Развернувшиеся боевые действия защитников Крепости с посланцами чёрного леса показали, что люди остаются людьми даже в условиях смертельной опасности, точно так же как демоны в человеческой душе никогда не умирают, выходя из тёмных её закоулков в моменты наивысшего напряжения и превращая людей в нелюдей.

Предоставленный самому себе, Точилин снова сбежал.

Пока Мерадзе, Костя и Егор Левонович готовились к атаке разворачивающегося вражеского десанта, наблюдая за его манёврами по экрану беспилотника и выбирая позицию для собранного ботаником трицератопса, лейтенант оседлал аэробайк, оставшийся без присмотра в коридоре возле арсенала, и угнал его, ухитрившись сделать это незаметно.

Как признался потом раздосадованный физик, он перестал следить за отсеками Крепости, так как увлёкся настройкой главного излучателя. А когда Сумасход доложил ему, что аэробайк покинул Крепость через тоннель, ведущий к кратеру, было уже поздно что-либо предпринимать.

Мерадзе, узнав об этом, готов был от злости на самого себя прыгнуть в кратер, приняв всю вину за случившееся на себя, но Костя его успокоил, бросив мудрую фразу:

– Уж лучше так, чем если бы он предал нас в разгар боя. Пусть бежит, ему самое место среди «динозавров» чёрного леса.

Десант роботов: двадцать четыре «носорогопаука», три «многоножки» и пять «пауков» поменьше – начал стрельбу по куполу над Крепостью, приблизившись на километровую дистанцию. Воздух над куполом буквально закипел от зелёных «рассыпчатых» молний, сдиравших слой скал как лезвие бритвы – волосы на голове мужчины.

Беспилотник над кратером каким-то чудом остался невредимым и бесстрастно продолжал передавать изображение невиданной баталии, говорившей больше не о мощи нападавших, а об их страхе перед защитниками, хотя невозможно было представить, чтобы чудовищные биотвари, а по сути, киборги, могли чего-то бояться. Заметивший эту особенность атаки Костя даже рассмеялся, найдя в ней юмористическую нотку, на что Егор Левонович заметил совершенно серьёзно:

– В базисных программах Сумасхода заложена категория вероятности причинения невосполнимого ущерба – своеобразный инстинкт самосохранения. Как только оценка опасности, грозящей нарушить функционирование системы, превысит двадцать процентов, компьютеры Демонов начинают подчиняться стратегии спасения.

– Двадцать? Даже не пятьдесят?

– Таковы их принципы. Они же распространяются и на всю их кибертехнику.

– Тогда понятно, почему они старательно утюжат бугор из всех стволов, как немцы когда-то в войну по нашим дотам.

– Мирон, у нас есть какой-то план «Б»? – обратился Карапетян к Мерадзе.

– План – ждать, пока командир с Викой не разнесут эту демонскую технику на фиг!

– А если они не успеют?

– Тогда возьмёмся за оружие! – воинственно потряс «бластером» неунывающий ботаник.

– Герой! – проворчал Мерадзе. – Я, наверно, спущусь вниз.

– Зачем?

– Из шахты могут полезть «нетопыри».

– Да и пусть себе вылезают, вычистим весь нижний этаж дезинтегратором!

Мерадзе озадаченно почесал висок.

– Хорошая идея, молодец!

– Я когда-нибудь плохие выдавал?

– Только нос не задирай. Кстати, может, и Демонов можно будет нейтрализовать, если они очнутся?

– Не знаю, саркофаги после удара дезинтегратора остались целыми, у них какая-то защита, а с Демонами надо экспериментировать.

– «Бластер» того восставшего Демона разнёс на куски, значит, и дезинтегратор сработает.

– Кто бы возражал?

– Они совсем близко! – прервал спорящих Карапетян.

Изображение в экране стали передёргивать судороги, но всё же было видно, что роботы десанта подобрались к кратеру вплотную. Их стрельба ослабела, потому что почти весь скальный выступ, под которым пряталась шахта с «эйфелевой башней», был разворочен, и молнии теперь крошили оголённый «бетонный» вал вокруг купола с крышкой люка.

– Гады! – воскликнул Костя. – Если они снесут купол – разнесут и антенну излучателя! Тогда нам капут!

– Я попробую задержать их! – Мерадзе кинулся через мостик.

– Чем? – не понял Костя.

– Цератопс! Как только «носороги» приблизятся, я начну стрелять!

– Тогда и я с тобой! Тебе ещё разбираться с ручным управлением, а я уже всё знаю.

