной пролёт которой, кстати, тоже больше похожий на спиральный жёлоб, пронизывал всё здание сверху донизу, но в другом конце крыши.

К удивлению майора, жёлоб никто не охранял, хотя зал не был пустым. Четвёрка землян на цыпочках сошла на пол зала, прячась за полутораметровой высоты стенками жёлоба, и прислушалась к доносившимся из центра голосам и стукам.

Максим жестом показал Сергею Макаровичу (тот кивнул), что они начнут атаку первыми, вызвал Редошкина, стукнув по горлу пальцем. Таким образом он давал понять, что сам не может говорить, но ждёт ответа.

– Спускаемся! – влился в ухо тихий шёпот лейтенанта. – Будем через минуту.

Максим осторожно выглянул из-за металлической окантовки жёлоба.

Статуя Амазонки в центре зала светилась огнями как новогодняя ёлка. Все три лица статуи были повёрнуты и наклонены вниз, к главной консоли, над которой склонились две фигуры: Точилина и Демона.

Вокруг статуи стояла цепь существ, способных вызвать шок у любого человека. Они тоже были Демонами, но мельче в размерах, хотя повторяли те же пропорции, что и спящие в Крепости в гробах-усыпальницах древние Демоны-воители. Хотя при этом вооружены эти «демономальчики» были серьёзно, держа в каждой из суставчатых рук по бластеру.

Кроме того, по залу летал рой шмелей, обвиваясь вокруг основания статуи. Предназначение их было понятно: насекомые воздействовали на систему управления мемориалом с помощью своих психотронных «жал»-излучателей.

Рядом поднялась голова Сергея Макаровича:

– Что медлишь?

Вероника тоже попыталась посмотреть на зал, но Максим остановил её движение, прижав палец к губам. Показал на лучемёт в руках девушки. Она храбро покачала стволом, хотя держала бластер неумело. Впрочем, ей было простительно, потому что бойцом спецназа становился далеко не каждый археолог.

В дальнем конце зала шевельнулась створка встроенного в стену шкафа. Максим задержал на ней взгляд, зная, что этот пенал только кажется шкафом, на самом деле представляя собой второй выход в помещение с другой стороны центра.

В ухе Максима раздался щелчок: Редошкин давал знать, что его маленькая группа готова к атаке.

Стукнув по полоске микрофона под челюстью, майор отсчитал три секунды, оставил помповое ружьё в жёлобе (в данном случае оно была менее производительно, чем лучемёт) и выпрыгнул в зал.

Сергей Макарович с двухсекундным запозданием последовал за ним.

Их неожиданное появление для демонского десанта оказалось сродни удару грома. Стрелять «демономальчики» начали только после того, как половину из них выкосили полковник с майором. Да и то огонь этих «клонированных солдатиков» был не прицельным и не густым. Они успели разрядить бластеры всего по одному разу, попадая в основном в стены помещения, и разлетелись кеглями по полу с оторванными головами и конечностями; спецназовцы стреляли точно.

Грянули свистящие очереди и с другой стороны зала: шихх-шихх-шихх! – выцеливая демонских десантников позади статуи Амазонки, в которой прятался компьютер, а затем мечущиеся шмелиные струи.

Всё было кончено буквально в течение нескольких мгновений. Точилин успел лишь выдернуть руки из консоли в основании статуи, ошеломлённо вжав голову в плечи.

Его напарник-Демон действовал быстрее, начав стрелять с обеих рук, но в него влепили заряды сразу с трёх сторон – Максим, Сергей Макарович и Вероника, и Люцифер (это имя, естественно, знал только Точилин) превратился в дымящиеся струи останков тела.

В наступившей тишине раздался ликующий вопль ботаника:

– Это я его положил!

Костя выскочил на середину зала, вскинув вверх бластер.

– Стой, дурак! – рявкнул Редошкин, метнувшись за ним.

Точилин в этот момент опомнился, доставая лучемёт.

Максим похолодел, понимая, что не успеет обезвредить лейтенанта.

Однако произошло чудо, изменившее ход событий, которого никто не ожидал.

Внезапно из-под ворота куртки Точилина вытекли ему на плечи крупные чёрные капли с рожками, побежали ручейками на голову и вниз по животу.

Лейтенант с воплем выронил бластер, начал судорожно сбрасывать с себя странных созданий, завертелся волчком, упал.