Мерадзе не ответил, и ботаник припустил за ним с «бластером» в руках.

Их остановил возглас Егора Левоновича:

– Стойте! Подождите!

Оба остановились, оборачиваясь.

– Ну, чего?! – выдохнул Костя. – Они попали в зыбучие пески?!

– Нет… там… начался бой…

Парни вернулись к монитору беспилотника.

Экран по-прежнему сотрясали судороги, но это не мешало видеть, как гигантские «носорогопауки» исчезают один за другим, распыляемые на атомы туманными вихрями!

«Многоножки» перестали стрелять по куполу, ища рогами-антеннами стремительно возникающий и тающий в воздухе силуэт самолёта, но манёвренными и быстрыми они не были и спустя несколько мгновений перестали существовать.

Вслед за ними ушли в небытие «пауки» сопровождения, несмотря на их скоростные характеристики. Последними «демонский истребитель», управляемый тремя землянами (успели! – молнией мелькнуло в голове Мерадзе), уничтожил начавший расплываться струями шмелиный рой, добил уцелевшего «паука», и бой закончился. Воздух над местом сражения перестал кипеть и плыть знойными пластами. Грохот и треск стихли, наступила тишина.

Самолёт ещё какое-то время барражировал над кратером и его окрестностями, ища противника, метнулся к куполу.

– Открывайте, Егор Левонович! – опомнился Мерадзе.

– Ура-а! – ликующе возопил Костя. – Мы победили! Кто к нам с рогами явится, тот без рогов и останется!

Через четверть часа все шестеро попаданцев встретились в сфере управления. Костя бросился обнимать Редошкина (тот неожиданно для себя самого ответил) и Веронику.

– Как вы вовремя! – буркнул Мерадзе, вытирая пот со лба. – Мы уж думали – кранты!

– Где Точилин? – оглядел команду Максим.

Мерадзе смутился, отвёл глаза.

– Простите, товарищ майор… Точилин сбежал.

Максим сжал челюсти.

– Как это случилось?!

– Он угнал наш байк, – объяснил Костя.

– Это я виноват, – со вздохом признался Карапетян. – Отвлёкся. Сумасход наконец снял блокировку с дистанционного управления излучателем, ну и я… прошляпил.

– Да чёрт с ним! – махнул рукой Костя. – Он нам всё равно не помощник.

– Он пропадёт… один, – тихо проговорила Вероника.

– Тебе его жалко? А он тебя, между прочим, не пожалел, хватая как кавказскую пленницу.

Сфера управления вдруг содрогнулась, будто её качнула волна землетрясения.

Все застыли.

– Егор Левонович?! – повернулся к физику Максим.

– Сейчас… – Карапетян засуетился. – Кажется, нас бомбят…

– Что?!

– Смотрите! – ткнул в экран беспилотника Костя.

Над песками километрах в пяти от кратера поднимался в воздух столб огня, дыма и пыли, вытягиваясь в грибовидное облако.

Задрожали стены, пол и мостик под ногами землян.

– Чтоб меня крокодил проглотил! – пробормотал Мерадзе. – Они сбросили атомную бомбу!

– Нет, – возразил Егор Левонович. – Это не взрыв атомной бомбы, хотя похоже. Это энергетический разряд. Компьютер центра обороны настраивает свой излучатель, это пристрелка.

– Если он попадёт по куполу… – начал Редошкин.

– …надо сматываться! – закончил Мерадзе.

Пламя внутри гигантской вихристой ножки «гриба» погасло, но дым продолжал бурлящим фонтаном бить в небо, растекаясь на большой высоте грязно-фиолетовым зонтиком диаметром не меньше нескольких километров.

– Командир?!

– Все в самолёт! – рявкнул Максим.

Редошкин схватил Веронику за руку, потащил за собой. За ними бросились Костя вприпрыжку и Мерадзе. Максим остался.

– А ты? – оглянулась Вероника, вырывая руку.

– Я вас догоню!

Вероника упрямо помотала головой:

– Только вместе!

– Сержант, лейтенант, уведите археолога!

Редошкин и Мерадзе подхватили Веронику под руки и легко вынесли из зала в горизонтальный штрек.

– Включайте комплекс! – сказал Максим выжидательно смотревшему на него учёному.

– Вы имеете в виду…

– Излучатель! Попробуем опередить предателя!

– Кого?

– Излучателем центра обороны управляет пилот «вертушки», надо его упредить.

– Понял, сейчас выведем на экран карту… – Егор Левонович поправил на голове рогатую дугу мыслесъёма. – А не хотите сами подсоединиться?