– Жесть! – пискнул, вытаращив глаза, Костя. – Жуки!

Добежавший до него лейтенант в сердцах сбил его с ног.

В самом деле, живыми каплями оказались знакомые жуки-рогачи, хотя они и были вдвое меньше тех, что обслуживали деревья Леса. Точилин сам устроил это цирковое представление, приняв яйца жуков за драгоценные камни.

Сверкнула вспышка: Матевосян добил пытавшегося подняться на ноги «демономальчика».

– Кажись, последний.

Максим, водивший стволом бластера по залу, опустил лучемёт.

– Софа, Егор Левонович, быстро к пульту! Они включили комп, но, похоже, не успели активировать систему ликвидации. Попробуйте договориться с хозяйкой о запуске генератора иномериан.

Матевосян и учёный заторопились к статуе. К счастью, несмотря на стрельбу, она оказалась неповреждённой, словно была заговорена от пуль и электрических разрядов.

Пол зала вдруг качнулся. С потолка вниз сошёл гул, затихая в стенах.

– Что это?! – замерла Вероника.

Максим включил рацию:

– Товарищ генерал?! Что там у вас за бомбёжка?!

– Появились «многоножки»! – доложил Дорохов. – Стреляют по зданию.

– Как вы?!

– Крутимся… но долго не про… – Голос генерала ослабел.

– Дом, Вика, Костя – наверх! – скомандовал Максим. – Помогите пилотам отбиться! Поднимайте самолёт, если успеете.

– Я лучше тут… – неуверенно начал молодой человек.

– Выполнять!

Редошкин цапнул ботаника за плечо и толчком отправил к жёлобу. Заметил помповик.

– Командир, забрать?

– Оставь.

Вероника бросилась за лейтенантом, оглянулась:

– Макс…

– Встретимся на крыше! – махнул он рукой.

Троица убежала.

Здание дрогнуло ещё раз.

– Вот сволочи! – пробормотал Матевосян.

Максим метнулся за винтовкой, потом к статуе, не заметив, что шевельнулся ещё один из «демонских десантников».

– Получается?!

– Нам повезло, что Точилин успел активировать компьютер, – пробормотал Егор Левонович, поглощённый созерцанием экрана. – Вошли, разбираемся.

Экран показывал странное серое поле с горящими на нём синими кружочками. Больше всего кружочки походили на катафоты на велосипедах. Основное их скопление собралось к границам поля, образуя контур какой-то триангуляционной системы.

– Базы? – Максим ткнул в кружочек стволом бластера.

– Антенны.

– Что?!

– Это антенны, командир, – нервно проговорил Матевосян. – Помнишь понижения рельефа, похожие на пейзажи «кин-дза-дза»?

– Но мы обнаружили только два…

– На самом деле их, наверно, тысячи.

– Это действительно антенны аварийной системы, – добавил Егор Левонович скороговоркой. – Амазонки использовали её только один раз, когда переселялись на другую брану. Но она, по идее, должна работать.

– Откуда вам это известно?

– Точилин со своим помощником успел подчинить амазонский комп, а ему помогла держать его в повиновении стая шмелей. Мы вломились сюда в самое время.

Что-то скрипнуло сзади.

Максим стремительно обернулся.

У стены на обрубках ног стоял Демон и целился в него из бластера, поводя им из стороны в сторону как пьяный стрелок. Он слабел на глазах, хотя отказаться от намерения не хотел.

Надо было… Додумать Максим не успел.

Демон выстрелил!

Но за миг до выстрела вперёд кинулся Точилин, и разряд вонзился лейтенанту в живот, разрывая тело на части!

Второй раз выстрелить Демон не успел.

Два выстрела поразили его: заряд крупной дроби помпового ружья оторвал ему руку, держащую бластер, а разряд лучемёта Матевосяна разнёс голову на клочки.

– Дьявол! – выдохнул лейтенант. – Вот же живучие, твари!

– Работай!

– А лейтенанта жаль…

– Работай! – Максим сжал зубы так, что они заныли. – Он сам выбрал эту судьбу.

– Согласен… и всё-таки земляк.

Матевосян снова сунул руки в гнёзда биоуправления.

Максим прошёлся по залу, выстрелами из бластера сжигая на всякий случай останки тел «демономальчиков», вернулся к статуе. Показалось, что с потолка на зал стал струиться низкий гул, сбивающий мысли.

– Что-нибудь слышите?

– Гудит… – прислушался Матевосян.

– Птицы, пытаются подчинить Амазонку. Если их соберётся много…

– Не задавят нас?

– Дом, – связался Максим с Редошкиным, – отгоните птиц!

– Пытаемся… – донёсся тихий голос лейтенанта.

– Егор Левонович, долго ещё?

– Система работает. – Карапетян прикусил губу. – Осталось только задать ей параметры иномерианы.

– Параметры сброса!

– Не понял?

– Иномериана должна будет захватить не только нас, но и весь Лес, как это было при сбросе инфраструктуры Амазонок. Понимаете? Мы попытаемся переправить Лес подальше отсюда, где его наверняка не станет искать Беслес.

– Не знаю… вряд ли мне удастся объяснить эту задачу ей, – Карапетян кивнул на статую.

– Постарайтесь.

В зал вдруг ворвалась струя бабочек!

Их было так много, что началась настоящая радужная метель! А они всё летели и летели, плотно обвиваясь вокруг статуи.

– Клянусь мамой… – прошептал поражённый лейтенант.

Озарение тихой зарницей пронзило голову.

– Не отвлекайся! Бабочек послал Лес! Они помогут!

– Бабочки?

– Они тоже имеют психотронные генераторы! Их поле защитит амазонский комп от воздействия птиц!

Словно услышав объяснение Максима, бабочки образовали купол над статуей, и гудение в голове слегка ослабело.

Здание вздрогнуло.

– Товарищ генерал?!

Дорохов не ответил. Но заговорил Редошкин:

– Командир, «вертушку» сбили! Ливенцов погиб! Сюда слетелись тысячи птиц! Если не уйдём сейчас, будет поздно, нас просто задавят массой!

– Самолёт не повреждён?

– Нет, мы на борту.

– Держитесь! Не появимся через минуту – улетайте!

– Никогда!

– Это приказ!

– Будем ждать!

– Жора? – оглянулся Матевосян.

– Совсем от рук отбился! – глухо выговорил Максим. – Влеплю наряд вне очереди! Егор Левонович, наша жизнь в ваших руках!

– Делаю, что могу, – невнятно произнёс Карапетян; из прокушенной губы у него потекла кровь на подбородок, но он не обратил на это внимания.

Здание содрогнулось в очередной раз.

Рация донесла скороговорку Редошкина:

– Нас атакуют пти… их… бу-бу-бу… не можем… бу-бу-бу… внутрь…

– Ещё минута! – Максим склонился над консолью, оглядывая россыпь перемигивающихся индикаторов. – Егор Левонович, у нас практически нет времени!

– Сейчас, сейчас… – Побледневший физик перекосил плечи, будто управлял автомобилем и поворачивал руль.

Экран перед ним выдал тот же пейзаж с муаровым рисунком рельефа, напоминающий карту. Синие кружочки, похожие на катафоты, налились теперь багровым свечением, мигая в едином темпе. Светилось и алое кольцо в центре карты, посылая световые пунктирчики ко всем «катафотам».

Максим понял, что амазонская система сброса готова к запуску.

– Бегите! – Карапетян повернул к нему голову. – Она ждёт команды.

– Куда бежать? – не понял Максим.

– На крышу, присоединяйтесь к нашим, залезайте в самолёт!

– Зачем?!

– На всякий случай. Хоть какая-то дополнительная защита. Неизвестно, что произойдёт во время сброса.

– А вы?

– Кто-то должен отдать приказ.

– Просто вбейте в комп программу включить генератор через пару минут.

– Слишком долго объяснять, что такое две минуты. И нет гарантии, что эта мадам выполнит приказ.

Размышлял он доли секунды.

– Найду наших – просигналю! А вообще-то остаться должен я.

Егор Левонович бледно улыбнулся.

– Не беспокойтесь за меня. По логике вещей, зал должен быть защищён, раз он сохранился после сброса Амазонок. Значит, уцелею и я. Но лучше перестраховаться.

Максим поднял голову, чтобы глянуть на голову статуи под стаей бабочек, и содрогнулся: все три лица Амазонки смотрели на него с явным ожиданием.

– Ещё вопрос: она поняла, куда надо сбросить Лес?