– Нет времени на переговоры с машиной и обсуждение цели.

– Это пара минут…

– Поторопитесь!

Зелёная пупырчатая панель, венчавшая терминал компьютера, покрылась россыпью светящихся штрихов, превратилась в желтоватый плоский овал, внутри которого проявился какой-то рисунок, состоящий из связанных тонкими линиями иероглифов.

– Зона боёв, – сказал Карапетян. – Такой она была тысячи лет назад во время битвы Демонов. Вам всё-таки надо подсоединиться к компьютеру, иначе не увидите процесс инициации излучателя.

Максим послушался, присаживаясь на краешек соседнего сиденья и цепляя рога управления.

Процедура подключения к операционной системе Сумасхода длилась секунды. Ментальная сфера Максима уже была знакома компьютеру Крепости, и он без задержек и требований кода доступа подключил человека к своему браузеру.

Перед глазами майора соткалось зыбкое мерцающее пространство, своеобразное «поле ожидания приказа», и Максим вонзил в это колышущееся нечто свою мысль:

«Обзор центральной шахты!»

Туманное облако перед глазами исчезло, стала видна шахта с острой верхушкой «эйфелевой башни». Изображение в голову оператора передавалось сразу с нескольких камер, поэтому шахта обнимала Максима со всех сторон, и он видел её стены, башню и выходы тоннелей в единой композиции. Но к системам обзора Демонов люди давно привыкли, точно так же эти системы работали и в отдельных отсеках и изделиях хозяев Крепости, поэтому Максим недолго пристраивался к объёмному восприятию получаемых визуальных сигналов.

«Эйфелеву башню» покрыл слой пара, будто её продували жидким азотом. Послышался тихий гул, и она стала выдвигаться к куполу, подхваченная сложным механизмом стартового комплекса.

Купол начал раздвигаться шестью лепестками диафрагмы, открывая горловину люка.

Изменился рисунок иероглифов на экране перед операторами. На желтоватом поле стали загораться синие пульсирующие звёздочки. На самом краю справа высветилось голубое колечко побольше, стало мигать. К нему из разлапистого иероглифа красного цвета протянулась паутинка света, воткнулась в колечко, и оно разлетелось светящимися брызгами. Затем детали этой карты вернулись на места, и повторилась та же картина: паукообразный иероглиф испустил лучик, разнёсший колечко на клочки.

– Это мы, – сказал Карапетян. – А иероглиф…

– Центр обороны!

– Совершенно верно.

– Стреляйте!

– Не могу…

– Почему?!

– Нужны три оператора…

– Проклятье! – Максим включил рацию. – Дом, быстро ко мне с Вероникой!

– Бегу! – отозвался сержант. – Что случилось?

– Попробуем опередить центр обороны!

– Будем через минуту.

– Егор Левонович, как происходит прицеливание излучателя?

– Сам пока не понимаю… беседую с Сумасходом…

– Этот пейзаж в экране точно карта?

– Разумеется.

– Каким образом территорию видит Сумасход? Над Лесом висит спутник?

– Нет, над Лесом висит сам Лес. Вы же летали с сержантом в космос, видели его, поднявшись на тысячу километров.

– Да, но то был Лес другого слоя…

– Ничуть не бывало, то был наш Лес! Континуум здешней вселенной представляет собой композицию слоёв, пересекающихся в каких-то измерениях друг в друге. Разве Лес вам не говорил об этом? По-моему, вы рассказывали…

– Рассказывал, но сам не врубился… Значит, прицельный контур излучателя смотрит вверх?

– И видит нашу же территорию!

– Твою дивизию, как говорит Мир! Долго настраивается система?

– Не мешайте, я и так тороплюсь.

Максим цапнул с пояса флягу с водой, напился, чувствуя странную жажду, вылил на голову остатки воды.

Система внутреннего видеоконтроля Крепости продолжала работать, и он видел не только интерьер сферы управления, но и коридоры Крепости, и шахту, и «эйфелеву башню», которая уже выползла из шахты на подъёмной решётке и уставилась остриём в небо.

Напряглись сами собой мышцы живота: интуиция подсказывала, что счёт идёт на секунды.

И словно почуяв это, Лес отреагировал на вспышку ярости и злости человека, связанного с ним ментальным полем.

Низкий подземный гул докатился до зала управления Крепостью, качнув мостик и терминал компьютера на нём.