– По моим расчётам, да.

– Пусть выведет на экран… то есть я хочу сказать, покажите ей Солнечную систему и её место в Галактике. Чтоб уж наверняка.

– Попробую.

Изображение в экране раздвоилось. В левой части осталась карта Леса, в правой появилась панорама галактики Млечный Путь со спиральными ветвями. Засветившаяся стрелочка клюнула краешек второй от центра галактики спирали. Она скачком выросла в размерах, распадаясь на лохматые звёздные облака. Стрелочка указала на одну жёлтую звезду, которая скачком приблизилась, обрастая линиями планетных орбит. Стрелочка ткнулась в четвёртую планету, и на экране развернулась знакомая всем людям панорама Марса.

– Отлично! – сказал Максим. – Софа, остаёшься с…

– Не надо, – перебил его Егор Левонович, – я справлюсь один. Пусть идёт с вами. Наверху будет жарко, на счету каждый человек.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза.

Потом Максим сжал зубы, мотнул головой Матевосяну: за мной! – и оба кинулись к жёлобу, ведущему на верхний этаж здания, а оттуда на крышу.

Карапетян не преувеличивал: наверху шёл бой между самолётом, крутящим невероятные цирковые кульбиты в расчёте не допустить стаи птиц, и двумя монстрами, созданными чёрным лесом, «многоножкой» и носорогопауком, хоть и не летающими, засевшими в лабиринтах ущелистых улиц, но обладающими мощными излучателями. Пока что демонскому «суперджету» удавалось опережать гигантов, однако птицы мешали всё больше, их действительно набралось несколько тысяч, и эта чёрная шелестящая туча то и дело обрушивала на «пепелац» щупальца «ворон».

– Кажется, птицы уничтожили всех бабочек и жуков, – пробормотал Матевосян.

Максим заметил сверкнувшую на другом конце лица-крыши вспышку: кто-то выстрелил в глубину ущелья из бластера.

– Товарищ генерал?!

Откликнулся Мерадзе:

– Мы тут, командир, за «вертушкой»! Генерал ранен!

– Дом!

– Слышу! – донёсся голос Редошкина.

– Забирай всех!

– Иду!

Максим ткнул пальцем вверх, предупреждая Матевосяна.

Самолёт с лёгкостью акробата, прыгающего на батуте, сделал сложный переворот и нырнул вниз, накрывая пару спецназовцев. Откинулся носовой трап-пандус. Оба запрыгнули в кабину, и самолёт, не закрывая люк, прыгнул к другой паре, прятавшейся за тушей разбившегося Ми-8.

Повторилась та же процедура: Мерадзе втолкнул в люк окровавленное тело Ливенцова, потом Дорохова, находившегося в сознании, но без кровинки в лице, запрыгнул сам, и самолёт рванул вверх, начиная выкручивать спирали высшего пилотажа.

– Макс! – встретил Максима Костя радостным воплем. – Молодцы, что сбежали!

– Мы не сбежали, – буркнул Матевосян.

– А где Левонович?

Максим не ответил, занимая одно из пустующих кресел.

– Подождите… – Вероника уставилась на Максима, перевела взгляд на лейтенанта: – А где… Вадим? Остался с Егором Левоновичем?

– Убит, – мрачно ответил Матевосян.

– Как?!

– В него выстрелил Демон.

– Боже мой! Макс… почему?

– Так получилось, – покачал головой Матевосян. – Хотя, если честно, я не сильно переживаю по поводу его гибели. Человек перестал быть человеком, запустил процесс рождения Демонов…

Максим остановил его взглядом.

– Мне тоже жаль, Вика. Но путь лейтенанта Точилина в этой вселенной закончен.

Редошкин недобро оскалился:

– Этот парень глазом бы не моргнул, девочка, разрядив в тебя бластер!

Руки сами собой нашли гнёзда управления, на голову опустилась дуга с наушниками, и Максим стал видеть то же самое, что видели остальные операторы «пепелаца».

– Уходим? – поинтересовался Редошкин.

– Да!

– Левонович остался включить всю бандуру?

– Беру управление на себя! – выговорил Максим вместо прямого ответа.

– Внизу «пауки».

– Вижу.

– Может, лупанём по «воронам» из всех стволов?! – азартно предложил Костя, выполнявший роль третьего оператора.