– Слышу… – процедил сквозь зубы Максим, отзываясь на прилетевший в уши мысленный зов:

«Человек… уходи… иначе… погибнешь…»

– Мы не бежим с поля боя! Можешь задержать оператора центра обороны?!

«Наши возможности ограниченны… уходи… немедленно!»

– Тогда не мешай, мы будем драться, пока живы!

– Что вы сказали? – не расслышал Карапетян, всецело занятый общением с компьютером.

– Это не вам… цельтесь!

– Но мы всё равно не сможем…

– Сможем! – отрезал Максим, оглянувшись на топот: в тоннеле появились бегущие Редошкин и Вероника. И Костя за их спинами.

– Что вы хотите делать?! – выдохнула девушка, вцепившись в локоть Максима.

– Садись, подключайся!

– Бабахнем?! – догадался Костя, разглядывая экран.

– Садитесь!!

Глаза Вероники стали огромными.

– Вы хотите… выстрелить по…

– Центру обороны, – закончил Максим. – Быстрей!

– Но там же наш… пилот…

– Наш! – оскалился Редошкин, усаживаясь. – Сейчас это наш враг! И если не мы его, то он нас!

– Макс… – Губы девушки задрожали.

Он встал, снял её руку с локтя, обнял, заглянул в полные страдания очи.

– Милая, Дом прав. Если мы не опередим оператора центра обороны, он просто убьет нас всех! Понимаешь? Он уже начал пристреливаться.

Глаза Вероники заполнились слезами.

– Я… так… не могу…

Несколько мгновений он искал нужные слова, силой воли заглушая внутренний голос, выражающий бурю чувств, чисто мужское нетерпение и гнев, сел и сказал почти спокойно:

– Что ж, тогда подождём, когда ударит центр. Уйти мы уже не успеем.

– Вика… – начал Редошкин.

– Молчи, сержант!

Послышался топот, на мостике появился Мерадзе.

– Вы чего сидите?!

– Цс-с-с! – прижал палец к губам Редошкин.

Мерадзе застыл с растерянным видом.

– Эх, ну почему я не женщина?! – с детским разочарованием и горестью проговорил Костя, зачарованно пожирая глазами карту.

Вероника перевела взгляд на него, на Мерадзе, на Редошкина, и, очевидно, до неё наконец дошёл смысл происходящего.

– Я… с вами… – прошептала девушка, бросаясь к «гнезду».

– Я давно готов! – деловито доложил Редошкин, сдерживая вздох облегчения.

Мерадзе подошёл к терминалу, разглядывая экран с картой.

– Что тут у вас происходит?

– Рождается солдат! – фыркнул Костя.

Мерадзе подошёл к Редошкину.

– Это то, о чём я думаю?

– Карта.

– Ага, понял, мы в центре?

– С краю.

На карте было видно, как иероглиф, испускающий паутинку алого света к голубому колечку, перечеркнул фиолетовый крестик.

– Сейчас… – изменившимся голосом проговорила Вероника.

Иероглиф внезапно налился алым свечением.

– Огонь! – рявкнул Максим.

С вершины «эйфелевой башни» сорвалась в небо прозрачная молния!

Ни о каком электричестве речь не шла, молния представляла собой некое энергетическое поле и была видима только благодаря распаду атомов воздуха, создавшему канал «воздухотрясения». Егор Левонович не зря подчёркивал не один раз, что в мире Большого Леса огромную роль играет дробная мерность пространства, не три измерения, а три с «хвостиком» в четырнадцать сотых. Именно этот «хвостик» и порождал большинство удивительных эффектов, отличающих здешний мир от земного. Однако в данный момент физика процесса отходила на второй план, а главным становился результат «миротрясения».

Но и энергетический импульс, испущенный центром обороны, имел точно такие же характеристики и предназначение. Самое же потрясающее в этом состязании «демонских» орудий было то, что они сработали в один и тот же миг, и выпущенные ими «снаряды» чудесным образом столкнулись в небе над Большим Лесом. Вернее, не столкнулись, а отрикошетировали друг от друга как две гигантские невидимые ракеты! Поэтому ни та ни другая не попали в цель, повинуясь силе рикошета.

В месте их касания возникла многоцветная радуга длиной в сотню километров, продержавшаяся несколько секунд.

Импульс излучателя, посланный Крепостью и видимый на карте как рыбий малёк, коснулся крайней завитушки иероглифа, испарив его, и погас.

Импульс центра обороны вонзился аккурат в уже существующий кратер рядом с Крепостью и вызвал столб неистового света, мало того что расширивший кратер на километр, но и породивший волну землетрясения силой чуть ли не в десять баллов!