– Дом, возьми его канал!

Редошкин выдернул вскрикнувшего «За что?!» ботаника из кресла, занял его место.

– Извини, академик.

Носорогопаук и «многоножка» перестали стрелять. Самолёт поднялся прямо под брюхо громадной тучи птиц, стрельба гигантов могла уничтожить немало «ворон», и коллективный компьютер стаи скомандовал «паукам» отбой.

Максим вдруг остановил самолёт в воздухе.

Наступила томительная пауза.

Спутники повернули к нему головы.

– Майор? – подал голос Сергей Макарович.

Максим молчал.

– Командир? – попытался привлечь его внимание Редошкин, не понимая, почему он медлит.

Максим очнулся:

– Кажется, я упустил из виду одну весьма существенную деталь…

– Какую?

– Если амазонская машина сбросит Лес… вместе с ним она сбросит и нас… и птиц?

Ошеломлённые спутники обменялись красноречивыми взглядами.

– Ёлы-палы! – воскликнул Костя. – Ну, конечно! Вот и надо, пока мы тут, угрохать всё это долбаное вороньё!

Он был прав. Прав на все сто процентов! И всё же уничтожать разумную стаю птиц только потому, что она в будущем будет угрожать бытию Большого Леса, не хотелось.

Он откашлялся, ощущая на себе взгляды доверившихся ему людей как острые иголки. Открыл рот. Но известить спутников о своём решении не успел.

Стая птиц вдруг начала перестраиваться.

Через несколько секунд над самолётом возвысилась к небу шумящая водопадом крыльев гора, очертаниями напоминающая… фигуру женщины!

– М-мать твою! – выдохнул Редошкин.

– Амазонка! – изумлённо и восторженно вскрикнул Костя.

В голову шибануло холодной волной так, что Максим едва не выдернул руки из гнёзд.

Вскрикнула Вероника: на неё ментальный удар воздействовал не слабее.

Затем послышался раскатистый мысленный гул, практически вопль:

«Уходите! Нам никто не нужен! Это наш мирррр!»

Свело скулы. Замерло сердце. Холод сменился горячим сквозняком. Но Максим всё-таки смог ответить, мысленно и устно:

– Да… это ваш мир. Но никто и нигде в любых вселенных не имеет права уничтожать себе подобных, имеющих право на жизнь! Поэтому мы уйдём лишь после того, как вы откажетесь от намерения убить Лес только потому, что он имеет свою волю!

Тишина вернулась в кабину: Редошкин вспомнил, что оставил люк открытым, и закрыл его.

Захлопал в ладоши Костя:

– Макс, ты красавец! Даже я не сформулировал бы лучше!

Давление на головы людей усилилось.

Птицы пытались всплеском пси-поля подчинить землян, продолжавших бороться, но добились лишь ответного гнева.

– Стреляй, командир! – прохрипел Редошкин. – Вороньё не понимает!

– Уходите отсюда сами! – прокричал Максим. – Сейчас же! Иначе мы ограничим вас намного серьёзнее! Слышите?!

Едва ли компьютер-ум стаи испугался угрозы. Но не считаться с волей не думающих отступать людей он не мог.

Плывучая зыбкая фигура Амазонки распухла, увеличиваясь в размерах, уменьшилась, снова распухла и, сделав несколько пульсаций, начала расползаться, превращаясь в бесформенное облако птиц.

– Они… поняли?! – неуверенно прошептала Вероника.

– Не знаю, – признался Максим, ощутив неимоверную усталость. Из него словно выдернули стальной стержень, благодаря которому он держался в режиме сверхконцентрации.

Птицы начали струями уходить в небо и за границы города-кладбища Амазонок.

– Бегут! – радостно вскинул вверх кулаки Костя.

Максим с трудом заставил себя действовать.

– Егор Левонович, мы в порядке, можете запускать машину.

– Пусть сначала уберутся в свой Беслес, – проворчал Редошкин.

– Сначала я отправлю вас… – Физик помолчал. – Потом займусь Лесом.

– Но ведь вы…

– Правильно, перееду вместе с ним. Так что ищите меня на Марсе. – Раздался смешок.

Максим хотел крикнуть: «Подождите, мы с вами!»

Но было уже поздно. Сознание людей в кабине оборвала тёмная завеса: амазонский компьютер включил генератор иномериан…