Стены сферы управления заходили ходуном! С треском на мостик обрушились отколовшиеся с потолка плиты.

– М-мать твою! – присел Мерадзе, прикрывая голову руками.

– Огонь! – крикнул ещё раз Максим, понимая, что шансов у них больше не будет.

К счастью, Вероника не потеряла концентрации, находясь в состоянии, ранее ей недоступном; это состояние Максим называл боевым трансом.

«Эйфелева башня» послала в небо ещё один сгусток энергии.

Иероглиф на карте потерял второй завиток.

Но и оператор центра обороны понимал, что дуэль может закончиться его поражением, поэтому действовал с такой же быстротой и решительностью, которая в иных обстоятельствах могла восхитить любого эксперта. Однако и на сей раз комплекс центра обороны промахнулся, снова попадая в дымящийся, как жерло вулкана, кратер. У Максима даже мелькнула мысль, уж не отводит ли Большой Лес каким-нибудь волшебным способом глаза оператору-землянину на острове с центром обороны!

Удар сотряс зал управления Крепостью с такой же силой, что и первый. С потолка опять посыпались плиты и куски арматуры. Мостик с терминалом Сумасхода закачался как на волнах. Со струнным звоном лопнули две растяжки, удерживающие терминал в центре сферического зала.

Слетели с кресел Редошкин и Егор Левонович. Вероника и Максим чудом удержались на местах.

– Огонь!

Излучатель Крепости выстрелил в третий раз!

Максим невольно зажмурился, ожидая ответного удара.

Но истекла секунда, вторая, третья, гул и вибрация стен зала после предыдущего разряда ушли в глубины земли, а ответа всё не было, и тогда ликующе заорал Костя, скорчившийся на полу у кресла:

– Ур-ра-а! Мы его ухандокали!

Максим открыл глаза.

Иероглиф на карте перестал существовать. На его месте пульсировал красный крестик, от которого расползались по серо-жёлтому полю призрачные зубчики, растворяясь на фоне россыпи зеленовато-бурых пятен.

Вероника судорожно всхлипнула, прижав кулачки к груди.

Максим отлепил рога, обнял девушку, начал гладить по волосам, по спине, успокаивая:

– Всё позади, хорошая моя, ты классный стрелок! Теперь у нас не будет врагов, и можно будет жить, не опасаясь удара в спину.

– Там был пилот…

– Да, но шансов спасти его у нас не было. Он и человеком-то перестал быть.

– С ним-то покончено, – проворчал Редошкин. – Да по лесам ещё куча роботов-убийц бродит, так что спокойной жизни ждать не приходится.

– Это уже мелочи, – весело проговорил Костя. – Переловим по одному и ухандокаем!

– Что за жаргон, академик? – поднял брови Редошкин. – Откуда у тебя словечко «ухандокать»? Зашквар, жесть или там отпад я понимаю, а ухандокать – это же прошлый век.

– Это словечко из словарного запаса товарища лейтенанта, – ухмыльнулся Костя.

Редошкин перевёл взгляд на смущённое лицо Мерадзе.

– Мир, а ты откуда его вытащил? Ты же всегда ругался по-грузински.

– Не слушайте его, товарищ майор, – сказал Мерадзе, поймав взгляд Максима. – Я никогда не ругался, ни по-грузински, ни по-русски… почти.

Вероника расслабилась, притихла в объятиях Максима, вытерла слёзы.

Максим отпустил её.

– Периметр, бойцы!

Редошкин и Мерадзе бросились выполнять приказ: один начал искать беспилотник, экран которого стал жемчужно-серым, второй подключился к компьютеру, чтобы проверить отсеки Крепости.

– Егор Левонович, как вы?

– Нормально, – ответил физик.

– Надо будет слетать к острову, – сказал Редошкин, – убедиться, что центра обороны не существует.

– Надо много чего сделать, – добавил Мерадзе. – Чёрный лес остался целым, склады Демонов в нижнем лесу тоже…

– Надо найти этого беглого чекиста, – сказал Костя. – Ведь прячется где-то на нашем байке. Хотя я лично не стал бы его искать.

– Поднимаем истребитель, – решил Максим. – Осмотримся, не остались ли поблизости какие-нибудь воинственные твари.

– Надо заглянуть в кратер, – загорелся Костя. – В него аж дважды влепили сумасшедшие заряды!

– Успокоилась? – спросил Максим Веронику.

– Да… командир, – печально улыбнулась девушка.